История необычной волшебницы

Глава 6

Как только мои ноги коснулись пола, я поняла, какую ошибку совершила: я окончательно продала душу тьме. Теперь я навсегда повязла в болоте, и чем глубже в него заходила, тем труднее было выбраться. Я осознала: даже если сильно захочу уйти, никогда не выберусь из него.

Теперь моё сердце было чёрным, как смоль, а кровь — темнее ночи. Я изменилась. До сих пор смотрела на волшебную палочку, что была у меня в руке: камень в ней был красным, и в нём слышался стук моего сердца — будто в нём находилась часть меня.

Я стояла посреди зала и чувствовала, как тьма пульсирует в груди в такт стуку камня в палочке. Чёрная кровь медленно сочилась из пор на коже, собиралась в тонкие струйки и стекала по запястьям. Палочка не желала отпускать меня — напротив, будто вгрызалась в ладонь, оставляя глубокие тёмные прожилки, которые расползались вверх по руке, словно ядовитые корни.

Отец смотрел на меня не с гордостью, а с холодным расчётом. В его взгляде не было отцовской нежности — только оценка: сколько силы я смогу дать, прежде чем сломаюсь.

— Ты справилась, — произнёс он тихо, но в этом голосе не было тепла. — Палочка не приняла меня, но, кажется, она признала тебя.

Я хотела что‑то сказать, но слова застревали в горле, обжигая изнутри. Вместо речи из груди вырвался низкий, звериный рык. Мики рвалась наружу, чувствуя, что тьма вот‑вот поглотит меня целиком.

— Успокой зверя, — приказал отец, и в его тоне прозвучала угроза: если я не совладаю с собой, последствия будут страшными.

Я стиснула зубы, пытаясь загнать Мики обратно, но тьма сопротивлялась. Волк хотел вырваться, чтобы бежать, выть, рвать всё на своём пути — лишь бы заглушить эту пожирающую изнутри боль.

— Я… попробую, — наконец выдавила я, и голос мой звучал хрипло, будто принадлежал кому‑то другому.

Внезапно дверь зала распахнулась с грохотом, и на пороге появился Теодор Нотт. Его лицо было бледным, глаза расширились при виде меня: чёрные прожилки на коже, горящие алым глаза, палочка, пульсирующая в руке.

— Вэлари… — прошептал он, делая шаг вперёд, но тут же замер, когда один из приспешников Волан‑де‑Морта направил на него палочку.

— Кто позволил тебе войти? — рявкнул отец, и зал наполнился напряжением, густым, как смола.

— Простите, лорд, — спокойно ответил Тео, не сводя взгляда со меня. — Но я почувствовал зов. Твой зов. Мы связаны, как белые волки. Я не мог остаться в стороне.

Волан‑де‑Морт прищурился, изучая юношу, словно решая, стоит ли его уничтожить на месте.

— Ты знаешь, кто она? — спросил он, и в воздухе повисло ожидание.

Тео кивнул.

— Да. И я знаю, что эта сила тебя убивает.

В зале воцарилась тишина. Даже самые преданные последователи Тёмного Лорда переглянулись, не решаясь нарушить молчание.

— Интересная преданность, — протянул Волан‑де‑Морт, и в уголках его губ мелькнула едва заметная усмешка. — Но ты ошибаешься, мальчик. Эта сила не убивает её. Она делает её сильнее.

— Она становится не собой, — возразил Тео, и в его голосе прозвучала твёрдость, удивившая даже меня. — Тьма пожирает её изнутри. Если вы продолжите, она перестанет быть Вэлари и станет просто сосудом для этой магии.

Волан‑де‑Морт сделал шаг к Теодору, и воздух вокруг него словно сгустился, становясь тяжёлым и удушающим.

— Ты смеешь учить меня, как обращаться с собственной дочерью?

— Смею, — твёрдо ответил Тео. — Потому что я вижу, что с ней происходит. И потому что я знаю, каково это — делить тело с волком. Мы не должны позволять тьме брать верх.

Я смотрела на Теодора, и впервые за долгое время в моей груди шевельнулось что‑то, похожее на благодарность. Никто раньше не осмеливался говорить с моим отцом в таком тоне. Никто, кроме меня самой.

— Довольно, — резко оборвал Волан‑де‑Морт. — Теодор Нотт, ты останешься здесь. Ты будешь наблюдать за тем, как моя дочь становится сильнее. А если посмеешь мешать — будешь устранён.

Тео лишь склонил голову, принимая условия, но в его глазах читалось: он не отступит.

Тем временем тьма внутри меня начала подниматься выше, добираясь до шеи, обвивая горло, словно ледяные пальцы. Камень в палочке пульсировал всё быстрее, и с каждым ударом моё сердце сжималось от боли.

Вдруг я почувствовала, как что‑то внутри меня сопротивляется. Это была не Мики, не моя собственная воля — это было что‑то древнее, спрятанное глубоко в душе, то, что ещё помнило, каково это — быть человеком.

«Я не позволю тебе забрать меня целиком», — мысленно прошептала я тьме, и на мгновение пульсация камня замедлилась.

— Отец, — мой голос прозвучал неожиданно твёрдо, несмотря на хрипоту, — я возьму эту силу, но на своих условиях.

Волан‑де‑Морт приподнял бровь, явно удивлённый.

— И какие же у тебя могут быть условия?

— Я буду служить тебе, — сказала я, глядя ему прямо в глаза, — но я не позволю тьме уничтожить меня. И я не позволю никому причинить вред тем, кто мне дорог.

На лице отца мелькнуло нечто похожее на уважение — редкое чувство, которое он редко кому дарил.

— Хорошо, — наконец произнёс он. — Пусть будет так. Но помни: твоя сила — это моя сила. И если ты попытаешься предать меня…

— Я не предам, — перебила я, и в моём голосе прозвучала сталь. — Но и не стану бездушным орудием.

Тишина повисла в зале, густая и тяжёлая. Все ждали, что скажет Волан‑де‑Морт. Наконец он кивнул.

— Пусть будет так, — повторил он. — А теперь иди. Тебе нужно вернуться в Хогвартс. Пусть все видят, что дочь Тёмного Лорда не сломлена. Пусть они боятся.

Я медленно опустила палочку, чувствуя, как тьма неохотно отступает, оставляя после себя жгучую боль и холод. Повернулась к Теодору.

— Пойдём, — тихо сказала я. — Мне нужно выбраться отсюда, пока эта штука снова не взяла верх.

Тео молча кивнул, и мы вместе направились к выходу.

Когда мы оказались за пределами поместья, Тео остановился и посмотрел на меня.

— Ты уверена, что сможешь с этим справиться? — спросил он.

Я усмехнулась.

— Да.

И мы телепортировались обратно в Хогвартс — туда, где нас ждали новые испытания, новые враги и, возможно, единственный шанс найти способ вырваться из тьмы, которая теперь стала частью меня самой.