Не твой мальчик

Алекс открыл глаза и тут же глухо застонал, зажмурившись от резкой боли, прошившей виски насквозь. Голова трещала так, словно по ней методично били молотком, а во рту поселился мерзкий, сухой привкус перегара.

Всё, что происходило вчера вечером после выпитого в полутемном баре, казалось размытым, смазанным пятном. Попытка восстановить хронологию событий приводила лишь к новому витку тошноты.

Парень со стоном обхватил голову руками, утыкаясь лицом в подушку.

На прикроватной тумбе стояли высокий стакан воды и упаковка таблеток от головной боли. Судя по тому, что вода всё ещё оставалась прохладной, их принесли совсем недавно.

Алекс несколько секунд молча смотрел на них, затем с облегчением выдохнул .

— Кто бы ни оставил это... дай бог тебе здоровья, — пробормотал он себе под нос, хватая стакан и жадно осушая его почти до дна.

— Черт... Раньше после гулянок похмелье переносилось как-то проще. Неужели я действительно старею? — прохрипел он в пустоту, кривясь от собственного голоса, который отозвался в барабанных перепонках колокольным звоном.

С трудом заставив себя приоткрыть один глаз, Алекс уставился в потолок. Мысли ворочались лениво и неохотно, но даже в таком состоянии он сразу понял: это не его комната.

Этот безупречно белый матовый натяжной потолок со встроенными дорогими спотами не имел ничего общего ни с дешевыми номерами отелей, где он обычно перехватывал безликих девиц на ночь, ни уж тем более с казённой, стерильной белизной больничной палаты, где он, по идее, должен был находиться, чтобы поддерживать перед отцом легенду о своей болезни.

«Где я, твою мать?» — пронеслось в голове.

Алекс медленно, стараясь не делать резких движений, приподнялся на локтях.

Комната была просторной, оформленной в минималистичном, холодном стиле хай-тек: дорогая мебель из тёмного дерева, панорамные окна, плотно зашторенные тяжёлыми гардинами, и абсолютный, почти стерильный порядок.

Из-за приоткрытой двери доносился едва уловимый, но отчётливый шорох посуды. Где-то внизу кто-то возился на кухне. Густой аромат свежезаваренного кофе бесцеремонно просочился в спальню, заставляя желудок болезненно сжаться.

Пытаясь не шуметь, парень сполз с кровати. На нём были вчерашние помятые джинсы, но футболку кто-то заботливо снял, оставив его полуобнажённым.

Стараясь ступать как можно тише, Алекс на цыпочках подошел к двери и заглянул в узкую щель. В коридоре никого не было.

Словно шпион на вражеской территории, он крадучись двинулся к широкой деревянной лестнице, ведущей на первый этаж. Присев у перил на корточки, Алекс осторожно заглянул вниз, оценивая обстановку.

Увиденное заставило его замереть, а остатки сна мгновенно испарились.

На просторной, залитой утренним светом кухне за столом сидел Ян Кросс.

На нём не было привычного, застёгнутого на все пуговицы строгого костюма-тройки, который обычно сидел на альфе как броня. Домашний образ Кросса выглядел непривычно и почему-то совсем не делал его менее опасным: простая белая футболка, подчёркивающая рельефные плечи, чёрные спортивные штаны, а тёмные волосы, лишённые безупречной укладки, были слегка растрёпаны после сна.

Он сосредоточенно листал что-то на экране планшета, пока позади него у плиты тихо копошилась пожилая прислуга в чистом фартуке, подготавливая завтрак.

— Твою мать... — шепотом выругался Алекс.

Пытаясь податься назад, он не удержал равновесие на затёкших ногах. Его ступня предательски соскользнула с паркета, и он с глухим стуком задел коленкой балясину перил.

Шум, хоть и был негромким, моментально нарушил утреннюю тишину дома. Женщина у плиты испуганно вздрогнула и обернулась на лестницу.

Ян медленно, без суеты поднял свой сосредоточенный взгляд от экрана планшета и в упор посмотрел на застывшего в нелепой позе Алекса.

— Доброе утро, — ровным, спокойным голосом произнес Ян, будто обнаруживать полуголых незваных гостей на своей лестнице по утрам было для него обычным делом. — Спускайся к завтраку. Он скоро будет готов.

Договорив, альфа как ни в чём не бывало вернулся к чтению на планшете.

Алекс мысленно проклял всё на свете. Этот спуск по лестнице показался ему персональным кругом ада. Земля уходила из-под ног, перед глазами плыли темные круги, и парню приходилось мёртвой хваткой цепляться за деревянные перила, чтобы просто не покатиться кубарём вниз на глазах у этого невозмутимого индюка.

Когда он наконец преодолел последние ступени и, стараясь сохранять остатки достоинства, опустился на стул напротив Яна, к нему тут же подошла улыбчивая прислуга.

— У вас есть какие-нибудь предпочтения в еде??
— вежливо и искренне спросила женщина, глядя на него с какой-то странной, почти материнской теплотой.

Алекс опёрся локтями о столешницу, запустив пальцы в волосы и судорожно массируя ноющие виски.

— Можно мне просто воды? — выдавил он, сделав тяжелую паузу, и добавил тише: — Пожалуйста. Иначе я сейчас умру прямо за этим столом.

— Конечно, сейчас принесу, — мягко улыбнулась женщина и поспешила к двухдверному холодильнику.

