21.
Глава 21.
Увидев странное сообщение от незнакомого номера, первой моей реакцией было устроить допрос Тамерлану. Кто эта девушка? Что вообще происходит? К счастью — или к несчастью — мужа не было дома. Он уехал к друзьям, и я решила, что заставлю его рассказать правду, как только он вернется.
Меня накрыла волна тоски и бессилия, словно в мире не осталось ничего светлого. Я металась по нашей спальне, которую столько лет обустраивала с любовью: то вскакивала, то снова опускалась на край кровати, не зная, что делать с этим леденящим душу сообщением.
Но, сделав несколько бессмысленных кругов, я вдруг замерла. Это неправильно. Незнакомец пишет с левого номера, а я уже готова разрушить всё из-за его слов? С другой стороны… зачем кому-то выдумывать такое? Какой в этом смысл, если это неправда?
В голове тут же всплыло несколько версий. Возможно, всё это ложь, и кто-то хочет посеять между нами с Тамерланом сомнения, рассорить нас, чтобы я ушла и освободила дорогу. Или какая-нибудь завистница пытается разрушить наш брак из мести.
А может быть, это — чистая правда. И кто-то из окружения, узнав об изменах моего мужа, пожалел меня. Побоялся говорить открыто, купил левую сим-карту, чтобы анонимно рассказать правду, а потом выбросил её.
В голове крутилось столько версий, что начинало тошнить от этой карусели. Каждая новая мысль была страшнее предыдущей. Я замерла посреди комнаты, зажав телефон в потной ладони, чувствуя, как подозрения и страх медленно, но верно отравляют всё вокруг.
В этот момент за окном послышался звук подъезжающей машины. Тамерлан. Поняв, что не в состоянии сейчас смотреть ему в глаза и вести этот разговор, я решила притвориться спящей. На часах было почти двенадцать. Я быстро выключила свет, прыгнула в кровать и закрыла глаза, стараясь дышать ровно.
Через пару минут в доме послышались шаги, затем дверь спальни тихо скрипнула. Он осторожно лег рядом, не проронив ни слова. Как ни странно, от этого молчаливого присутствия меня вдруг потянуло в сон, тяжелый и беспокойный.
Я проснулась на рассвете. Муж спал крепко, его дыхание было ровным. И тогда я увидела его телефон на тумбочке. Сердце заколотилось. Осторожно, стараясь не дышать, я взяла его. На экране горел значок уведомления. Я нажала кнопку — и передо мной встала блокировка. Раньше он никогда не ставил на телефон пароль. Кто мог написать ему так поздно?
Я попыталась тихо вернуть телефон на место, но от волнения пальцы дрогнули, и он со слабым стуком ударился о деревянную поверхность тумбочки.
Тамерлан мгновенно проснулся.
— Ты что делаешь? — Его голос был спросонок хриплым, но в нём явно прозвучала настороженность. Он приподнялся на локте.
— Будильник выключала, — выпалила я первое, что пришло в голову, чувствуя, как по щекам разливается предательский жар. Муж часто по утрам не слышал будильник, который ставил, чтобы не пропустить утреннюю молитву. А мне вместо этого приходилось его выключать.
— Да? — Он, будто бы успокоившись, опустился обратно на подушку. — А я думал, мои сообщения читаешь.
Он засмеялся — легко, беззаботно, так естественно, что в эту секунду невозможно было поверить в какую-то измену. Разве стал бы он так шутить, если бы ему было что скрывать?
— А что ты так напрягся? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал невзначай. — Боишься, что я увижу, кто тебе ночью пишет?
— Какие сообщения? — Тамерлан снова взял телефон, быстрым движением разблокировал его и стал листать. Я старалась разглядеть что-то боковым зрением, но он сам повернул ко мне экран. Там было уведомление от сотового оператора: «Пополните баланс».
— За ночь списали за какие-то услуги. Я на минусе, — пояснил он.
— Понятно, — пробормотала я, чувствуя, как смесь стыда и облегчения сковывает горло. За столько лет брака я никогда не лезла в его телефон. А теперь…
— Ладно, — не выдержала я, решив пойти ва-банк. — Смотри.
