Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 5
для меня очень важно
чтобы вы оставляли
звезды и комментарии,
этим вы помогаете продвигать
историю, и мне от этого
безумно приятно, спасибо❤️
_____________________________________
Наташа со мной не пошла, осталась там, у ворот, преданно заглядывая в глаза своему Адидасу. Ну и флаг ей в руки, как говорится. Я же шла по тротуару в одиночестве, и внутри меня полыхал такой филиал ада, что можно было в радиусе километра весь казанский снег растопить.
— Принц кудрявый, блять, — цедила я сквозь зубы, наступая каблуками на снег. — Властелин мусорных баков. Судьба нас сводит? Да чтоб тебя черти в аду сводили, уебище ты недоделанное!
Меня разрывало одновременно от злости и от какого-то истерического смеха. Это же надо было родиться таким эталонным кретином. За придурков спросить могу...Да ты сначала штаны свои заштопай, спрашиватель хренов!
Стоит, коптит своим дешевым табаком, извилиной одной шевелит, чтоб фразу пообиднее выдать. Тоже мне, гроза районов, гроза моих выбитых пробок. Больная я у него на голову. Да у меня хладнокровия больше, чем во всей вашей универсамовской шарашке, стадо вы кастрированное!
Кое-как добравшись до своей квартиры, я заперлась на все замки, даже не включая этот несчастный свет, который он мне починил. Скинула пальто прямо на стул, доползла до кровати, завернулась в плед и вырубилась без задних ног, мысленно послав всю казанскую гопоту по самому известному советскому маршруту.
Утро встретило меня привычной больничной хлоркой. Ноги после вчерашнего марш-броска всё ещё поднывали, но лицо я держала как всегда.
В процедурной меня уже ждала Наташа. Она выглядела растерянной и как-то боязливо поглядывала на дверь, перебирая ампулы. Стоило мне зайти, она тут же подскочила ко мне и схватила за локоть, понизив голос до шепота:— Лера, боже...Ты вчера ушла, а там такое было! Турбо после твоих слов вообще с катушек слетел. Орал, руками махал, злющий был, как черт, пацанов чуть не поубивал всех.
Я удивленно изогнула бровь, вешая халат на крючок.— Кто? Какой ещё Турбо? Это че, марка пылесоса или дефицитный жевастик?
Наташа вытаращила на меня глаза, захлопав ресницами:— Да какой пылесос, Лера! Ну тот кудрявый, с которым ты вчера у ворот сцепилась!
Я не выдержала и громко, на всю процедурную расхохоталась. Звучало это максимально издевательски.— Турбо?! Серьезно? Господи, ну и погоняло. Что, быстрее всех от ментов бегает или в постели такой же скорострел? Какая же клоунада, я не могу. Дегенераты малолетние, один Адидас, другой Турбо... Вы бы еще Жигулями кого-нибудь назвали, для полного комплекта автомобильного ряда!
— Тихо ты, дурная! — Наташа испуганно зажала мне рот ладошкой, оглядываясь на окна. — Не дай бог услышит кто. Зовут его вообще-то Валера.
Я замерла, и мой смех мгновенно оборвался. На секунду в процедурной повисла звенящая тишина.— Валера? — переспросила я, чувствуя, как губы сами расползаются в циничной ухмылке. — Ох... Как символично. Валера и Валерия. Тёзки по несчастью. Ну теперь всё сходится, у него точно кармический недотрах на мое имя.
— Да подожди ты зубы скалить, — Наташа испуганно вздохнула, отпуская мою руку. — Ты вчера реально жестко с ним поговорила. При всех пацанах его придурком назвала, авторитет подорвала. Вова, парень мой, такое вообще не одобрил. Сказал, что перед пацанами так себя вести нельзя, и...в общем, прописал он твоему Турбо за то, что тот позволил тебе в таком тоне с ним разговаривать. Прямо там, при всех, в челюсть дал, чтоб рамсы не путал.
Я замерла со шприцем в руках, чувствуя, как внутри поднимается волна глухого, яростного непонимания.— В смысле прописал? Они там че, совсем ебанулись в своем Универсаме? Один мне хамит, другой за это ему морду бьет, потому что я, видите ли, баба и мне так нельзя? Да пошли они все нахрен. Я сюда работать приехала, а не в их дебильные уличные разборки вникать! Пускай друг другу хоть головы разобьют, мне глубоко фиолетово!
— Лера, ну успокойся, ну тихо, — Наташа принялась гладить меня по плечу, пытаясь сбить мой праведный гнев. — Ладно тебе, забудь. Ну их правда, этих пацанов. Слушай, у меня идея получше есть. Сегодня же пятница, дискотека вечером будет. Там и музыка нормальная, и развеемся хоть, из этой больничной серости выберемся. Пойдешь со мной? Пожалуйста!
