Связанные

Я стояла у высокого, узкого окна, в котором отражалась наша комната - призрачная, нереальная, залитая фосфоресцирующим светом звезд. В тусклом отражении я видела себя: растрепанную, сбитую с толку, совершенно не похожую на ту уверенную в себе девушку, которой была еще утром. Мои кудри жили своей жизнью - пышное, непослушное облако, которое, казалось, впитало в себя всю магию этой странной страны. Я механически пыталась расчесать их пальцами, распутать узлы, которые завязались за этот безумный день, и привести их хоть немного в приличный вид.

Эдмунд лежал на кровати. Он не стал переодеваться, оставаясь в своей дорожной одежде, которая выглядела здесь, среди шелков и звездного мерцания, особенно чужеродно. Он лежал неподвижно, уставившись в потолок. На мне же было то самое серебряное платье - тонкое, невесомое, которое казалось почти жидким металлом. В жаре этой комнаты оно было единственным спасением, хотя сам факт того, что я ношу наряд «невесты», заставлял меня чувствовать себя крайне неловко, как будто я надела чужую кожу.

- Ты злая? - вдруг спросил Эдмунд. Его голос прорезал тишину неожиданно мягко.

Я нахмурилась, не оборачиваясь. Мои пальцы запутались в очередной прядке, и я с досадой дернула их.

- С чего бы? - холодно и отрывисто бросила я.

- Ну... ты вечно злая, - он лениво повернул голову в мою сторону.

Я вскинула брови и резко обернулась к нему, запутав пальцы в кудрях. Он заметил мое выражение лица, внимательно изучая меня взглядом.

- Ну, я чувствовал лишь злость и раздражение, когда был в твоем теле, - добавил он, не отводя глаз.

Я хмыкнула, расправляя прядь, стараясь выглядеть равнодушной, хотя внутри всё сжалось.

- Нет, Эдмунд, я не злая, - отрезала я.

- Ну, ясно, - протянул он с какой-то издевкой.

Воцарилось молчание. Я всё смотрела на него, и эта тишина стала давить на нервы. Я решила, что больше не могу просто так стоять.

- Почему ты не давал подходить к тебе? - наконец спросила я, выплеснув вопрос, который мучил меня с того самого момента.

Эдмунд нахмурился слегка, будто обдумывая, как правильно ответить, или решая, стоит ли говорить правду. Его взгляд стал тяжелым.

- Ты бы ничего такого не почувствовала, - наконец ответил он. - Просто раздражение. Может... ненависть?

Я замерла, вскинув бровь от неожиданности такого признания.

- Ненависть? - переспросила я, чувствуя, как внутри что-то неприятно кольнуло. Это было как удар под дых. Вроде бы мне должно быть все равно, но это слово... оно повисло в воздухе, как яд.

Он просто кивнул, подтверждая свои слова.

- Сделаю вид, что поверила, - сухо ответила я, снова отворачиваясь. Внутри возникло острое, неприятное чувство, которое я не могла объяснить - вроде и плевать, но сердце неприятно сжалось от такой характеристики.

Эдмунд решил не оставлять меня в покое.

- Слушай, кудряшка, как ты живешь вообще с такими волосами? Они же... как гнездо? - бросил он, подначивая меня.

Я резко повернулась к нему, готовая взорваться.

- Меня зовут София! - выкрикнула я. Меня попросту выбешивало это прозвище, оно звучало как насмешка.

Эдмунд нехорошо улыбнулся на мою такую реакцию, будто только и ждал этого, будто питался моей яростью.

- Ну ты ведь кудрявая? - с невозмутимым видом спросил он.

- И что? - огрызнулась я.

- Значит, кудряшка.

Я раздраженно выдохнула. Внутри закипала злость. Черт возьми, снова из-за него!

- Так... Как ты живешь с ними? - продолжал Эдмунд, будто наслаждаясь тем, как я выхожу из себя.