Я протянула ему свой телефон, открыв то самое сообщение от незнакомца.
И мне снова показалось — или это не показалось? — что на лице мужа на миг промелькнула тень. Но в следующее же мгновение он вновь громко рассмеялся.
— Ого! Ну что ж, спроси у неё тогда: моя девушка красивая? Молодая? Богатая? Чтобы я знал, на всякий случай.
— Ты хочешь сказать, что это неправда? — в моём голосе прозвучала мольба, как бы я ни старалась её скрыть.
— А ты как думаешь? — Он взял мою руку, и его пальцы были тёплыми и твёрдыми. Он заглянул мне в глаза, и взгляд, карий и глубокий, не отрывался от моего. В нём читалось то самое волнение, которое было когда-то, много лет назад, когда я впервые переступила порог этого дома.
— Мне неприятно даже думать об этом, — честно призналась я, чувствуя, как защита внутри начинает таять.
— Раяна, разве кто-то может сравниться с тобой? — нежно проговорил он. — Верь мне. Ты одна у меня. Верь не каким-то непонятным людям с левых номеров, а мне.
И я поверила. Как верила все эти годы. Как хотела верить и сейчас, утопая в его взгляде, цепляясь за эту соломинку обыденности и его привычной улыбки. Я кивнула, сунула свой телефон под подушку и прижалась к нему, стараясь заглушить тот тихий, навязчивый голосок сомнения, который, словно холодный червь, продолжал шептать на задворках сознания, отказываясь замолчать окончательно.
---
Когда до свадьбы Жайны оставались одни сутки, дом наполнился особым, тихим волнением. Согласно обычаю, мужчины — родня со стороны невесты — покинули нас, оставив пространство для доверительного, чисто женского круга. В просторной гостиной, утопающей в мягком свете ламп и тепле предпраздничного уюта, за длинным, ломящимся от угощений столом собрались самые близкие: мои сестры и мама, бабушки и тети — и со стороны мамы девочек, и со стороны их отца, — а также другие родственницы, соседки и наши верные подруги. Молодые невестки, грациозно снующие между комнатами, расставляли на столе всевозможные блюда, а затем разнесли чай в изящных пиалах на подносах. От них поднимался душистый пар, смешиваясь с ароматом домашней выпечки и тонких духов.
Все приданое для Жайны было уже красиво упаковано и разложено по сундукам, и этот вечер, свободный от суеты, чувствовался как драгоценная пауза, подарок — момент затишья перед счастливой бурей завтрашнего дня.
И вот дверь приоткрылась, и в комнату, словно два лёгких луча, зашли Жамиля с Жайной. В их руках я сразу же заметила огромный, пышный букет из белых, будто снежные вершины, роз, перевязанный шёлковой лентой, и нарядный пакет с золотыми узорами. Сердце екнуло — я сразу поняла, что это для меня. Девушки, слегка смущенные всеобщим вниманием, торжественно подошли ко мне. В комнате наступила глубокая, звенящая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем настенных часов. Все взоры, добрые, полные нежности и любопытства, были прикованы к нам троим.
— Дорогая наша Раяна… наша вторая мама, — начала тихо Жайна, и в её звонком голосе слышалась лёгкая, трогательная дрожь. — Это цветы и скромный подарок тебе от нас с сестрой. Мы хотели от всего сердца поблагодарить тебя за всё, что ты для нас сделала. Конечно, никто не сможет заменить родную маму, но… Пусть ты нас и не родила, но сделала всё, чтобы мы никогда не чувствовали её отсутствия. Спасибо тебе за каждый день, который ты наполняла теплом и радостью!
Жамиля, не давая мне опомниться и смахивая со своих ресниц навернувшуюся слезинку, мягко продолжила, бережно беря мою руку в свои:
— Мама, мы тебя очень любим. Ты для нас — целый мир. Мы никогда не забудем то, что ты для нас сделала. Пусть Всевышний будет к тебе так же милостив и щедр, как ты была добра и щедра к нам. Как ты радовала нас каждый день, заботилась, учила… Тот день, когда папа привёл тебя в наш дом, был самым лучшим его решением и самым большим подарком судьбы для нас.
