Связанные

Зал, который еще мгновение назад был полон праздничного гула, смеха и звона кубков, за секунду превратился в арену смерти. Словно невидимый режиссер выключил свет в душах присутствующих, нарнийцы - те самые, кто совсем недавно поднимал бокалы за здоровье своих королей - теперь смотрели на непрошеных гостей с первобытной ненавистью. Их лица, еще недавно казавшиеся приветливыми, превратились в застывшие маски. Глаза стали пустыми, стеклянными, лишенными хоть капли той искры, которая делает существо живым.

Лили, прижавшись спиной к плечу сестры, тяжело дышала. Она чувствовала через ткань платья, как напряжены мышцы Софии. Лили не была напугана - она была в ярости, и в её глазах плясали искры опасного азарта.

- А вот это уже интересно, - тихо произнесла Лили, перехватывая удобнее тяжелый серебряный подсвечник, который успела схватить со стола. В её голосе звучал тот самый азарт, который просыпался в ней всегда, когда ситуация выходила из-под контроля.

София пропустила замечание сестры мимо ушей, полностью сосредоточившись на пространстве вокруг. Они были в ловушке. Справа к ним начали приближаться двое стражников - кентавр с тяжелым копьем и гном с кривым тесаком. Их движения были синхронными, отработанными годами службы, но сейчас в них не было чести, только механическое желание убить.

- Лиши их оружия и воспользуйся им, - бросила София, и её голос прозвучал неестественно холодно. Внутри неё что-то щелкнуло - инстинкт, который годами дремал под слоями строгих правил, вдруг вырвался наружу.

- Не учи меня, - огрызнулась Лили, но тут же сделала резкий выпад, уходя от широкого маха копья кентавра.

София больше не ждала. Адреналин ударил в виски, заглушая все посторонние звуки. Она сорвалась с места с грацией дикой кошки. Ударив ближайшего стражника - высокого воина в тяжелой чешуйчатой броне - локтем точно в переносицу, она услышала противный хруст. Воин покачнулся. София не дала ему шанса восстановиться: вырвала из его ослабевших пальцев меч. Сталь была тяжелой, холодной и на удивление привычной. Разворот, короткий замах, и лезвие прошило незащищенный бок брони. Противник рухнул, даже не успев вскрикнуть.

Лили была рядом. Она уже управлялась с двумя мечами, которые успела подобрать с пола. Её движения были быстрыми, экономными, смертоносными. Она кружилась в этом хаосе, отбивая удары с таким мастерством, что заставила ближайших нападавших отступить.

Певенси тоже не стояли без дела. Питер и Эдмунд, привыкшие к битвам, сражались спиной к спине. Но их движения были скованными, полными глубокого, почти болезненного недоумения. Они пытались щадить своих, старались бить плашмя, но нарнийцы не отвечали им тем же.

Эдмунд, пробиваясь через толпу, беспокойно искал глазами сестер Блайт. «Их же надо защитить! Они ведь даже меча в руках не держали...» - эта мысль пульсировала в его висках. Увидев Софию он рванулся в её сторону, готовясь оттолкнуть очередного врага, но на полпути замер. Его рука с занесенным мечом медленно опустилась.

София не нуждалась в защите. Она с легкостью уходила от ударов, блокируя их с профессиональной точностью и контратакуя так, будто за её плечами были годы тренировок в лучших академиях фехтования. Лили, орудующая двумя клинками неподалеку, была ничуть не хуже. Они не просто отбивались - они доминировали.

- Питер! - выдохнул Эдмунд, не сводя глаз с сестер. - Смотри!

Питер, отбиваясь от наседавших на него воинов, бросил быстрый взгляд на девушек и едва не пропустил удар, который чудом парировал в последнюю секунду. Его глаза расширились.

- Что за... - начал Эдмунд, но ему пришлось уйти в глубокий уклон, чтобы избежать удара алебарды.

- Сам не понимаю! - отозвался Питер, отсекая противника резким движением. - Взади!

Эдмунд среагировал мгновенно, нагнувшись, и над его головой просвистело копье. Питер, совершив стремительный рывок, пронзил мечом одного из нападавших. Братья переглянулись. В их глазах читалась смесь шока, недоверия и пугающего осознания того, что они абсолютно не знают тех, кого привели в свой дом.

Но это не могло продолжаться вечно. Число врагов было бесконечным. Зал превращался в бойню.

- Где Каспиан?! - вдруг вскрикнула Люси, её голос дрожал от ужаса.

Все повернули головы. Питер первый заметил фигуру у входа. Каспиан - или то, что им притворялось - хромая и прижимая рану к животу, стремительно уходил в тень коридоров.

- Сью! - крикнул Питер.

Сьюзен не нужно было повторять дважды. Она сорвалась с места, превратившись в размытое пятно. Она была быстрой, как стрела, и когда она нагнала его почти у самых тяжелых дубовых дверей, её ярость нашла выход. Она напрыгнула на него сзади, сбивая с ног, и с профессиональной жестокостью заломила руку за спину. Каспиан взвизгнул, ударившись лицом об камень.

- Останови это! Быстро! - крикнула Сьюзен, прижимая его к полу.

- Ладно... ладно! Отпусти! - прохрипел он, в его голосе слышалось что-то змеиное, чуждое.

- Давай! - рявкнул Эдмунд, подлетая к ним. Он приставил острие кинжала к горлу Каспиана.

Каспиан, морщась от боли, издал пронзительный, скрежещущий звук - не человеческий крик, а какой-то магический сигнал, который эхом пронесся под сводами замка:

- Стойте! Опустите своё оружие!

Все замерли. Зал погрузился в мертвую тишину. Нарнийцы, еще мгновение назад готовые убивать, застыли, словно по команде гипнотизера. Их мечи медленно опускались к полу. Певенси и Блайт не спешили убирать оружие. Их пальцы до боли сжимали рукояти.

- А теперь, - Сьюзен надавила на руку Каспиана еще сильнее, заставляя его выгнуть спину, - мы ждем объяснений. Сейчас же!

- Остальные - свободны! - крикнул Питер, но стражники стояли как вкопанные, словно ожидая приказа от кого-то другого, невидимого.

Сьюзен, видя их замешательство, сильнее вывернула руку пленника. Каспиан стиснул зубы, его глаза на мгновение вспыхнули недобрым красным светом.

- Приказы из зала! Все! Прочь отсюда! - прокричал он.

И словно невидимый узел, стягивающий их сознание, был разрушен, нарнийцы начали отступать. Они выходили из зала бесшумно, как тени, не оглядываясь, не извиняясь, с лицами, на которых не отражалось ничего, кроме пустоты.

Когда последний воин покинул зал, наступила оглушительная тишина. Каспиан оставался лежать на холодном камне, прижатый коленом Сьюзен. Певенси и сестры Блайт окружили его, глядя на того, кого считали братом, как на незнакомца.