Допустимая Погрешность

      для меня очень важно
чтобы вы оставляли
звезды и комментарии,
этим вы помогаете продвигать
историю, и мне от этого
безумно приятно, спасибо❤️
___________________________________
Казань после полуночи напоминала вымершую пустыню, покрытую ледяной коркой. Фонари горели через один, бросая на снег тусклые пятна.

Я шла по темной улице в сторону своего двора, и стук моих каблуков по асфальту казался слишком громким в этой мертвой тишине. Усталость после двенадцатичасовой смены в операционной навалилась тяжелым грузом: ноги гудели, а перед глазами всё еще стояли окровавленные тампоны и бледное лицо того пацана. Но я упрямо держала спину прямой.

Расслабиться сейчас, в темных переулках незнакомого города было бы непозволительной глупостью. Дома меня ждала холодная пустая квартира, чайник на плите и пара часов сна перед следующим дежурством. Больше ничего. Никакой столичной суеты, никаких звонков от родителей. Я сама выбрала этот путь, и жалеть себя не собиралась.

До моего двора оставалось пройти всего один длинный сквер, когда я поняла, что вляпалась.

Из-за угла старой пятиэтажки, прямо мне навстречу, неторопливо вывалилась компания, человек пять. Все в одинаковых темных широких куртках, у двоих на головах были натянуты уродливые козырьковые кепки. Они шли разболтанной, уверенной походкой хозяев этой ночи, о чем-то громко переговариваясь и толкая друг друга в плечи.

Я мысленно выругалась, но шагу не сбавила и в сторону не вильнула. Разворачиваться и бежать — значит сразу показать себя жертвой. В Москве я знала, как обходить сомнительные компании, но здесь, кажется, действовали совсем другие законы.

— Опача, гляди какая краля полночная,— раздался из темноты резкий, неприятный голос.

Вся банда тут же затихла и мгновенно перестроилась, перекрывая мне дорогу посреди узкой тропинки. Я остановилась в трех шагах от них, спокойно опустив руки вдоль туловища и крепче сжав ремешок сумочки.

— Девушка, а вы куда это одна в такой час балансируете? — вперед выступил парень с прыщавым лицом и сальным взглядом. Он бесцеремонно оглядел мое пальто, задержавшись на сапогах.— Нам тут как раз скучно. Пойдем, посидишь с нами, погреемся. Куртка у тебя больно приметная, не местная. Откуда такая?

— Из тех мест, где парней учат не приставать к девушкам на улицах, — спокойно, с легкой долей презрения ответила я, глядя прыщавому прямо в переносицу.— Дайте пройти. Я тороплюсь.

Пацаны за моей спиной удивленно переглянулись, а потом дружно заржали. Мой чистый, московский выговор и ледяной тон их совсем не испугали, скорее наоборот раззадорили, как красная тряпка быка.

— Ишь ты, дерзкая какая! Центровая, что ли?— прыщавый сделал шаг ко мне, протягивая руку, чтобы ухватить за воротник пальто.— Слышь, ты тут чужая. Давай-ка сумочку сюда и пошли, пока мы добрые...

Он не успел договорить. Из темноты, со стороны арки моего двора, послышался быстрый, хрустящий шаг по насту.— А ну хорош, — раздался до боли знакомый, хриплый и прокуренный голос.

Толпа парней мгновенно обернулась. Я тоже перевела взгляд. Сквозь тусклый свет фонаря к нам шел тот самый кудрявый парень из больницы.

Кожанка распахнута, руки в карманах брюк, шапки нет, темные кудри растрепал морозный ветер. Лицо у него было злое, серое от усталости, а в глазах горел какой-то бешеный, опасный огонек. За его спиной, как тени, маячили еще трое пацанов.

Прыщавый тут же подобрался, его наглая ухмылка сползла с лица.— О, здорово. А вы че тут забыли? Это наша корова, мы первые её приметили.

— Ты че путаешь, чушпан? — кудрявый остановился между мной и этой бандой, загородив меня своей широкой спиной. От него мгновенно повеяло привычным запахом табака и холода. Он сплюнул под ноги и посмотрел на прыщавого так, словно тот был грязью. — Вы на чьей земле стоите, напомнить? Это наш комплекс. А эта девчонка... — он на секунду обернулся, мазнув по мне своим тяжелым, сканирующим взглядом, — она из моего дома. Чужих на своей территории я не потерплю. Свалили отсюда, пока я вам лица не переломал. Быстро.