Естественно, от этих искренних слов по моим щекам потекли беззвучные, горячие слёзы. Амина, сидевшая рядом, тут же, с материнской заботливостью, протянула мне шёлковую салфетку. Я вытерла глаза, встала со стула и по очереди крепко, насколько хватило сил, обняла своих девочек, вдыхая тонкий, свежий аромат роз, смешанный с родным запахом их духов. Передав драгоценный букет Амине, чтобы она поставила его в самую красивую вазу, я дрожащими от волнения руками взяла нарядный пакет.
Аккуратно развернув плотную бумагу, я достала оттуда нечто, заботливо завернутое в воздушную папиросную бумагу. Это было платье. Оно было сшито из прекрасного шёлкового крепа нежно-голубого, цвета утреннего неба, в мелкий изящный горошек. Ткань струилась в руках, переливаясь при свете, как вода в горном ручье. Я не могла оторвать от него взгляд — такая в нём была кроткая нежность и безупречное изящество.
Рядом, в маленькой бархатной шкатулке цвета вишни, лежал золотой браслет — тонкий, ажурный, словно сплетенный из солнечных лучей. На его невесомой цепи висели три миниатюрных кулона в виде распустившихся роз. Присмотревшись сквозь пелену слёз, я увидела, что в сердцевине каждого хрупкого цветка были искусно выбиты крошечные буквы: «Р», «Ж» и «Ж» — Раяна, Жайна, Жамиля. Наши имена, навсегда сплетенные в одно целое.
Растроганная до глубины души, до мурашек на коже, я вновь притянула девочек к себе в объятия, чувствуя, как бьются их сердца в унисон с моим.
— Спасибо, мои родные, мои кровиночки, — прошептала я, целуя их по очереди в макушки. — Это так неожиданно… так пронзительно красиво. Этот подарок для меня — дороже любых сокровищ. Я бесконечно счастлива, что в моей жизни есть вы.
Вокруг раздались одобрительные вздохи и сдержанные, но искренние аплодисменты. Гости, улыбаясь и вытирая слёзы, потянулись поближе, чтобы полюбоваться необычным, сделанным на заказ браслетом. Девочки с гордостью и нежностью помогли мне застегнуть его на запястье. Он сидел идеально, будто был всегда частью меня, а кулоны-розы тихо звенели при каждом движении, напоминая о самой прочной в мире связи — связи любви и благодарности.
На следующий день Жамиля и Жайна уехали в салон красоты, где невесте сделали изящную причёску и нежный макияж, подчеркнувший её молодость и природную красоту. Не прошло и получаса после их возвращения, как Жайна, едва успев переодеться в шикарное свадебное платье, услышала сигнал автомобилей под окном — приехали родственники жениха.
Слёзы сами навернулись на глаза, когда мы провожали девушку в её новую жизнь. Вместе с ней поехали Жамиля, сестра Тамерлана и ещё несколько подруг. Так, в смеси радости и светлой грусти, началась новая глава жизни моей старшей падчерицы.
Теперь в нашем доме остались только Тамерлан, я и Жамиля. Но к нашей большой радости, Жайна стала частой гостьей в родных стенах, каждый её приезд наполнял дом смехом, новостями и тем особенным теплом, которое приносят с собой любимые дети, даже когда у них уже есть свой собственный очаг.
Не прошло и месяца, как наш дом наполнила новая, хрустально-чистая радость. Жайна, приехав в очередной раз с гостинцами и улыбкой во все лицо, взяла меня и Жамилю за руки и шёпотом, словно доверяя самую большую тайну, поделилась новостью: она ждёт ребёнка.
Тишина, повисшая на секунду, тут же взорвалась счастливыми возгласами. Мы обнимались, смеялись сквозь слёзы, задавали десятки вопросов одновременно. Эту радость, тёплую и всеобъемлющую, как первый луч солнца после долгой зимы, было не передать словами. Казалось, само пространство дома стало светлее и уютнее от этой вести, сулящей новую, драгоценную жизнь. Наконец-то в нашей семье появится долгожданный малыш.