Ёбнутые

Соник слово сдержал. Он всегда сдерживал слово, когда это касалось Шэдоу - странная закономерность, которую никто не мог объяснить, а сам Соник даже не пытался. Он мог проебать дедлайн, забыть про собрание, опоздать на собственную смену, но если он пообещал что-то Шэдоу - особенно когда тот плакал - он делал. Всегда. Без исключений.

Церемония была назначена на шесть вечера, сразу после работы. Место выбрали особенное - клумба за офисом, где росли чахлые бархатцы и один героический одуванчик, который каким-то чудом пережил три покоса, два наводнения и наезд газонокосилки. Шэдоу сказал, что этот одуванчик напоминает ему Кассандру - такой же упрямый, кривой и несломленный. Соник не стал спорить. Если Шэдоу видит в одуванчике родственную душу, значит, так тому и быть.

Народу собралось немного, но все ключевые фигуры присутствовали. Тётя Зина пришла с большим букетом ромашек, которые она нарвала на соседней клумбе, пока никто не видел. Руж стояла в чёрных очках и держала телефон - на этот раз без камеры, просто из уважения. Наклз, скрестив руки на груди, смотрел на происходящее с выражением лица ехидны, который поклялся никогда не плакать, но уже чувствует подозрительное жжение в глазах.

-Я не понимаю, почему мы хороним палку- тихо сказал Наклз Руж. -Это же просто палка. Она и так была мёртвая. Она всегда была мёртвая. Это буквально кусок дерева.-

- Заткнись, Наклз- прошептала Руж, не поворачивая головы. -Ты разрушаешь момент. Это не палка. Это Кассандра. Имей уважение.-

- К КОМУ?! К ПАЛКЕ?!

- К ШЭДОУ! Посмотри на него! Он сейчас опять заплачет! А когда он плачет, Соник начинает бегать кругами и орать, а потом ломать мебель! Ты хочешь, чтобы Соник сломал мебель?!-

Наклз посмотрел на Шэдоу. Тот стоял над маленькой ямкой, вырытой прямо среди бархатцев, и держал в руках спичечный коробок. В коробке, на подушечке из офисной бумаги, лежали два обломка Кассандры. Шэдоу завернул их в чёрную ленту, которую оторвал от своей старой рубашки. Он стоял молча. Смотрел в ямку. Его глаза были сухими - он выплакал всё за день - но плечи дрожали.

- Ладно - вздохнул Наклз. -Но это всё ещё палка.-

- Ты бесчувственный- сказала Руж. -У тебя сердце из камня. Как твой остров.-

- Мой остров - это святое. Не трогай остров.-

Соник, который исполнял роль церемониймейстера, поднял руку, призывая к тишине. Он был одет в чёрную рубашку, которую одолжил у Эггмана из кабинета - на ней было вышито «РОБОТНИК ИНДАСТРИЗ: БУДУЩЕЕ УЖЕ ЗДЕСЬ», но он вывернул её наизнанку. В руках он держал свечку - ту самую, анальную, украденную из кабинета Эггмана. Она пахла корицей и была в форме маленького робота. Эггман ещё не заметил пропажи, но когда заметит - будет ор, сравнимый с запуском ракеты.

- Дорогие друзья, коллеги, тётя Зина, Наклз, который думает, что это просто палка- начал Соник, и его голос звучал неожиданно серьёзно. -Мы собрались здесь сегодня, чтобы проводить в последний путь Кассандру. Она была больше, чем веточка. Она была... кривая. Очень кривая. Самая кривая из всех, кого я знал. И в этой кривизне была её сила.-

Шэдоу всхлипнул. Тётя Зина высморкалась в ромашку. Руж сделала жест «продолжай». Наклз закатил глаза, но промолчал.

- Кассандра не выбирала свой путь, - продолжал Соник. -Она росла там, где дул ветер, где было мало солнца, где другие ветки сдавались и падали. Но она - нет. Она держалась. Она гнулась, но не ломалась. А когда она всё-таки сломалась... это был не ветер. Это был лоб Шэдоу. И в этом есть какая-то трагическая поэзия, если подумать.-

- Соник... - прошептал Шэдоу, и его голос дрогнул.

- Нет, Шэд, дай мне закончить. Кассандра ушла не напрасно. Она напомнила нам о важном. О том, что даже самое маленькое, самое кривое, самое на первый взгляд незначительное существо - или веточка - имеет значение. Имеет душу. Имеет того, кто будет по ней плакать. И если вы думаете, что это фигня, посмотрите на Шэдоу. Посмотрите на него! Он стоит тут, над ямкой с коробком из-под спичек, и его сердце разбито! Вы думаете, это не настоящая любовь?! Да это самая настоящая любовь, которую я видел в своей жизни!-

Тётя Зина заплакала. Наклз, сам того не замечая, сжал кулаки и поджал губу. Руж прикусила щёку изнутри - она не плакала, но была близка. Соник выдохнул, поправил свечку и перешёл к финалу.