- Ты же был мной, вот и думай как! - я не выдержала. - Вроде не возникал, а только и делал, что трогал их!

Эдмунд лишь подал плечами, делая вид, что это самая обычная вещь в мире.

- Ну трогал и трогал. И что такого?

Я повернулась к нему, и внезапно во мне что-то переключилось. Я не сдержала улыбку - ядовитую, опасную улыбку.

- А еще губы облизывал, - подначила я его, глядя прямо в глаза.

И тут я увидела это. Эдмунд, самодовольный Эдмунд, вдруг чуть нахмурился и опустил взгляд. Он смутился? Эдмунд и смущен? Да ну? Улыбка поползла по моему лицу еще шире, я чувствовала, как внутри разливается торжество.

- Дура, - пробормотал он, снова становясь непроницаемым.

Я возмущенно вскинула брови, чувствуя, как моя улыбка тут же спала.

- Я вообще-то слышу!

- Я так и планировал, - тут же вообразил из себя Эдмунд. Он закинул руки за голову, нагло улыбнулся, и эта улыбка была настолько вызывающей, что я поняла - всё, предел пройден. - Или лучше... кудряшка?

Как-то ядовито, иронично бросил он это прозвище, и я взорвалась. Мое терпение лопнуло, как перетянутая струна. Я схватила подушку с кресла и, не раздумывая, запрыгнула на кровать. Прямо на Эдмунда! Я начала бить его этой подушкой с такой силой, на какую только была способна, вкладывая в каждый удар всю свою ярость, всю накопленную обиду.

Он пытался схватить меня за руки одной рукой, а другой показывал пальцем у губ: «будь тише», - и при этом он смеялся! Он искренне смеялся, радуясь, что всё-таки смог меня разозлить!

- Как же ты мне надоел! - кричала я, нанося удар за ударом.

- Тихо! Тихо! - проговаривал он, весело смеясь.

Кровать под нами жалобно скрипела, и с каждым моим движением этот скрип становился всё громче и настойчивее. Я не останавливалась, я била и била, пытаясь доказать свою правоту, пытаясь выбить из него этот наглый смех.

- Да тихо! София, кровать! - он поймал мои руки, останавливая их, приглушенно смеясь, пока я сидела на нем, тяжело дыша и пытаясь вырвать ладони из его крепкой хватки.

- Отпусти! - выкрикнула я.

- Кровать скрипит, тише! - он продолжал смеяться, глядя на меня снизу вверх.

- И что?! - возмущенно спросила я, наконец вырвав руки.

- А ну да... Ложе для молодоженов и всё такое... - и тут я замерла.

В комнате стало очень тихо, только мое сбивчивое дыхание нарушало эту тишину. Кровать... Кровать скрипела! Господи, мои щеки загорелись так, будто я прислонилась к раскаленной плите. До меня внезапно дошло, как это выглядит. Я тут же слезла с него, отскакивая, как ошпаренная, а он всё не мог остановить свой смех, глядя на меня с нескрываемым весельем.

- Да прекрати уже! - выдохнула я.

- Как скажешь... - он ответил, но в его глазах всё еще плясали искры.

Я схватила подушку и с силой швырнула в него. Он поймал её, закрыл лицо, пытаясь остановить этот приступ веселья. Я фыркнула, подошла с другой стороны кровати, схватила его за руку и сбросила на пол. Раздался глухой стук и сдавленный стон.

- На диване спи! - скомандовала я.

Я запрыгнула на кровать и забрала у него вторую подушку. Эдмунд начал вставать, всё еще посмеиваясь, отряхивая одежду.

- Да пожалуйста, - буркнул он, направляясь к дивану.

Я закрылась подушкой с двух сторон, укрылась одеялом с головой, чтобы не видеть и не слышать этого придурка. Внутри меня всё ещё всё клокотало, но по мере того, как я укутывалась в одеяло, ярость начала сменяться какой-то странной, пугающей пустотой. Поскорее бы прошел весь этот маскарад... Поскорее бы всё это закончилось.