Глава 3
Ферран утянул девушку в сторону набережной, уверив ее в том, что глупые планы лучше всего обсуждать около моря. Сама не зная почему, но Ариадна не раздумывая ни секунды доверилась футболисту и последовала за ним, надеясь, что в скором времени он поделится и с ней своими мыслями и теориями о том, как разрешить неожиданно свалившуюся на их многострадальные головы проблему. Освежающий вечерний бриз приносил прохладу, разгоняя остатки дневного зноя. Волны лениво разбивались о берег, оставляя легкие брызги на песке. Молодые люди шли молча несколько минут, а после, дойдя до места назначения, опустились на песок, ничуть не волнуясь о том, что могут испачкать одежду. Темные вьющиеся волосы испанки развивались по ветру, привлекая внимание футболиста. Парень упирался руками сзади на песок, создав себе таким образом некую опору и наблюдал за Кастильо, подбородок которой покоился на коленях, подтянутых к груди. Она смотрела вдаль, словно искала за морским горизонтом ответы на свои вопросы.
— Вообще-то, эта ситуация может оказаться выгодной для нас обоих, — нарушил тишину Ферран.
Его слова заставили девушку перевести на него взгляд полный недоверия и непонимания. «Каким это образом обман, тем более такой глобальный, может быть выгоден?» - недоумевала она в сердцах.
— Ты сейчас серьезно?
— Абсолютно, — кивнул футболист, — Я помог тебе и теперь ты можешь помочь мне.
— Не понимаю, в каком это смысле - помочь? — шатенка нахмурилась, пока в ее голове пронеслась тысяча разных и не особо приятных мыслей о том, что он имел ввиду.
— В прямом. Похоже, наши мамы с одного завода, потому что каждый раз, когда я приезжаю домой, или когда она приезжает ко мне в Барселону, она считает своим долгом устраивать допросы о моей личной жизни и старается узнать, почему у меня все еще никого нет.
Ариадна невольно усмехнулась, представляя себе картину того, как Ферран отчитывается как маленький мальчик перед своей мамой за отсутствие постоянного партнера в личной жизни.
— Неожиданно слышать такое от футболиста.
Молодой человек бросил взгляд на море, в котором отражалось постепенно темнеющее небо, напоминая своими бликами бриллианты черного цвета. Как бы странно это ни было, он и сам зачастую забывал, что является не мало известной личностью, особенно в моменты, когда находился у себя на родной земле, дома, в кругу семьи и близких друзей, заставляющих в нем проснуться тому самому Феррану, коим он являлся еще несколько лет - юный беззаботный мальчишка, любящий гонять мяч с друзьями после школы.
— Я же говорил, что полон сюрпризов, — хмыкнул он с нотками грусти, которые не укрылись от чуткого внимания испанки, — К тому же, есть еще журналисты, постоянно придумывающие мне романы. Стоит мне поговорить с какой-то девушкой пять минут и всё, на следующий день нас уже собирается поженить вся пресса Испании.
— Сочувствую.
И Ариадна не лукавила, ведь действительно почувствовала странный укол в груди. Слова Феррана, казавшегося таким беспечным и позитивным парнем со стороны, оставили неприятный осадок, отдавая горьким послевкусием. Она никогда не задумывалась о таких нюансах жизни популярного футболиста, думая, что ему в общем-то не о чем заботиться, помимо плохо проведенных матчей и не забитых мячей на поле. Но сейчас, сидя у морского побережья рядом с Ферраном, слыша слова, слетающие с его уст и видя, какое выражение приобретает при этом его лицо, Ариадна ощутила легкое угрызение совести за свои мысли и поняла, что ошибалась на этот счет.
— Но, если у меня будет официальная девушка...
— Возможно, они успокоятся и оставят тебя в покое хотя бы ненадолго, — продолжила фразу за него Кастильо, — Ты предлагаешь притвориться парой.
— Если посмотреть правде в глаза, с одной стороны, мы уже это сделали.
— Нет, — помотала она головой, — Это совершенно другое. Одно есть сыграть небольшую сцену, а другое пытаться убедить во лжи всех вокруг. Это ужасная идея, Ферран, мы не сможем обманывать людей, и уж тем более наших родных бесконечно.
