Последний кадр

Прошла неделя. Удивительно спокойная неделя. Пэйтон приходил почти каждый вечер. Никаких силуэтов. Никаких голосов.
Никаких странных надписей.
Будто весь мир решил дать им небольшую передышку.

Келли даже начала ловить себя на мысли, что ждет окончания смены сильнее, чем самого утра.

— Ты опять улыбаешься телефону.
Райли поставила перед ней стакан кофе.
— А?
— Уже третий раз за день.
Келли быстро убрала телефон.
— Просто настроение хорошее.
— Или появился кто-то?
Келли чуть не подавилась кофе.
— Райли...
— Что? Я же вижу. Последние дни ты какая-то... другая. Глаза блестят. Улыбаешься сама себе. Даже перестала злиться на покупателей.

Келли лишь рассмеялась.
— Тебе показалось.
— Конечно-конечно.

Райли хитро улыбнулась.
— Когда познакомишь?
— Не познакомлю.
— Почему?

Келли тихо ответила:
— Ты все равно его не увидишь...
— Что?
— Ничего.

Вечером, едва закрыв дверь квартиры, Келли улыбнулась.
— Я дома.

Несколько секунд было тихо. Потом из гостиной послышался знакомый голос.
— Я знаю.

Она вошла в комнату.
Пэйтон сидел на подоконнике, задумчиво рассматривая вечерний город.

— Давно пришел?
— Минут десять назад.
— И что делал?
— Смотрел.
— На что?
— На людей.
Он улыбнулся.
— Они всегда куда-то спешат.

Келли сняла куртку и села рядом. Несколько минут они просто молча наблюдали за огнями города. Это молчание не было неловким. Наоборот. Оно было удивительно уютным.

— Можно спросить?
— Конечно.
— Если бы...

Келли немного смутилась.
— Если бы ты был жив... каким бы ты был?
Пэйтон задумался.
— Наверное, самым обычным. Работал бы.
Жаловался на понедельники. Опаздывал. Пил слишком много кофе.

Келли рассмеялась.
— То есть был бы как все?
— Нет.

Он посмотрел на нее.
— Тогда я бы не встретил тебя.

Она почувствовала, как щеки начали гореть.
— Ты умеешь смущать.
— Правда?
— Очень.

Он тихо засмеялся.
— Запомню.

— У меня есть идея, — неожиданно сказала Келли.
— Какая?

Она подошла к книжному шкафу и достала старую коробку.
— Здесь мои детские фотографии.
— Покажешь?
— Только не смейся.

Она села рядом и начала перебирать снимки.
— Вот здесь мне пять.

Пэйтон внимательно посмотрел.
— Ты почти не изменилась.
— Ты врешь.
— Нет.
— Врунишка.

Он рассмеялся. Настоящим смехом. Келли замерла.
Она уже слышала его смех на берегу океана.
Но сейчас...
Он звучал так живо, что сердце невольно пропустило удар.

— Что? — спросил Пэйтон.
— Ничего...

Она не могла сказать ему правду. Что ей хотелось слушать этот смех снова и снова.
Через некоторое время Келли заметила, что Пэйтон внимательно рассматривает фотографию, где ей было лет семь.

— Это родители?

Она кивнула.
— Да.

Он осторожно улыбнулся.
— Они выглядят счастливыми.

Келли несколько секунд молчала.
— Иногда мне кажется... что я уже начинаю забывать их голоса.

Пэйтон ничего не сказал. Лишь сел чуть ближе. Настолько близко, насколько позволяла невидимая граница между ними.
— Пока ты их помнишь... они никуда не исчезли. Келли повернула голову.
— Это красивые слова.
— Это правда.

Время пролетело незаметно. Часы показывали почти полночь. Пэйтон поднялся.
— Мне пора.

Келли уже привычно расстроилась.
— Ты придешь завтра?

Он улыбнулся.
— Если смогу.

Она опустила глаза.
— Тогда я буду ждать.

Слова сорвались сами собой. Пэйтон замер.
Несколько секунд он просто смотрел на нее.
А потом тихо сказал:
— Спасибо...
— За что?
— За то, что ждешь меня.

После этих слов он начал медленно растворяться в воздухе.бНо перед тем как исчезнуть окончательно, Келли успела услышать едва различимый шепот:
— Я тоже теперь жду каждого вечера.

И впервые Келли не стала отрицать очевидное.бОна дождалась момента, когда комната опустела. Прижала ладонь к груди и, улыбнувшись самой себе, прошептала:

— Кажется...

Я начинаю в тебя влюбляться.