НАВЬ: Пока ты дышишь

Шли Саяна с Владиславом долго иль коротко, да раскинулся лес пред ними. Могучий, старый, воронами кишащий. Крики их доносились будто бы с каждой ветки дремучей. Шуршали кусты большущие, радуясь гостям. Тропа извиваться стала, словно змея в траве прячась. Лунь, что остановился на входе в чащу, прищурил глаза свои круглые, ожидая подвоха какого-то? Не расцепив руки, шагнули в лес влюбленные, позабыв о том, что есть у них дорога обратно. Обнажённые душой и невооружённые телом, они отдались тьме, что быстро поглотила их.

Каждые метра три оглядывался по сторонам конь. Вдруг: пень понюхал, головой о ствол дерева потёрся, а потом и вовсе вороне ответил на гарканье её.

Ни слова, ни вздоха между парнем и девушкой не проносилось. Внутри страх поселился: нарушим молчание – плохо нам станется. Лишь продолжали идти по тёмному лесу, Влад спереди, ведя любимую. Их ладони сильно вспотели, но это было мелочью перед волнением отпустить руки друг друга.

Лунь словно Данко вёл их за собой и освещал пылающими гривой и хвостом правильную дорогу. Она постоянно разделялась, извивалась и хотела запутать путников, но у них был тот, кто знает нужное направление.

Интересно было деревьям: «Зачем пришли? Что ищете?» – разило с каждой стороны, но влюбленные смиренно шли дальше, храня молчание.

Крики ворон перемешались с женскими криками, детским плачем – что здесь происходит? Кого спасти нужно? Тяжелела грудь, не слушались ноги, глаза переглядывались, но рты покорно были сомкнуты.

Смех?

Детский рёв перетёк в смех. Со всех сторон.
Густая крона деревьев закрывала собой всё живое внизу от закатных солнечных щупалец, из-за этого было сыро и холодно. Губы Саяны подрагивали.
Сквозь непроглядные кусты и деревья мелькнуло что-то. Выход из лабиринта одинаковых троп? Лунь прибавил скорость и выбежал из него. За ним следом поспешили и влюбленные.

Они оказались на небольшой треугольной полянке. Её со всех сторон сторожили массивные кривые деревья. Под ногами шуршала чёрная сухая трава. Пахло горечью и густой прелой сладостью... Махорка что ли? А в центре поляны стоял небольшой домик на пнях высоких срубленных. Его освещала лишь пара звёзд, что успели зажечься в небе.
Поскакал Лунь к домику мёртвому трухлявому, встал на дыбы и заржал громко-громко. Стукнув копытами о землю, повернулся дом к ним передом, а к лесу задом.

Ударилось крыльцо об траву, распахнулась дверь дырявая, встал на пороге силуэт чей-то. Вышла из темени фигура в плаще из моха, с головой седовласой. Спустилась и подошла к Луню спокойно. Погладила коня за гриву буру-пламенную. Ни звука. Только погасать стал свет скакуна под ладонью мраморной. Утих Лунь, стоял смирно, словно Саяна гладит.

Наконец черёд пришёл и на влюбленных. Оставив коня, повернула фигура голову к ним, ухмыльнулась и проговорила громко, ворчливо и насмешливо:
– Давно здесь русским духом не разило. В очах так и колит!

Шаманка не поверила своим глазам. Она вцепилась в любимого и не могла произнести ни слова. Её тело полностью окоченело, а пальцы заледенели в сосульки, что вот-вот разобьются друг о друга. Пространство поплыло перед ней, но Владислав не дал ей упасть. Крепко подхватив Саяну, он наконец разрушил их молчаливый обет с лесом:

– Устали мы с дороги! За спинами: война, земли-раскол, дорога дальняя! Пусти к себе попить-поесть, да на полу поспать. С утра пойдём своим путём мы дальше! – уверенно ответил ей Влад.

Незнакомка развернулась и позвала за собой в избу.

– Молодец, паренёк. Так дела и должны делаться. – Её громкий шёпот пронёсся по всей полянке. – Саяна, не гоже тебе, шаманке, бояться... Так не смогу пустить тебя дальше...
Владислав посмотрел на дрожащую девушку. Прижав её сильнее к себе, повёл в дом к незнакомке. На ухо он спросил у любимой:

– Ты знаешь её?

Саяна испуганно взглянула на него с недоумением.

– Ты что, Волчик, не признал?

– Нет... – Владислав напрягся.

– Люба это... Варварина которая...

Парня будто ударило в грудь. На секунду ему стало ужасно жутко. Та самая тëтка, что отвергла Тихомира? Как? Что здесь происходит? Но из-за усталости минувших переживаний и потрясений, он откинул прочь страх и с ещё большей уверенностью и готовностью вошёл за порог погребального дома. «В любом случае, я смогу нас защитить...» – уверил он себя.

