1
Наступила золотая осень 1995 года в чеченском селе Саясан. В предгорьях Кавказа, в затерянных среди гор селениях, начиналась пора самых разных работ. Хотя, конечно, главный труд всегда приходился на весну, когда все жители, от мала до велика, выходили в поля, чтобы заложить основу будущего урожая.
Мне, семнадцатилетней девушке, уже не страшны были любые заработки. Я с самых ранних лет, как только могла, помогала своей большой и дружной семье. У нас подрастали четверо братьев, две сестры и наши самые лучшие на свете родители. Не скажу, что жили мы очень тяжело, но и легко нам не было. В то время всем жилось непросто - стояло военное время.
В тот год, когда первые сентябрьские холода позолотили листву, а дети с шумом побежали в школу, я, не так давно окончившая её, устроилась на подработку к одним зажиточным людям. В их огромном тенистом саду, где росли могучие грецкие орехи, трудились многие девушки из нашего села.
С самого утра воздух в саду наполнялся особой, кристальной чистотой. Над нами, словно великаны-стражи, высились заснеженные пики Кавказских гор. Они были не просто частью пейзажа - их величавое и спокойное присутствие утешало и придавало сил. Солнце ласково освещало склоны, покрытые багрянцем и золотом осенних лесов, а где-то высоко в вышине плыли облака, цепляясь за острые скалистые гребни.
Первая группа рабочих собирала щедрый урожай с ветвистых деревьев, а мы, молодые девушки, приходили ближе к вечеру. Нашей обязанностью было аккуратно расколоть твердые скорлупки и извлечь сытные, маслянистые ядра. Работодатели потом продавали очищенные орехи и имели с этого хороший доход. Но и нас они не обижали, платя за наш труд достойно. И когда во время работы взгляд падал на эти вечные и прекрасные горы, любое дело казалось легче, а на душе становилось светло и спокойно.
Но, как известно, если где-то собираются девушки, там рано или поздно обязательно появятся парни. Наше село не было исключением. Где же ещё можно было присмотреть себе невесту? Либо на шумных свадьбах, либо вот так, на подработках. Стоило нам усесться за работу под большим навесом, и под мерный стук молоточков к саду начинали подтягиваться ребята из Саясана, закончившие к тому времени свои дневные дела.
Обычно я старалась держаться подальше от всего этого веселья, молча наблюдая за происходящим со стороны. Моя стеснительность не позволяла мне так же легко и открыто смеяться и шутить с парнями, как это делали другие, более смелые девушки. Они умели ловить на себе восхищенные взгляды, но мне это было безразлично. Мои мысли витали совсем в другом. Недавно разочаровавшись в своей первой любви, я уже мечтала о ином. Теперь я стремилась заработать денег, поступить на учёбу и вернуться в школу - но уже в роли учителя. А замужество, дети... Вся жизнь ещё была впереди. Я была уверена - я ещё успею!
Но в один из тех, казалось бы, ничем не примечательных дней, всё нежданно изменилось...
Незаметно пролетели две недели нашей работы. С каждым днем на улице становилось все холоднее, и мы кутались в более теплую одежду. К счастью, в тот год щедрое солнце согревало нас до глубоких октябрьских дней, что было настоящим спасением - в предгорьях воздух уже был прозрачным и колким.
В один из таких дней мы, как обычно, устроились с подружками на своих местах и, взяв в руки молотки, приготовились к работе. Вскоре во двор с шумом зашли молодые парни. Многих из них я уже знала по именам, встречая здесь почти каждый день. Кто-то из ребят сразу же подхватывал инструменты, принимаясь помогать девушкам, а другие предпочитали стоять в стороне, просто наблюдая за общей суетой. Работодатели смотрели на эти посиделки сквозь пальцы - работа спорилась, кипя без остановки, а веселые шутки и оживленные разговоры лишь подстегивали наше усердие.
Быстро окинув взглядом пришедших, я погрузилась в свою работу, без остановки орудуя молотком и очищая ядра от скорлупы.
- Аза, - окликнул светловолосую девушку мой сосед Хусейн, помогавший ей колоть орехи. - Когда ты мне заплатишь за мой труд? Я уже сколько на тебя работаю, хоть бы шоколадкой угостила.
Парень, конечно, шутил, и вокруг раздался смех. Все в саду прекрасно знали, что у этой пары скоро намечается свадьба.
-Я тебя не заставляла, - весело парировала Аза, хлопая длинными ресницами. - Мне и самой мало дают.
-Врёт она! - возмутилась Марьям, дочка хозяев и подруга Азы. - Другие не жалуются, это тебе всё мало.
-Я просто умею ценить свой труд, - не сдавалась светловолосая красавица. - Вот тебе работодатели больше платят, чем нам.
-Ещё бы, я их дочка!
-А я твоя подруга!
-Выйди за меня замуж, Аза, - в разговор влез Мовсар. - В моём доме будешь получать больше, даже не работая.