- Кассандра. Мы не знали тебя долго. Но Шэдоу тебя любил. А всё, что любит Шэдоу, достойно уважения. Потому что этот парень... он не умеет любить наполовину. Он либо весь в огне, либо ледяная скала. И ты, Кассандра, была в огне. Ты была особенной. Покойся с миром, кривая подруга. Пусть земля тебе будет... ну, землёй. Ты поняла.-

Он кивнул Шэдоу. Тот медленно опустился на колени, положил спичечный коробок в ямку и начал засыпать его землёй. Каждое движение было медленным, ритуальным. Никто не говорил ни слова. Даже Наклз молчал. Где-то вдалеке каркнула ворона, и это прозвучало как салют.
Когда ямка была засыпана, Шэдоу воткнул в землю маленькую палочку от эскимо - Соник нашёл её в мусорке и написал маркером: «КАССАНДРА. КРИВАЯ, НО ЛУЧШАЯ». Это был временный памятник, пока они не придумают что-то более достойное.

Шэдоу встал. Отряхнул колени. Повернулся к Сонику. Его глаза всё ещё блестели, но в них было что-то ещё. Что-то, похожее на благодарность.
-Это была... хорошая речь- тихо сказал он. - Ты говорил про кривизну. И про огонь. Это было... неожиданно глубоко.-

-Я могу быть глубоким, когда надо) - Соник пожал плечами. -Просто обычно не надо. А тут - надо. Ты плакал. Я не мог стоять и смотреть, как ты плачешь один.-

- Ты украл анальную свечку у Эггмана.-

-Рисковал жизнью. Она, кстати, пахнет корицей. Понюхай. Нет, не сейчас, она уже догорела. Но в целом - корицей.... И чем-то ещё.. -

Шэдоу посмотрел на догоревший огарок в руках Соника. Потом на могилку с палочкой от эскимо. Потом на тётю Зину, которая всё ещё вытирала слезы ромашкой. Потом на Наклза, который делал вид, что у него что-то попало в глаз. Потом на Руж, которая наконец-то подняла телефон, но лишь для того, чтобы сделать одно-единственное фото - не для галереи, а для истории.

-Я... я не знаю, как благодарить- сказал Шэдоу.

- Не благодари. Просто...-
Соник осёкся. Посмотрел на Шэдоу. На его мокрые ресницы. На дрожащие губы. На землю на коленях. На коробок, который теперь лежал под землёй, в окружении бархатцев и героического одуванчика.

- Просто в следующий раз смотри, куда роняешь голову- закончил он.
-У тебя лоб - оружие массового поражения. Кассандра не первая и, боюсь, не последняя.-

Шэдоу фыркнул. Это был короткий, влажный, но всё-таки смех. И Соник понял, что всё сделал правильно.

- Ладно, народ! - крикнул синий ёж, поворачиваясь к собравшимся.
-Официальная часть окончена! Поминки у Гена! Шаверма за мой счёт! Кассандра бы хотела, чтобы мы нажрались!-

- Кассандра была веткой, она не ела шаверму- заметил Наклз.

- Наклз, ещё одно слово - и ты будешь следующим, кого мы похороним на этой клумбе. Рядом с одуванчиком. Понял?- Шикнула Руж

- Понял.- кивнул он.

Все направились к выходу с территории офиса. Шэдоу задержался на минуту, глядя на могилку. Веточка лежала в земле. Кривая. Сломанная. Но не забытая. Никогда не забытая.

-Прощай, Кассандра- прошептал он. -Ты была лучшей веточкой в четвёртом гараже. Я найду тебе замену. Но не сразу. Скорбь требует времени.-

- Шэд, ты идёшь?! - крикнул Соник от ворот. -У Гена сегодня акция! Две шавермы по цене одной! Я уже посчитал - если мы возьмём четыре, то сэкономим как будто две бесплатно! Это математика!-
Шэдоу вздохнул, бросил последний взгляд на палочку от эскимо и пошёл к воротам.

-Ты не умеешь считать- сказал он, догоняя Соника. -Если мы возьмём четыре по цене двух, мы не экономим, мы просто берём четыре шавермы и платим за две. Это не скидка, это объём.-

-Ой, не начинай, а. Это траурный вечер. В траурный вечер математика не работает. Работает только шаверма.-

-Это не имеет смысла.... -

- Как и похороны палочки. Но мы же это сделали. И было ахуенно.-

Шэдоу ничего не ответил. Но уголок его губ - самый краешек - дёрнулся вверх.

1262 слов. Продолжение следует...