Он прекрасно понимал, что девушка говорила абсолютную правду и стоит им влезть в эту сомнительную авантюру, то выпутываться из него будет куда сложнее.
— Да, не сможем.
— К тому же, нам ведь обоим не нужны отношения, — стояла она на своем.
После этих слов, что-то внутри Феррана надломилось, будто с него сняли разовые очки и показали суровую реальность. Нападающий наивно полагал, что у него есть шанс на сближение, особенно после вчерашнего вечера, который они провели, как ему казалось, просто идеально. Но выходило так, что испанец в очередной раз ошибся, придумав симпатию с ее стороны у себя в голове, не желая свыкнуться с мыслью того, что его интерес был односторонним и Ариадна на самом деле никогда не рассматривала его в качестве своего молодого человека. Совсем на мгновение, выражение его лица изменилось, приобретая растерянность, но он поспешил вернуть себе хладнокровие и в некой мере напускное безразличие, и сделал это с такой скоростью, что смотрящая куда-то под ноги Ариадна не успела ничего заметить.
— Не нужны, — спокойно подтвердил он.
— И даже если мы начнем изображать пару, то рано или поздно нам придется расстаться.
— Тогда мы просто скажем, что поняли, какие мы разные на самом деле, или что расстояние оказалось сильнее чувств, или что решили остаться друзьями, — перечислял все, что приходило в голову, Торрес, не теряя надежды на согласие девушки.
Да, возможно это выглядело со стороны жалко, но парень хотел сохранить их общение хотя бы таким, максимально странным и далеким от привычного, способом. Впервые за долгое время он встретил девушку, с которой ему было хорошо, которая видела в нем настоящего человека, а не известного футболиста с экрана, и которая понимала его с полуслова. Он бы оказался последним идиотом, если бы упустил ее сейчас.
— Ты уже всё продумал, да? — скрестила она руки на груди, переводя свое внимание на него.
— Люблю, когда есть запасной план, — оправдался парень.
Замешательство было одним из самых странных человеческих чувств. По крайней мере, так считала Ариадна. Ее сильно гложели моменты, когда она испытывала затруднения в своем выборе, когда фактически теряла контроль над ситуацией и не знала, как поступать дальше. На данный момент ее состояние можно было описать только таким образом. Словно девушка впала в некий когнитивный диссонанс от навалившейся на нее информации за последние два часа и теперь, в ней боролись два начала, одно из который было убеждено в неправильности происходящего и буквально кричало о том, что ей стоит остановиться, вернуться домой и признаться во всем матери, пока они с Ферраном не зашли слишком далеко. Другая же сторона была категорически против позорного раскрытия правды, противно нашептывая в голове, что они уже ступили на эту дорогу и пути назад нет. Ферран был прав - единственным выходом из этого болота лжи было влезть в него глубже, окунуться до макушки, а после поступать так, как получится.
— Хорошо, — наконец подала голос Кастильо.
Молчание было затянутым, и как показалось футболисту, длилось оно чуть ли не до бесконечности. Но он не торопил ее с ответом, давая достаточно времени на раздумья, понимая, что его предложение не из простых. Поэтому, когда он услышал слова согласия, молодой человек замер на долю секунды, не веря своим ушам, после чего повернулся к ней, встречаясь со взглядом бирюзовых глаз, в которых он мог разглядеть собственное отражение. Сияющее в лунном свете лицо начинало приобретать черты уверенности в своих словах, в глазах зарождался огонь, будто она уже твердо стояла на своем решении, а губы тронула едва заметная улыбка, говорящая Торресу о том, что она непоколебима и дарящая таким образом чувство спокойствия.
— Ты точно уверена в этом? — на всякий случай задал уточняющий вопрос испанец.
— Да, но у меня есть свои условия.
— Я внимательно слушаю.
Ариадна сменила позу в которой находилась последний час, выпрямляясь и оборачиваясь корпусом к парню, отчего он повторил ее движения и теперь они сидели лицом к лицу. Шатенка подняла указательный палец вверх и произнесла:
— Первое: никаких поцелуев.