Прыщавый открыл было рот, чтобы что-то возразить, но за спиной кудрявого его пацаны одновременно сделали шаг вперед, сунув руки в карманы. Этого безмолвного жеста хватило.

Вражеская банда начала медленно, огрызаясь сквозь зубы, отходить назад в темноту сквера.
Когда они окончательно скрылись за углом, воцарилась тишина. Напряжение в воздухе никуда не исчезло, оно просто сменило направление.
Кудрявый медленно развернулся ко мне. Его пацаны остались стоять поодаль, тихо переговариваясь, а он подошел ко мне почти вплотную.

Между нами снова оставалось ничтожно мало места. Я видела, как тяжело вздымается его грудь под кожаной курткой, а его темные глаза буквально буравили меня насквозь. Он был злой, как черт. Всё еще бесился после нашей стычки в больничном коридоре.

— Ты совсем дура, матрешка? — тихо, с глухой яростью процедил он мне прямо в лицо. — Ты время видела? Какого хера ты таскаешься одна по ночной Казани? Тебя в твоей Москве не учили, что тут за такое могут в кусты утащить и не вспомнят, как звали?

Я даже бровью не повела. Его уличная забота, замешанная на чистой агрессии, меня не трогала. Я смотрела на него со своим фирменным ледяным спокойствием, хотя внутри всё клокотало от адреналина и злости. Мы стояли друг напротив друга как кошка с собакой, готовые в любой момент вцепиться друг другу в глотку.

— Я возвращалась с дежурства, где вообще-то спасала твоего приятеля, — ответила я, чеканя каждое слово и глядя ему прямо в глаза. — И если бы некоторые невоспитанные граждане не задерживали меня в больничном коридоре своими глупыми разговорами, я бы ушла на полчаса раньше. Так что твои претензии не по адресу.

Кудрявый выдохнул сквозь зубы, на секунду даже закинув голову назад от дикого удивления. Его челюсти сжались так, что на скулах заходили желваки. Эта девчонка снова, вместо того чтобы испугаться или сказать банальное «спасибо» за спасение, умудрилась его же и обвинить.

Он сделал еще один шаг вперед, буквально вжимая меня в стену арки, у которой мы оказались. Я почувствовала спиной ледяной шершавый кирпич.

Парень наклонился к моему лицу так близко, что его кудри почти коснулись моего лба. Я видела каждую черточку его злого, бледного от мороза лица, чувствовала его горячее дыхание. Между нами искрило такое безумие, что воздух казался наэлектризованным.

— Ты... ты реально страх потеряла? — прошептал он, и в его голосе смешались злость, ярость и какое-то странное, дикое притяжение, которое он сам не мог контролировать. — Ты думаешь, если ты у себя в Москве привыкла хвостом крутить перед папочками, то и здесь тебе всё с рук сойдет? Да я тебя сейчас тут одну оставлю, и посмотрим, как ты запоешь через две минуты!

Я не отвела взгляд. Мое лицо оставалось холодным, как мрамор, хотя сердце в груди колотилось как сумасшедшее — не от страха, а от этой дикой, удушающей химии, которая буквально взрывала пространство между нами.

— Оставляй, — мягко, с тонкой издевательской улыбкой ответила я, глядя на его плотно сжатые губы. — Только мы оба знаем, что ты этого не сделаешь. Твое пацанское эго просто не перенесет, если на твоей территории кто-то тронет человека из твоего двора. Так что прекращай это дешевое представление. Мне холодно, и я хочу спать.

Кудрявый замер. Прошло, наверное, секунд десять, пока он просто молча смотрел на меня, тяжело дыша. В его глазах пронеслось всё: от желания придушить меня прямо здесь до какого-то ошалелого, невольного восхищения, которое он тут же спрятал под ледяную маску безразличия.—Я уличные понятия знаю плохо,— напомнил он мои же слова,— но свои долги отдаю. Пацана моего ты зашила? Зашила. Теперь мы квиты, матрешка. Больше я тебя спасать не обязан.

Развернувшись к своим пацанам, которые наблюдали за нами с открытыми ртами, он глухо крикнул:— Слышь, Зима, проводи её до подъезда. Чтоб до двери дошла.

— А ты сам чего? — удивился парень, делая шаг вперед.

— Курю я, — отрезал кудрявый, доставая из кармана пачку сигарет трясущимися от злости пальцами.

Я не стала дожидаться продолжения. Развернувшись, я пошла вглубь двора, даже не взглянув на своего спасителя. Парень по кличке Зима послушно зашагал чуть позади меня. Когда я уже подходила к двери подъезда, сзади, у арки, раздался отчетливый, громкий щелчок зажигалки.