Он был безответно влюблён в девушку и прекрасно понимал, что ему она не светит - ведь Аза давно сделала свой выбор. Вокруг пронёсся возмущённый шёпот: проявлять знаки внимания к уже засватанной девушке считалось неприличным.
Хусейн с ненавистью посмотрел на парня и уже собрался было встать со своего места.
-Успокойся, Мовсар! - старший среди всех Бувайсар строго посмотрел на юношу и мягко положил руку на плечо Хусейну. - Нет причин для волнения.
-Спасибо, конечно, - закатила глаза Аза, - но у меня другие планы.
Девушка кокетливо посмотрела на Хусейна, и тот мгновенно забыл о существовании соперника. Успокоившись, он вновь приступил к работе, помогая своей невесте.
Аза уже давно перестала церемониться с Мовсаром, чьи навязчивые ухаживания порядком ей надоели. Моя соседка Сацита с затаённой завистью наблюдала за красавицей. Девушка, втайне влюблённая в Мовсара, тихо страдала, ведь он не удостаивал её даже взглядом. Мне было искренне жаль Сациту, и я старалась её подбодрить, но так, чтобы она не заподозрила жалости.
Близился конец рабочего дня, когда во двор вошли трое парней. Двоих я узнала, а третий оказался незнакомцем. Девушки, оживившись и перешёптываясь, тут же принялись с радостью перепоручать им часть своей работы. Я же, не отрываясь от занятий, продолжала монотонно постукивать молоточком.
Внезапно рядом раздался приятный голос:
-Давай я тебе помогу.
Я вздрогнула от неожиданности - даже не заметила, как незнакомец подошёл так близко. Молоток выскользнул из моих рук и угодил ему по ноге. Юноша сдержанно вздохнул, хотя по его лицу было видно, что удар пришёлся чувствительно.
-Извини! - смутилась я.
-Ерунда, Раяна! - рассмеялся его друг Дауд, похлопывая «раненого» по плечу. - Хампаша уже привык ко всевозможным травмам. Правда?
-Ну да, - быстро ответил юноша и, подняв мой молоток, устроился напротив.
Некоторые девушки снова захихикали, а я, стараясь скрыть смущение, принялась работать напротив незнакомца. Общий разговор оживился - все обсуждали предстоящую свадьбу сына главы села. А мы с Хампашой молча выполняли свою работу, и лишь спустя какое-то время он на меня посмотрел:
-Ты дочка Мусы?
-Да.
-Тебе повезло. Хороший он человек.
-Спасибо, - я с благодарностью взглянула на собеседника, но сразу же опустила глаза.
-Раяна, а тебе сколько лет?
-Семнадцать.
-Как время летит, - вздохнул Хампаша. - Чуть-чуть - и двадцать первый век.
Я подняла голову и мельком взглянула на него. Передо мной сидел парень в военной форме с очень приятными чертами лица. Аккуратная бородка и живые глаза - это первое, что бросилось в глаза.
-А тебе сколько? Девяносто пять? - рискнула я пошутить.
-Нет, конечно! Всего-то семьдесят девятый, - улыбнулся он в ответ.
-Извини, - покачала я головой. - Чуть ошиблась.
-У тебя глаза голубые? - неожиданно спросил он.
-Что? - не поняла я.
-Нет, скорее серые, но с голубым отливом, - уточнил он.
Ещё никто не разглядывал цвет моих глаз так пристально.
-Я и сама не могу определить этот оттенок, - тихо призналась я. - В зелёном платке они кажутся зелёными, в сером - серыми...
-А в голубом, как сейчас, - голубые, - закончил за меня Хампаша.
-Неужели парни замечают такие мелочи? - удивилась я.
-Нужно быть слепым, чтобы не заметить, - уверенно ответил он. - Глаза - зеркало души. Первое, на что обращаю внимание...
-А разве характер не важнее? - мне вдруг захотелось поспорить.
-А разве с первого взгляда можно разглядеть характер?
Я задумалась.
-Если честно, ты прав, - желание спорить мгновенно улетучилось.
Хампаша улыбнулся, радуясь своей маленькой победе.
-А ты ещё и рассудительная.
-Не думаю, - пожала я плечами.
В этот момент вышла хозяйка и объявила об окончании работы. Прибрав за собой, мы с подружками собрались домой. Выходя из двора, я заметила Хампашу. Он смотрел на меня, но больше не сказал ни слова. Уличный фонарь заливал мягким светом его фигуру, делая нового знакомого загадочным и невероятным в вечерних сумерках. Так состоялась наша первая встреча.
На следующий день я удивилась, увидев его с друзьями на привычном месте - они сидели и о чём-то беседовали.
-Кажется, кто-то положил глаз на нашу тихоню, - захихикала Аза.
-А тебе, наверное, завидно, - нахмурилась Малика, моя бывшая одноклассница.
-Нет, конечно! Наоборот! Я очень рада, если...
-О, пришли, - перебила её Марьям, выходя нам навстречу. - Даже парни тут. Мы вам платить не будем.