— Даже в щеку? — тут же запротестовал Торрес, — Никто не поверит нам, дорогуша. Что это за пара, которая даже не целуется?
— Хорошо, ладно, в щеку можно, но только в экстренных случаях, — закатив глаза, сдалась она под напором футболиста, и в следующий миг победная улыбка озарила его лицо, — Второе условие, самое важное, которое нельзя нарушать ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах: никакой влюбленности!
— Ну, это как раз-таки не сложно, — пожал плечами Ферран, понимая, что его слова пропитаны ложью и что именно этот пункт принесет ему больше всего проблем.
— Отлично, — кивнула Кастильо, — Значит, до конца сделки мы останемся просто хорошими знакомыми и играем свои роли.
— Именно.
— Договорились?
Ариадна протянула ему свою ладонь и молодой человек несколько секунд молча глядел на нее, но после, словно проснувшись от гипноза, все же пожал. Его рукопожатие оказалось теплым и уверенным, хоть и в глубине души Ферран еще никогда не чувствовал себя настолько нерешительным.
— Да, договорились, — ободрительно (не понятно ей или себе) улыбнулся Торрес и встал на ноги, помогая девушке последовать его примеру, — А теперь дай мне свой телефон.
— Чего? Это еще зачем?
— Нужно.
Уже в который раз на дню, шатенка поразилась своей доверчивости, без лишних вопросов отдавая свою самую дорогую личную вещь в руки практически незнакомого человека. Ферран, поднеся телефон к ее лицу, разблокировал его и в следующий миг, бесцеремонно притянул девушку к себе, обняв по-хозяйски за плечи. Его движения, не лишенные резкости, не казались чем-то чужеродным и Ариадна даже не сразу поняла, что стоит сопротивляться.
— Совсем свихнулся? — начала она возмущаться.
— Смотри сюда.
Телефон в его руке с открытой камерой был нацелен на них и девушка поняла, что именно хочет сделать молодой человек. Левая рука футболиста невзначай скользнула по ее спине, прижимая к себе так, что она могла почувствовать тепло исходящее от его вздымающейся грудной клетки. Его пальцы касались ее талии, сминая тонкую ткань летней футболки, которую та носила на работе и не успела переодеть после смены. Дыхание Ариадны перехватило. Она знала, что должна смотреть в объектив и счастливо улыбаться, но она физически не могла оторвать взгляда от его, как казалось ей, совершенного лица. В профиль и на таком ничтожно малом расстоянии парень казался еще более привлекательным: свет фонарей освещал его смуглое фактурное лицо, черты которого нельзя было перепутать с кем-то другим. Вблизи она могла разглядеть каждую длинную ресничку, обрамляющую его веки, каждую едва заметную веснушку, украшающую его крючковатый нос. Внезапно, волна паники накрыла Ариадну с ног до головы, ведь в эту секунду, заключенная в кольцо его рук, под щелчок камеры, которая должна была запечатлеть ложь, она ощутила пугающую правду: парень, которого она знает несколько дней, может быть ей небезразличен. Ей захотелось провалиться сквозь землю, зажмурить глаза и исчезнуть, но она не могла. Вместо этого, шатенка смотрела на него, пытаясь прочесть в его глазах, чувствует ли он то же напряжение, ту же дрожь, что пробежала по ее позвоночнику от его прикосновения.
— Готово, — сказал он, разжав в следующую секунду объятия и отступив на шаг, — Я сейчас запишу тебе свой номер, а себе твой и перешлю себе фотки, чтобы если кто-то из родных попросит показать, у нас были доказательства.
— Ну ты и жук, — смогла только вымолвить шатенка, потупив взгляд.
— Выживаю, как могу, красавица. Пошли, я провожу тебя.
— Не стоит, я и сама могу дойти.
Кастильо, жар внутри которой уже успел отразиться на горящих алым цветом зеках, тут же запротестовала, активно замотав головой, чем только умилила молодого человека, ведь каждый раз, когда она повторяла этот жест, он думал над тем, что перед ним стоит ребенок в теле взрослой девушки. К слову, причина ее протестов заключалась не в том, что она хотела как можно быстрее отделаться от Феррана, которого стало слишком много в ее жизни за последние сутки и ей изрядно наскучила его скромная компания. Всё было ровно наоборот, она чувствовала себя рядом с ним подозрительно спокойно и хорошо, будто никаких проблем не существовало вовсе, а его затея с фотографией еще больше усугубило положение, расшатывая ее позицию неприкосновенности и холода. Ей хотелось дольше оставаться рядом с футболистом и именно это и пугало девушку.