В низкой избушке, где пришлось ходить слегка наклонясь, пара села за стол. Женщина же, похлопотав по углам и сусекам, поставила еду на стол: щи, пирог капустный, калачи, да взвар горячий. Это произошло так быстро, словно всё это уже было приготовлено.

– Что осталось, то берите и о большем не просите, – сказала хозяйка дома и уселась напротив них.

Пара же осторожно принялась за еду. Склонив голову к тарелкам, Саяна старалась не смотреть на женщину. К тому же, почувствовав манкий запах, она и вовсе забыла, где находится. Они давно ничего не ели и не пили, поэтому щи были начаты вприкуску с пирогом, а на десерт кровавый взвар из шиповника с калачами.

Утолив голод, в девушке проснулось забытое любопытство, правда ли Люба, иль от голода морок? Потихоньку подняв голову, она увидела на себе пристальный взор студёных глаз. Показалось, будто всё это время на неё, не отводя взгляда, смотрела Люба. Да, и вправду Люба. Да только странная, не та, что гуляла с ней по грибной роще. Холодная, на коже испарина видна, не стекающая. В волосах ветки аккуратно торчащие. Губы не алые – пурпурные. Не та женщина, а какая-то чужая...

Подавилась девушка взваром сладким. Владислав похлопал её по спине. Затем перевёл взгляд на хозяйку. Нутро подсказывало – без лишних вопросов. Но один всё же задал, дабы счастье их попытать.

– Банька-то у тебя есть? Дай попариться нам перед сном, да смыть с себя горести прошедшие.

– Для вас найдётся... – женщина резко встала и ушла в соседнюю комнату, закрыв за собой дверь.

Парень с девушкой переглянулись, но были не в силах что-либо сказать друг другу. В том, как крепко сжимал руку Саяны Владислав, было понятно ей, что он велит ей не бояться.
Когда дверь распахнулась, из комнаты вылетели клубы пара с чёрным дымом. Показалась в нём женщина и пригласила внутрь. Помешкав, пара всё-таки разделась и вошла.

Соседняя комната оказалась банькой с одной лавочкой, небольшой печкой со старым веником дубовым и с полными ведрами воды. На дровах тлели букеты сухоцветов. В воздухе пахло дикой тайгой, горькими травами и чем-то даже «суровым»? Будто на печку бросили букет из махорки и полыни.

Сев на лавочку, стали влюбленные омываться. Первым делом парень окунул руку с ожогом в ведро с холодной водой. Он наконец почувствовал облегчение. Затем Влад помог девушке промыть длинные волосы, а она в свою очередь попарила его веником по широкой спине. Только свет убывающей луны освещал маленькую комнатку. Они наконец вдвоём могли ненадолго выдохнуть и смыть с себя всю черноту минувших дней. Мокрый и горячий Владислав стал поглаживать плечи, а затем и груди любимой. Массирующими движениями он забирал у неё всю усталость её хрупкого и беззащитного тела. От грудей его руки плавно поплыли вниз к животу, а там и...

Саяна развернулась к парню и поцеловала в губы. Лаская его шею и плечи своими мягкими влажными руками, она не отпускала его губ из своих. Хотелось было позабыть про всё, но ни у неё ни у него не получилось...

Выйдя из баньки обратно в комнату, они увидели, как им уже было застелено на лавках. Женщины нигде не было. А на убранном столе в одной оставшейся тарелке лежала тёртая репа и влажная конопляная ветошка. Саяна сразу же приложила к ожогу любимого прохладную кашицу репы и сверху наложила чистую ткань. Оставалось только дождаться, когда нужно было поменять компресс. Они наслаждались тем, что им дали, и им не терпелось окунуться под льняной плед, дабы уйти в забвение из этого мира.

Первой глаза открыла Саяна. Она повернулась к ещё спящему Волчику и поцеловала его в нос. Поднявшись с лавки и потянувшись, она зевнула. Потирая глаза, повернула голову.

– Хорошо спалось, Саяна?

Женщина выжидающе сидела напротив них. На лице её читалась утомлённость. Шаманка дёрнулась, но почему-то не вскрикнула. Не получилось? Сидя нога на ногу, хозяйка откинулась на спинку стула и вздохнула.

– Я же тебя просила ничего дурного не делать, а ты пошла... Даже обещала мне! – будто сама с собой говорила она. – Но может, именно у вас и получится?.. – задала она вопрос в воздух.