Он дождался, пока я поверну ключ в замочной скважине тяжелой деревянной двери, вежливо приподнял козырек своей кепки и, буркнув короткое «спокойной ночи», быстро сбежал вниз по ступенькам. Я осталась одна в гулкой, пахнущей сыростью и побелкой темноте прихожей.

Сил не было даже на то, чтобы снять пальто. Я просто привалилась спиной к закрытой двери и прикрыла глаза. В голове до сих пор стоял этот кудрявый гопник...он злил меня до зубовного скрежета. Своей наглостью, своей уверенностью в том, что весь этот Богом забытый город принадлежит ему и его банде, своим дурацким прокуренным голосом.

И самое паршивое, я никак не могла выкинуть из головы то, как близко он стоял. Как его горячее дыхание обжигало мои замерзшие губы, пока я хладнокровно втаптывала его уличное эго в грязь.

Это было безумие. Чистое, злое безумие, от которого по венам до сих пор разливался адреналин.

— Соберись, Покровская, — вслух скомандовала я себе, открывая глаза. — Тебе просто нужен горячий чай.

Я со вздохом сбросила сапоги, прошла на крошечную кухню и щелкнула выключателем. Ничего не произошло. Под потолком даже не звякнуло. Я попробовала еще раз — тишина. Перегорела лампа, или в этом проклятом старом доме снова выбило пробки.

Отлично. Просто идеальное завершение идеального дня. Отрешённо вздохнув, я наводнила кухню тусклым светом, зажгя маленькую восковую свечу, которую отыскала в одном из кухонных ящиков. В полумраке заброшенная квартира родителей казалась еще более чужой и пугающей.

Окна жалобно дребезжали от подступающего к стеклам морозного ветра. Я накинула на плечи старый шерстяной плед, налила в кружку остывшую за день воду и села у окна, глядя во двор.

Там, внизу, на заснеженных лавках уже никого не было. Банда разошлась. Но уличный фонарь все так же выхватывал кусок обледенелой дорожки у арки. Мне казалось, что я до сих пор вижу там силуэт в кожанке.

Прошло около двадцати минут. Я почти успела согреться, когда тишину квартиры разрезал резкий, настойчивый стук в косяк входной двери. Не в звонок, он всё равно не работал, а именно кулаком, тяжело и уверенно.

Сердце мгновенно подпрыгнуло к горлу. Я замерла, сжав пальцами края пледа. В голове вихрем пронеслись лица тех прыщавых пацанов из сквера. Неужели выследили? Неужели Зима ушел, а они вернулись?

Я тихо, стараясь не шуметь носочками по линолеуму, подошла к двери. Взялась за холодную ручку цепочки.— Кто там? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал так же ледяно и уверенно, как в операционной.

— Открывай, матрешка. Свои, — донесся из-за двери хриплый, до боли знакомый голос. Я выдохнула. Облегчение смешалось со вспышкой мгновенного раздражения. Опять он. Что ему нужно посреди ночи?

Я повернула замок, приоткрыла дверь на длину цепочки и посмотрела в щель. Парень стоявшей на лестничной площадке, выглядел все так же — распахнутая куртка, растрепанные кудри, но в руках у него была зажата массивная, завернутая в газету железка и какая-то толстая свеча. В полумраке подъезда его глаза казались совсем черными.

— Чего тебе? — неприветливо спросила я, не торопясь снимать цепочку. — Я, кажется, ясно дала понять, что хочу спать.

— Да я вижу, как ты спишь, — кудрявый издевательски кивнул головой в сторону моей темной прихожей. — У тебя на всем стояке пробки выбило пять минут назад. Весь дом в темноте сидит. Зима сказал, ты зашла, а свет так и не загорелся. Держатели старые, их коротит постоянно.

Он пошевелил в руке железкой, это оказался тяжелый слесарный инструмент и пара новеньких предохранителей-пробок.

— Снимай цепочку, медичка. Сама ты там ничего не сделаешь, только пальцы в щиток засунешь. А мне завтра пацана из больницы забирать, некому будет его капельницы проверять, если тебя током убьет.

Я посмотрела на него, потом на железку в его руках, потом на темный коридор за своей спиной. Гордость кричала мне захлопнуть дверь прямо перед его наглым носом и сидеть со своей одной несчастной свечкой до утра. Но здравый смысл, воспитанный на четкой логике, понимал: без электричества в этом леднике я к утру просто околею, да и холодильник потечет.

Я медленно вздохнула, сняла цепочку и пошире распахнула дверь, отступая в сторону.— Заходи. Щиток в прихожей, справа от зеркала.