— Нечего красивым девушкам в такое время одним разгуливать, мало ли, еще пристанет какой-то придурок, — выдвинул вполне себе серьезный аргумент Торрес.
— Пока единственный приставший ко мне придурок, это вы - господин сталкер.
На лице парня появилась театральная обида, на что Ари хихикнула и все же сдавшись перед его доводами, зашагала за ним.
— Обидно, красавица. И вообще, что подумает обо мне твоя мама, если я не провожу тебя? Она скажет, что я, поймавший звезду невоспитанный говнюк, и будет абсолютно права. Так что давай безо всяких отговорок.
— И этот человек еще меня называл невыносимым, — раздалось негромкое ворчание со стороны девушки.
— Так и есть, — хмыкнул испанец, — Кстати, ты уже подумала над тем, какую легенду расскажем родителям о нашем знакомстве?
— Скажем правду: в кафе. Хотя бы тут не будем врать, да и правду проще запомнить, чем выдумку.
Следующие минуты, пока молодые люди направлялись к дому Ариадны, прошли в разговорах в форме вопрос-ответ, где они узнавали друг друга базовую и довольно важную информацию, как дату рождения, имя собаки, любимое блюдо и тому подобное. Делалось это для того, чтобы не выдать свою ложь при первой же проверке перед родителями. Некоторые факты, о которых девушка не говорила на прошлой встрече очень удивили молодого футболиста, как например то, что Кастильо действительно профессионально занималась музыкой, только не вокалом, как она всегда хотела, а играла на бас-гитаре, притом даже выступала какое-то время с группой в студенческое время, но потом по некоторым причинам бросила это дело.
— Мне кажется, что через день я узнаю о том, что ты лауреат Нобелевской премии, — пошутил парень.
— Ага, в области науки под названием «Бельмо на глазу родителей». Там-то я уж точно была бы лучшей.
— Здесь я поспорю, рядом с тобой сейчас вполне себе конкурентоспособный соперник.
Они дошли до дома семьи Кастильо, сами не заметив того, как пролетело время. На улице давно потемнело, потому единственным элементом освещения являлись фонари, свет которых падал на молодых людей, шагающих в одном ритме, и столь близко друг к другу, что кисти их рук практически соприкасались, но никто из них при этом не отдалялся, словно их устраивало такое положение. Не доходя до входной двери в ресторанчик, Ариадна заметила свою маму, разговаривающую с посетителем и Карлоса, стоящего на своем привычном месте - за барной стойкой. Внимание Паулы переключилось от женщины средних лет, с которой они обсуждали рецепт какого-то блюда, на два силуэта, стоящих за дверью.
— Черт, она смотрит на нас, — отметила шатенка, останавливаясь и поворачиваясь лицом к Феррану.
— Я, конечно, могу ошибаться, но мне кажется, что это и есть та самая экстренная ситуация.
Торрес не мог пересилить себя и после сказанной фразы, по его лицу расползлась ухмылка чуть ли не до ушей, ибо наблюдать за тем, как Ариадна сменяет одну эмоцию за другой и борется с желанием ударить его, приносило нападающему истинное удовольствие.
— С ума сошел? Я не буду тебя целовать здесь, на виду у всех, — она оглядела людей вокруг, которых и вправду было немало, вот только они даже не замечали двух молодых людей, активно спорящих о чем-то.
— Так в этом и заключается вся суть нашей сделки, красавица.