-Нам и не надо, мы - помощники, - гордо произнёс Идрис, друг Хампашу.
-Весело, - покосилась на меня Марьям и подмигнула. - Спасибо, Раяна!
-За что? - не поняла я.
-За бесплатную рабочую силу! - засмеялась Аза, и вокруг снова раздался весёлый смех.
Покраснев, я уселась на своё место. Хампаша приблизился настолько, насколько это позволяли приличия в нашем обществе, и, словно так и было заведено, ловко орудуя молотком, принялся облегчать мой труд.
Он не сразу заговорил, и я не нарушала тишину за нашим столом. В отличие от остальных, чей разговор плавно перетёк к индийским фильмам, пользовавшимся тогда бешеной популярностью. Девушки горячо спорили о том, какая актриса самая красивая, и во дворе поднялся такой шум, что хозяйка вышла проверить, не поссорились ли мы. Поняв причину перепалки, она лишь махнула рукой и захлопнула дверь. Весело смеясь, девушки поутихли, и стало намного спокойнее.
-А тебе какая актриса нравится? - Хампаша внимательно смотрел на меня.
-Нет у меня такой, честно, - пожала я плечами.
-Ну а фильм?
-"Семь нянек", - задумалась я. - Или... Как называется, где мальчик кричит "Мужики!"?
-О, да! - оживился парень. - Понимаю, о чём ты! Только название не помню. А про нянек не видел.
-Посмотри, он очень хороший.
-Разве что по телевизору покажут, или кассету искать...
-Она есть у наших соседей, - кивнула я в сторону Сациты.
Девушка,до этого украдкой поглядывавшая на Мовсара, услышав своё имя, улыбнулась мне.
- Только видеомагнитофона у них нет, он у главы села, - добавила я.
-Видак есть у нас, - просто сказал Хампаша.
-Где вы его взяли? - удивилась я, не вполне веря.
В то смутное время такая техника была немыслимой роскошью, и редкая семья могла себе её позволить.
-Лучше тебе не знать, - загадочно улыбнулся он и сменил тему: - А ты хотела бы где-нибудь учиться?
-Конечно! Я для этого и работаю... Мечтаю поступить в институт. Но в такое время...
-В военное время не до учёбы, - с пониманием закончил он.
-Да, - согласилась я. - Но надеюсь, всё рано или поздно успокоится. Поэтому и коплю деньги - чтобы сразу, как станет возможно, уехать учиться.
-Если замуж не выйдешь, - не поднимая глаз, проговорил парень.
-Вряд ли, - перебирая орехи, ответила я. - У меня другие планы.
-Посмотрим, - серьёзно сказал Хампаша, словно это ему решать.
-Что, простите?
-Прощаю! - хитро ответил он и, к моей досаде, не проронил ни слова до конца работы.
Я надулась, решив никогда больше с ним не садиться за один стол и вообще не разговаривать. Но уже на следующий день, позабыв о железных намерениях, я провела новый день в весёлых беседах на рабочем месте. Своей простотой, общительностью и весёлым нравом Хампаша постепенно покорил меня, и я сама не заметила, как день за днём привязалась к нему.
Наступил холодный ноябрь, принеся с собой не только первые заморозки, но и конец нашей работе в саду. Оказавшись в четырех стенах, я с тоской вспоминала шумные посиделки у родителей Марьям - тот островок почти забытой мирной жизни. И совсем неожиданно Хампаша, так надежно появлявшийся все эти недели, пропал.
Томилась в неведении, ловя себя на том, что замираю при каждом шорохе за калиткой. Чтобы отвлечься от горьких мыслей, бралась за что угодно: перечитывала затертые учебники, ходила к родственникам, будто случайно оказываясь в той части села, где приблизительно жил он. Чаще всего - шла с подружками за водой. Свой кран во дворе был неслыханной роскошью, и наш ежедневный путь к колонке с тяжелыми ведрами стал привычной дорогой надежды - а вдруг увижу?
Вечерами, когда электричество, ставшее капризной роскошью, снова гасло, мы сидели при свете керосиновой лампы. Ее трепещущий огонек отбрасывал на стены беспокойные тени, а за окном временами доносились приглушенные раскаты - звуки войны, к которым, казалось, привыкли, но от которых сердце все равно сжималось в ледяной комок. В эти долгие ночи тревога за него, за Хампашу становилась особенно острой и гнетущей.
Но жизнь брала свое. Наступила зима, щедро укутавшая землю толстым пушистым покровом. Однажды, радуясь хрустящему под ногами снегу, я решила навестить соседей. Едва я вышла за калитку, как сердце мое дрогнуло - на противоположной стороне улицы, словно возникший из самой моей тоски, стоял он. Парень явно пришел ко мне.
Смутившись и обрадовавшись одновременно, я сделала вид, что направляюсь к дяде, жившему в центре села. Путь был не близким, но и не дальним - как раз достаточно, чтобы у нас с Хампашой появился этот бесценный, украденный у суровой реальности миг для разговора.