Парень перешагнул порог, и в мою квартиру мгновенно ворвался этот сумасшедший шлейф табака. Он двигался уверенно, по-хозяйски, словно бывал здесь тысячу раз. Положив инструмент на тумбочку, он достал из кармана спички, чиркнул одной и зажег свою толстую свечу, закрепив её прямо на полочке у зеркала.

В желтом колеблющемся свете наши отражения встретились. Он снова посмотрел на меня через стекло оценивающе, задерживаясь на моем домашнем пледе и растрепавшихся каштановых волосах. В его взгляде больше не было той слепой ярости, что в сквере, но это новое, глухое внимание пугало меня куда сильнее.

— Ну и трущобы ты себе выбрала,— небрежно бросил он, открывая ржавую дверцу электрического щитка. — Как-то не солидно. Мы тут в Казани думали, что москвичи в золоте купаются. А ты в развалюхе сидишь.

— Моя личная жизнь и мои мотивы тебя не касаются,— ледяным тоном ответила я, прислонившись плечом к косяку кухни и внимательно наблюдая за тем, как его испачканные в мазуте пальцы уверенно выкручивают сгоревшую пробку. — Делай свое дело и уходи.

Парень хмыкнул, не оборачиваясь. Инструмент в его руках двигался на удивление ловко, было видно, что руками он умеет работать не только в уличных драках.

— Дерзкая ты, матрешка, сил нет, — тихо произнес он, вкручивая новый предохранитель. — Все колешься, как еж. Думаешь, если я с района, так со мной только лаяться можно? Я ведь тебе вообще-то помочь пришел. И в сквере пацанов этих прыщавых убрал. А от тебя опять один лед.

— Я не просила тебя меня спасать, — упрямо отозвалась я, хотя внутри прекрасно понимала, чем могла закончиться та встреча в сквере. — Я бы и сама справилась.

Кудрявый резко прекратил работу и медленно развернулся ко мне всем корпусом. Свеча на полочке затрещала, бросая длинные тени на его лицо. Он сделал один короткий шаг, и между нами снова не осталось воздуха. Он стоял так близко, что я видела, как ходят желваки на его скулах. Его темные кудри упали на лоб, а взгляд стал тяжелым, почти осязаемым.

— Сама? — тихо, с какой-то опасной насмешкой переспросил он, наклоняясь к моему лицу. — Против пяти суконников? Ты хоть понимаешь, где ты вообще находишься? Это Казань, здесь твоя московская спесь это просто пшик, ноль. Тебя бы там, в сквере, раскатали за две минуты, и глазом не моргнули. А ты стоишь тут передо мной, нос воротишь.

В его голосе звенело такое безумие и скрытая, дикая злость на мою неприступность, что воздух между нами казался раскаленным, несмотря на мороз за окном. Мы снова стояли как кошка с собакой, готовые взорваться. Я ненавидела его уличную наглость, он ненавидел мой ледяной расчет.

Я подняла подбородок, глядя прямо в его бушующие темные глаза. Мое лицо оставалось спокойным, но дыхание сбилось.

— Я не прошу тебя меня понимать. И уж тем более не прошу меня учить жизни. Ты сделал то, что хотел?

Парень пару секунд молча смотрел на мои губы, тяжело и шумно дыша через нос. На долю секунды мне показалось, что он сейчас не выдержит, но он лишь судорожно выдохнул, резко обернулся к щитку и с силой щелкнул главным тумблером.

В ту же секунду прихожая и кухня залились резким, ярким электрическим светом. Мы оба зажмурились от неожиданности. Свеча на полке сразу показалась блеклой и ненужной. Система снова заработала.

Кудрявый молча собрал свой инструмент в газету, сунул оставшуюся свечу в карман куртки и пошел к выходу. На пороге он остановился, взявшись за ручку двери. Интрига между нами звенела, как натянутая струна. Он повернул ко мне свое серое от усталости лицо и тихо, но так веско процедил:— Пробки я тебе поменял, матрешка. Больше не закоротит. Но запомни: на улицах комендантский час для таких, как ты, наступает сразу после заката. Не заставляй меня снова включать твой свет.

Дверь за ним захлопнулась с глухим стуком. Я осталась стоять посреди залитой ярким светом прихожей. Сердце в груди колотилось как безумное, а в воздухе всё еще отчетливо пахло его сигаретами.
_______

Если глава вам понравилась, обязательно поделитесь своими эмоциями в комментариях — я всегда их жду и читаю с огромным удовольствием ⭐