Связанные

Лили и Питер преодолели уже почти весь бесконечный коридор, когда в тишине дворца раздался едва уловимый, но отчетливый звук - короткий, почти сдавленный вскрик, переходящий в шумную возню. Они переглянулись, и в тот же миг их лица стали серьезными, а тела подобрались, словно перед схваткой.

- Походу, это София... - прошептала Лили, и в её голосе смешались тревога и затаенное раздражение.

Питер лишь коротко кивнул. Он не стал задавать вопросов, не стал призывать к осторожности - он просто последовал за ней, держа руку на рукояти меча, хотя здесь, в этой странной реальности, оружие могло и не помочь.

- С ума сойти, - бросила Лили на ходу, нервно поправляя волосы. - От одного сбежала, к другому попала, и опять - здрасьте, приехали.

Питер, шедший следом, нахмурился. Он уловил странный тон в её словах, но не сразу понял смысл.

- Чего? - переспросил он, догоняя девушку.

Лили на долю секунды обернулась, и в её глазах, обычно холодных и колючих, промелькнула тень чего-то глубоко личного.

- Ну... мы сбежали из дома потому что... - она осеклась.

Питер приготовился к тому, что она замолчит, что закроется, как делала это всегда. Он даже не собирался настаивать - он уже давно научился уважать границы этой странной, дерзкой девушки. Но, к его удивлению, она продолжила, глядя куда-то в пустоту коридора:

- Наш дедушка хотел нас выдать замуж против нашей воли. Ну... решил, что мы должны стать хорошими, примерными леди, а не воительницами, которые вечно ищут приключений на свою голову. Вот и придумал этот план.

Она резко замолчала, словно испугавшись собственной откровенности. Питер замедлил шаг, обдумывая услышанное. Насильно выдать замуж? Лишить права выбора? Для него, привыкшего защищать честь и свободу, это казалось дикостью, нелепой глупостью старого тирана.

Лили открыла рот, чтобы добавить что-то еще, возможно, более горькое, но Питер, вдруг услышав странный шорох за спиной, мгновенно среагировал. Он приложил руку к её губам, призывая к молчанию. Лили вздрогнула, её брови сошлись на переносице, и она с негодованием отбросила его ладонь.

- Не закрывай мне рот! - прошипела она, сверкнув глазами.

Питер шикнул на неё, прижимая палец к губам и указывая в сторону массивной двери, у которой они невольно остановились.

- Тихо! Слышишь?

Они замерли. В воздухе, густом от магии этого замка, отчетливо слышались звуки. Сначала - приглушенные, яростные вскрики, а затем - тот самый ритмичный, раздражающий скрип кровати, который в пустом дворце звучал почти непристойно.

Они недоуменно переглянулись. Лили расширила глаза, вглядываясь в Питера, а тот лишь плотнее сжал губы, чувствуя, как внутри него тоже растет странное смущение.

- Тихо! София, тихо, кровать! - донесся до них голос Эдмунда.

- И что?! - тут же отозвалась София, и звук был таким резким, что за дверью явно кто-то активно перемещался.

Лили замерла, её дыхание перехватило. Она смотрела на Питера, и в её взгляде читалось полное смятение. Питер, в свою очередь, чувствовал себя крайне неловко.

- Войдем? - тихо спросил он, хотя сам уже знал ответ.

Лили тут же, как ошпаренная, помотала головой, густо покраснев до самых кончиков ушей. Она сама не понимала, что на неё нашло - такая решительная секунду назад, теперь она выглядела как нашкодившая девчонка. Она резко развернулась и почти бегом бросилась прочь по коридору.

Питер постоял еще несколько секунд, прислушиваясь к тому, что происходит за дверью - кажется, там снова воцарилась тишина, - и поспешил за ней.

- Мне кажется, мы бы им помешали... - пробормотала Лили, не оборачиваясь. - Ну, София, ну дает!

Питер не сдержал кривой усмешки. Вид смущенной, покрасневшей Лили был для него чем-то новым. Обычно она была «колючей» - острой на язык, резкой, недовольной. А сейчас? Сейчас она была уязвимой, и эта редкая перемена ему... нравилась.

- Мне кажется, они просто дрались, - отозвался он, стараясь говорить максимально спокойно. - Или что-то не поделили. В общем, как всегда.

- Будем надеяться... - ответила она, и в её голосе слышалась неуверенность.

Лили шла впереди, и Питер смотрел на её спину, еле сдерживая смех. Этот момент неловкости, этот странный секрет, подслушанный ими у двери, на мгновение сблизил их куда больше, чем любые слова.