Поняв, что ожидать чего-то от Кастильо не стоит, Торрес решил взять все в свои руки. Одна его ладонь поднялась вверх и остановилась прямо у лица девушки, заправляя волнистую прядь ей за ухо. Опешившая девушка наблюдала за его действиями, затаив дыхание и могла поклясться в том, что футболист скрывал от нее свое актерское образование, ибо играть так убедительно простой спортсмен не мог. То, каким зачарованным взглядом смотрели его ореховые глаза, казавшиеся совсем темными в вечернее время, будто бы перед его взором открылась самая прекрасная картина из всех, известных человечеству, заставляло ее сердце предательски пропустить удар. Для Ариадны было роковой ошибкой держать этот зрительный контакт с ним, ведь она ощущала каждой клеточкой своего организма, что они не просто смотрят в глаза друг друга, нет, они обнажают собственные души, делясь тем штормом, крепчавшим внутри них с каждой проведенной секундой рядом. Но она никогда не позволила бы ему взять верх над ее чувствами, не позволила бы заставить себя дрожать от волнения, тем более дважды за один вечер, и потому следующий ход, наиболее сокрушительный, должен был принадлежать именно ей. Она осторожно расположила одну ладонь на его сильной груди, чувствуя одним этим касанием его безумно ускорившееся сердцебиение, а другую на небритой щеке, и приподнявшись на носочках оставила легкий, едва ощутимый поцелуй в самом краешке его тонких губ. В этот момент, молодой футболист забыл как дышать, застывая на месте словно мраморная статуя и боясь шевельнуться. Он боялся, что все происходящее ему чудится, что это плод его больной фантазии и оттого боялся шевельнуться, дабы не возвращаться в реальность.
Вместе с тем, Ариадна медленно отстранилась от растерянного футболиста, глядя на него, словно внезапно проснувшийся чертенок, из под опущенных ресниц. Тогда Торрес наконец вышел из ступора, продлившегося несколько секунд и коснулся запястья девушки, мягко окольцовывав его своими чуть шершавыми пальцами. Шатенка же, в свою очередь, ловко выбралась из его несильной хватки и прошептала ему прямо в ухо, обдавая область шеи своим горячим дыханием:
— Достаточно убедительно, не так ли? — на ее устах заиграла победная улыбка, прежде чем она окончательно отстранилась и скрылась за дверьми кафе, оставляя бедного парня наедине с собой.
Игра началась.
***
Около минуты Ферран просто стоял и смотрел перед собой с таким выражением лица, как будто только что пропустил гол в пустые ворота. Он был убежден в том, что Ариадна не станет нарушать условия договора, которые она сама же и выдвинула и просто хотел в очередной раз позабавиться, понаблюдав за смешной реакцией растерянности со стороны девушки. В итоге же, получилось ровно наоборот, и теперь молодой человек чувствовал себя последним идиотом. А еще, он все еще ощущал жар в том месте, где мгновениями ранее такие мягкие и горячие губы Ариадны коснулись его кожи. Его рука машинально потянулась к лицу, и он провел кончиками пальцев по уголку губ, задав самому себе немой вопрос:
— Эта девчонка вообще нормальная?
И всю дорогу, пока Торрес ехал до своего дома, он не мог перестать ловить себя на мысли, что вместо того, чтобы думать о скором возвращении к тренировками и постепенному восстановлению после операции, о рабочих контрактах и съемках, и прочих важных вещах, он вспоминал и прокручивал в голове на повторе момент, когда она его поцеловала. Его мысли были полностью поглощены Ариадной, гармоничными чертами ее лица, аккуратно очерченными губами и тем самым небольшим шрамиком в их уголке, который он заметил только сегодня. Молодой человек пытался отвлечься, включая музыку на всю громкость, на которую только были способны динамики его машины, но даже это не сильно спасало от навязчивых мыслей. К примеру, футболист просто умирал в догадках того, каким парфюмом, действующим на него как сильный наркотик, пользуется Кастильо, или же почему она все же решилась поцеловать его?
«Успокойся, идиот, это была часть спектакля. Она это сделала не потому что ты ей нравишься, а потому что ты сам сказал, что вы будете выглядеть неубедительно, если она не поцелует тебя.»