Я сделала глубокий вдох, усмиряя бушующую внутри бурю. Взгляд упал на окно, за которым казанский мороз разрисовывал стекла узорами. Сидеть вечером в холодной темной квартире и гонять в голове мысли о кудрявом Валере мне хотелось меньше всего.
— Ладно, — спокойно ответила я, поправляя воротничок халата. — Пойдем. Посмотрим, как тут у вас развлекается местная интеллигенция. Надену свое лучшее платье, пускай подавятся.
________
Мы приехали к ДК ближе к восьми часам вечера. Вокруг здания уже толпилась молодежь: девчонки в начесах и капронках, пацаны в неизменных широких куртках. Из массивных дверей доносился глухой, пробивающий до самых ребер бас советских колонок — крутили какой-то модный миражовский хит.
Я оставила пальто в гардеробе, оставшись в своем темно-синем платье. Идеальный крой, подчеркивающий каждый изгиб фигуры, длина чуть ниже колена и вырез в Москве считалось сдержанным шиком, но здесь, на фоне люрекса и кислотных лосин, я выглядела как пришелец из другого измерения.
Нанесла на запястья пару капель Climat, распустила каштановые волосы по плечам и шагнула в душный, погруженный в полумрак танцевальный зал.
— Боже, Лера, ты просто королева, — с искренним восторгом прошептала Наташа, поправляя свою светлую челку. — Пацаны сейчас шеи посворачивают.
Шеи они действительно сворачивали. Стоило нам встать у края танцпола, как на меня уставились десятки глаз. Местные универсамовские околачивались кучкой у стены, я сразу заметила Вову Адидаса, который тут же заулыбался, увидев Наташу, и пошел к нам. Но моего заклятого тёзки среди них не было. Ну и отлично, — подумала я, высоко поднимая подбородок. — Меньше копоти — чище воздух.
Часа полтора мы просто танцевали. Я расслабилась, музыка выбивала из головы усталость, а парни, пытавшиеся подойти познакомиться, получали от меня такой ледяной от ворот поворот, что Наташа только тихонько хихикала в кулак.
Около половины десятого в зале стало невыносимо душно. От смешения запахов дешевого пота, лака для волос и сигаретного дыма, который тянуло из туалетов, у меня закружилась голова.
— Наташ, я отойду, воздухом подышу, — крикнула я ей на ухо, перекрикивая очередной куплет Юры Шатунова. — На крыльцо, тут дышать нечем.
— Давай, только осторожно! — крикнула она в ответ.
Я вышла из грохочущего зала в полутемный, длинный коридор второго этажа ДК, где было прохладнее и тише. Окна здесь были в снегу, огромные, в пол. Я подошла к одному из них, привалившись плечом к прохладной стене, и прикрыла глаза, наслаждаясь тишиной. Отсюда, со второго этажа, был отличный вид на темный внутренний дворик ДК, заваленный сугробами.
— Ну и че ты тут вырисовываешься в темноте? — раздался вдруг из глубокой тени за колонной тихий, до безумия знакомый хриплый голос.
Сердце испуганно мазнуло по ребрам, но я даже не вздрогнула. Медленно повернула голову. Из темноты, лениво перебирая пальцами цепочку от ключей, вышел он. Валера.
На этот раз без куртки, в одной только плотной темной рубашке с подвернутыми до локтей рукавами и широких джинсах. Кудри растрепаны еще сильнее, чем обычно. Но самое интересное было на его лице: под левым глазом красовался свежий, наливающийся багровой синевой фингал — аккуратный след от кулака Адидаса.
Он остановился в паре шагов от меня, привалившись к соседней колонне. Взгляд его темных глаз скользнул по моим распущенным волосам, опустился к вырезу платья, прошелся по фигуре и снова вернулся к лицу. В этом взгляде не было слепой ярости, там было какое-то дикое, лихорадочное безумие. Он стебался, но в этой издевке сквозило такое напряжение, что между нами снова полетели невидимые иголки.
— Какая встреча, медичка, — протянул он, и его губы тронула колючая, циничная ухмылка. — Я уж думал, ты только в хлорке жить умеешь. А ты, гляжу, вырядилась...Розы свои опять разлила на весь этаж. Че, пришла на казанскую гопоту посмотреть? Не брезгуешь?
Я медленно перевела взгляд на его шикарный синяк под глазом. На моих губах появилась тонкая, ледяная и чертовски ядовитая улыбка. Я сделала полшага вперед, сокращая расстояние.— Смотрю, твой уличный авторитет сегодня слегка... пострадал? — тихо, с изящным подтекстом произнесла я, кивая на его фингал. — Как там твое эго, Валера? Не сильно помялось? Говорят, старшие товарищи провели с тобой воспитательную работу за плохое поведение. Приложить бы надо, а то отек пойдет, совсем уродом станешь. Хотя, куда уж хуже.