От её голоса проснулся Влад. С бешено колотящимся сердцем он, словно ни в чём не бывало, потянулся, поцеловал Саяну и начал одеваться. Поглядел украдкой на руку – ожога как не бывало. Промолчав, шаманка последовала его примеру и поторопилась собраться, игнорируя взгляд женщины.

Одевшись и присев, Владислав начал:

– Благодарим тебя за гостеприимство твоё. Только ответить тебе ничем не можем. Все наши сумки с вещами ушли от нас...

– А мне и надо только, чтобы словами ответить могли мне на три вопроса. Как положено. Слова-то от вас ещё не ушли? – хмыкнула она. – Ответите верно, пущу вас дальше. А раз нет – то останетесь со мной, пока грибы из ушей не полезут. Ты, молодой, будешь дрова рубить для баньки и чинить санки, а ты, краса, готовить перловку, да убирать подсобку, – Люба постучала пальцами по столу.

– Сторожила? – усмехнулся Владислав. – Пущай свои вопросы, на два из них уж точно хотя бы ответим.

– Почему же только на два? – прищурилась она.

– Нас же двое. – Парень похлопал Саяну по коленке.

Любовь оценивающе окинула его взглядом. Продолжая с прищуром нервно постукивать по столу, она спросила:

– Только честно отвечайте! Ложь – враг ваш. Дело пытаете или от дела лытаете?

– Дело у нас. Важное, – коротко ответил Владислав.

– Хорошо. Раз дело важное... А куда путь держите? – задала второй вопрос Варварина.

– За Живой водой, дабы смерти в помине не бояться! – пылко промолвил парень.

– Ага... Теперь пусть краса отвечает... По воле иль по неволе идёшь? – она устремила взор на Саяну.

Та сглотнула. Сжав руками сарафан, девушка ответила:

– Не по своей воле идём... По воле сердца!

Варварина поджала губы.

– По сердца ли? – задала она вопрос, не прося ответа.

Встала внезапно хозяйка со стула и пошла к двери, что в баньку ведёт. Открыла, а за ней уж другая комната с сундуками старинными, травами гнилыми, да отварами вонючими. Покопалась в одном из сундуков женщина, пришла обратно, держа в руках два клубка ниток. В руки Владислава она вложила маленький серый клубок, а Саяне дала большой коричневый.

– Из этого дома и до конца каждый из вас должен идти своей дорогой, по своему клубку. Нарушите правило – не видать вам ни Живой воды, ни друг друга! – строго наговорила она им сверху вниз.

Вышли из дома чудного влюблённые, и указала хозяйка им на один из углов поляны. Как указала пальцем, расплелись кривые деревья из паутины своей столетней, показалась за ними тропа неприметная.

– Вон, туда вам надобно, там и дорога развилку даст. – Женщина подозвала к себе Луня.
Тот, встав с земли, покорно подошёл к ней. Она стала гладить его морду и гриву, тихо проговаривая: «Твои сани на месте, недавно глядела...»

– Благодарим те... Ох, а как величать тебя? – спросил Владислав.
«Так ты и скажешь, что Любой тебя величают?» – подумалось хитро парню.

– Много у меня имён и по-разному величают... Зовите Юга. – Она прикоснулась своим лбом к голове Луня.

Владислав и Саяна потупились. Грустно выдохнув, парень ответил:

– Благодарим тебя, Юга, за еду, да баньку хорошую. Потопали мы. Лунь, пошли! – позвал он коня.

Лунь было начал идти, но пред ним встала Юга.

– Конь останется здесь. Буду считать вашей платой за ночлег!

Жеребец грустно поглядел через плечо женщины.

– Но ты же говорила, что нужны тебе только ответы наши! – возразил было парень.

– Говорила, да беру обратно. Женщина я уже взрослая, забываю многое...

У Саяны сжалось горло. Она хотела бы сказать ей всё, что думает, но подступающая горечь мешала. Влад бессильно опустил руки. Спорить с пугающей женщиной, похожей на их знакомую, ему не хотелось, а уж кулаком грозить – себя не уважать.

Влюбленные развернулись и ушли. Обернувшись, Саяна всё же бросила, уходя:

– А я тебе поверила тогда, что ты ведунья из Вышеграда...

Хозяйка выдавила скорбную улыбку. Ничего не ответив, она пошла обратно в дом. За ней следом двинулся очень смиренный Лунь. Пара таким его ещё ни разу не видела. Не дождавшись ответа, Саяна отвернулась обратно.

Идя за Югой, конь жалкими глазами будто упрашивал её о чём-то, тихо похрипывал и гудел, но та оставалась холоднее старой могилы.

– Не по кону, конечно... Но сейчас я решила не их судьбу, а свою. Менять не намерена... – твёрдо проговорила она еле слышно, вроде бы и коню, а вроде бы и самой себе.