Да, точно, все так и было и Ферран повторял про себя эти слова, как мантру, не давая мыслям о ее чувственных губах, о ее глазах цвета бирюзы и бархатной кожи оливкового оттенка, занимать целиком и полностью его подсознание, которое, казалось бы, уже полностью принадлежало наглой девчонке из кофейни. Это было чертовски несправедливо, думал футболист, ведь он действительно был заинтересован в ней, но Кастильо не дала ему и малейшего шанса, когда озвучила фразу о том, что не хочет отношений, которая ощущалась словно режущее острие лезвия прямо по сердцу. Хоть испанец и приложил все усилия, для того, чтобы скрыть свои истинные чувства в этот момент, но он отчетливо помнил, как мир на долю секунды стал тише и все его мечты и планы по поводу этой девушки рухнули, будто карточный домик. Головой он понимал, что это глупо и по-детски наивно, ибо знакомы они с Ариадной были всего ничего и ему не стоило возлагать на нее никаких надежд, но сердце убедить в этом было неимоверно сложно, практически невозможно. Наверное, именно в этом и заключалась главная слабость парня - он всегда был склонен слишком быстро загораться, страсть его обжигала с первых секунд и видел он в таком состоянии не реальность, а свои ожидания, неподкрепленные действительными фактами. Ферран был как своего рода магний - воспламенялся от малейшей искры и горел ослепительно ярко, даже если вокруг него был просто сырой асфальт.
«Но Ариадна - не сырой асфальт. Я в жизни не поверю в то, что внутри нее ничего не ёкнуло за время, которое мы провели вместе и докажу, в первую очередь ей самой, что это всё - не просто игра.»
Когда парень наконец доехал до дома, он в спешке направился в сторону кухни, услышав приятный аромат чего-то вкусного, отчего в животе мигом заурчало. И он не ошибся, ведь там, у плиты, стояла его мама и готовила картофельную тортилью вместе с его любимой фидеуа. Услышав позади себя шаги, Долорес обернулась и заметив счастливого сына, облокотившегося боком о косяк двери, облегченно выдохнула.
— Чего ты стоишь, милый? Проходи, присаживайся, скоро ужин будет готов.
Ферран оставил громкий чмок на макушке матери, отчего женщина рассмеялась и легонько шлепнула сына по плечу. Светловолосая сразу заметила загадочную улыбку на его лице, и не могла не спросить:
— Что-то случилось?
Карие глаза футболиста удивленно округлились, пока он параллельно приступил к поеданию сырых нарезанных овощей с доски.
— Нет, мам, все хорошо.
— Ферран, я тебя родила и вырастила, я знаю тебя лучше, чем кто-либо и могу с уверенностью сказать, что ты врешь.
Он даже не знал, как реагировать на подозрения матери. Поначалу, футболист ощутил резко нахлынувший на него холодный пот, испугавшись того, что сейчас он вполне себе может проколоться и выдать их секрет с Ариадной, даже не успев нормально попробовать ее на вкус. Затем, в его голове что-то щелкнуло, и он понял, что это и был тот самый удачно подвернувшийся момент, когда их фальшивые отношения должны начать работать.
— Почему ты так думаешь? — поинтересовался испанец, пожевывая сладкий болгарский перец.
— Перестань есть с доски, — Долорес сделала короткое замечание, на что сын обиженно надул губы, прямо как делал в детстве, — Потому что я вижу, как ты улыбаешься и прекрасно знаю эту улыбку. Так что рассказывай: кто она?
«Ну всё, пошла вода горячая.»
— Кто?
Может быть, притворяться дурачком было не лучшей идеей на данный момент, но другого Ферран физически не успевал придумать. Его мозг и без того уже вскипал, после их мозгового штурма с Ариадной, где им пришлось сообразить план для ее спасения, и больше не был способен сфантазировать что-то дельное.
— Девушка, из-за которой ты так улыбаешься.
После этих слов, Ферран убедился в том, что их план вошел в действие и притом, очень даже успешно.
~~~
Что-то слишком много неловкостей и милых моментов было в этой главе (а ведь это еще только начало истории). Думаю, что со следующей части можно будет смело внедрять предысторию главной героини, которая не такая радужная, как она сама. Кстати, если вдруг я пропаду на этой неделе - прошу у вас прощения, мои дорогие читатели, ибо с завтрашнего дня на моем факультете начнут защищаться дипломники (и я в том числе😩), поэтому могут быть небольшие задержки с выходом новой главы.
Ваша Alice💙❤️