Парень мгновенно изменился в лице. Ухмылка слетела, челюсти сжались так, что заходили желваки. То, что я назвала его по имени, и то, что я знала про его позорный полунч от Адидаса, ударило по нему прямой наводкой. Цепочка с ключами в его руке с глухим звоном зажалась в кулаке.
Он сделал резкий шаг вперед, буквально впечатывая меня своим телом в пространство между колонной и обледенелым окном. Сзади было холодное стекло, впереди его горячая, дышащая злостью грудь. От него пахло морозным воздухом и одеколоном, который он, видимо, вылил на себя ради дискотеки, перебивая запах табака.
— Ты рот свой столичный закрой, сука, — тихо, бешено прошептал он мне прямо в губы, наклоняясь так близко, что его кудри коснулись моего лба. В его глазах горел такой пожар, что мне на секунду стало по-настоящему горячо. — Ты думаешь, если Адидас за тебя впрягся, так тебе всё можно? Да мне похуй на него, и на понятия твои похуй. Ты меня до печенок уже довела своими шпильками.
Он протянул руку и жестко, до боли перехватил мои пальцы, прижимая мою ладонь к своей горячей груди — прямо туда, где бешено, как сумасшедший, стучал его пульс.— Слышишь, как колотит? — прорычал он, глядя мне прямо в зрачки с каким-то диким, ошалелым восторгом пополам с ненавистью. — Это ты виновата, москвичка недоделанная. Меня от тебя трясет, блять. Мы с тобой как две собаки, загрызем друг друга к чертям. Ну давай, скажи еще че-нибудь умное. Ну? Урой меня опять.
Я смотрела в его безумные темные глаза, чувствуя, как под моей ладонью ломаются ребра от его дикого сердцебиения. Адреналин бурлил в крови, страсти было столько, что воздух вокруг нас можно было поджигать спичкой. Я ненавидела его уличную грязь, он ненавидел мою столичную гордость, но этот магнит сжимал нас всё сильнее, превращая нашу ненависть в удушающую, смертельную химию.
Я не отвела взгляд, лишь едва заметно улыбнулась ему прямо в губы — дерзко, с вызовом, принимая эту опасную игру.— Отпусти руку, Валера, — мягко, почти шепотом произнесла я, но в голосе звенел металл. — А то я ведь могу и вторую сторону лица тебе поправить. И поверь, Адидас по сравнению со мной покажется тебе нежной девочкой.
Мои слова подействовали на него как искра, брошенная в бочку с порохом. Он выдохнул, его зрачки расширились до предела, стирая последние капли его самообладания.
— Да пошла ты... — глухо, безумно прорычал он прямо мне в губы.
И в ту же секунду он резко, по-медвежьи впился в мои губы поцелуем. Это не было нежным ухаживанием из столичных романов, это было жесткое, голодное нападение, от которого у меня мгновенно перехватило дыхание. Его пальцы мертвой хваткой впились в мои волосы на затылке, практически лишая возможности пошевелиться, а губы обжигали морозом и вкусом табака.
Я на секунду по-настоящему ашалела от такой дикой, первобытной наглости. Земля буквально ушла из-под ног, а спина с глухим стуком прижалась к ледяному стеклу окна. Но это оцепенение длилось всего мгновение. Мой собственный бешеный характер, который всю жизнь требовал идти напролом, отозвался на этот вызов с тройной силой.
Вместо того чтобы оттолкнуть его или закричать, я с каким-то яростным остервенением подхватила этот поцелуй. Мои руки сами взлетели вверх, намертво перехватывая его за воротник плотной рубашки, сминая ткань в кулаках и притягивая парня к себе еще ближе, если это вообще было возможно.
Между нами в эту секунду сошлись два тектонических разлома. Мы целовались так, словно пытались до крови искусать друг друга, вымещая в этом поцелуе всю ту скопившуюся злость, ненависть и удушающее притяжение последних дней. Это была чистая, концентрированная страсть пополам с безумием.
Валера тяжело, хрипло рычал мне прямо в губы, его свободная рука жестко легла мне на талию, сминая синее трикотажное платье и буквально приподнимая меня над полом. Казалось, мы сейчас просто сожжем друг друга дотла прямо здесь, в этом полутемном коридоре ДК, под глухие удары басов, доносившиеся из танцевального зала.
Мы были как две капли нитроглицерина, которые наконец-то столкнулись, и этот взрыв уже было невозможно остановить.
_______
Если глава вам понравилась, обязательно поделитесь своими эмоциями в комментариях — я всегда их жду и читаю с огромным удовольствием ⭐
Комментарии