Ян всё это время сидел неподвижно, не отрывая взгляда от планшета, но Алекс кожей чувствовал его давящее, контролирующее присутствие.

Парень исподлобья уставился на хозяина дома. Чертов Кросс. Даже в обычной футболке выглядел так, будто только что сошёл с обложки дорогого журнала. Как бы его ни бесило это признавать, но этот альфа, который был старше его почти на десять лет, находился в превосходной физической форме.

Поймав себя на том, что слишком долго разглядывает Кросса, Алекс раздражённо отвёл взгляд. Чёртово похмелье. Иначе с чего бы ему вообще обращать внимание на чужие плечи и то, как эта чёртова футболка сидит на чужом теле?

— Что, все твои акции на бирже разом обвалились, раз ты так гипнотизируешь этот несчастный экран? — с привычной долей сарказма протянул Алекс, пытаясь прощупать чужую броню.

Ян плавно перевел на него быстрый, проницательный взгляд.

— Если тебе есть что сказать мне — говори, я слушаю, — спокойно ответил он, делая какую-то пометку на планшете стилусом. В его тоне, вопреки ожиданиям, не было высокомерия; он звучал на удивление вежливо, но эта вежливость граничила с безразличием.

— Прекрасно. Тогда, может, объяснишь, какого чёрта я оказался в твоей постели? — вскинулся Алекс, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение.

От такой прямолинейности прислуга замерла на полпути, а Ян резко перевел свой холодный взгляд на Алекса. Прочистив горло, он ровно произнес:

— Это гостевая. Моя спальня дальше по коридору.

— Это не меняет сути вопроса, — быстро возразил Алекс, не давая поймать себя на неловкости.

— Я не мог отвезти тебя домой, — продолжил Ян. — Насколько мне известно, твой отец сейчас пребывает в ярости. Я позвонил ему и сказал, что ты у меня.

Алекс удивленно вскинул голову.

— Ты... позвонил моему отцу?

— Да, — спокойно ответил Ян. — И это единственное, что сейчас удерживает его от того, чтобы снова запереть тебя под замок и наказать. Твой отец далеко не глупый человек, Алекс. Второй раз он в твою легенду о болезни не поверит.

— Даже если и так, мне глубоко плевать на его гнев.
— Алекс вызывающе усмехнулся. — Или ты думал, что я, как маленький послушный мальчик, расплачусь и побегу просить прощения, когда узнаю, что папочка зол...?

Договорить наглую фразу не удалось. От резкого движения лицевых мышц острая, пульсирующая боль, похожая на электрический разряд, вновь прошила его черепную коробку. Алекс болезненно поморщился, зашипел сквозь зубы и снова прижал ладонь к виску.

Ян молча наблюдал за ним. Даже в таком состоянии Алекс умудрялся огрызаться и цепляться за каждую возможность сохранить независимость. Это выглядело одновременно нелепо и... почему-то по-своему забавно.

В этот момент Ребекка — так звали прислугу — бесшумно расставила на столе тарелки с дымящимся омлетом, тостами и свежими овощами. Она бросила ещё один любопытный, долгий взгляд на Алекса, после чего мягко произнесла:

— Приятного аппетита. Если что-нибудь понадобится, позовите меня. Я буду наверху.

Как только женщина скрылась за дверью, Ян безмолвно приступил к трапезе. Он ел не спеша, методично, с присущим ему аристократическим изяществом.

Алекс же лишь лениво ковырялся вилкой в тарелке, гоняя несчастный кусок помидора из угла в угол. Мысли о том, что дома его всё равно ждёт грандиозный скандал с отцом, начисто отбивали аппетит. Но больше всего его сейчас раздражало гнетущее молчание Яна.

— Почему эта женщина так на меня смотрела? — недовольно буркнул Алекс, нарушая тишину. — Ты впервые притащил в этот дом мужчину, и она пытается понять, к какому виду я отношусь?

На втором вопросе Ян на секунду замер. Его брови сошлись у переносицы, а в глазах на мгновение вспыхнуло глухое раздражение. Подобные вопросы он считал крайне нетактичными.

Однако, сделав глубокий вдох, Кросс виртуозно подавил эмоции и вернул лицу маску невозмутимого спокойствия.

— Это Ребекка, — негромко произнёс Ян, откладывая приборы. — Неудивительно, что ты её не помнишь, ты был слишком мал. Но, думаю, ей было немного обидно понимать, что ты стер её из памяти. Ведь когда-то вы с Ген...

Ян резко осекся. Имя погибшего Генри застряло комом в горле, лишая возможности сделать выдох. На мгновение его пальцы, сжимавшие край стола, побелели от напряжения.

Собравшись с силами и загнав личную боль поглубже, он сухо закончил:

— ...вы с братом обожали её фирменные черничные пироги. Постоянно таскали их прямо с противня.

Алекс замер, уловив эту секундную слабость железного альфы. Ещё мгновение назад перед ним сидел привычно невозмутимый Кросс — а теперь его пальцы побелели от напряжения.

«Вот как? Тебе до сих пор так больно при одном лишь упоминании о нём... Тогда какого дьявола ты решил жениться на мне?»

Раздраженно выдохнув, парень отвел взгляд в сторону:

— О, вспомнил. Надо будет поблагодарить Ребекку за пироги, когда станет полегче. И раз уж мы заговорили о семейке... Как там Софи после вчерашнего?

— Нормально, — отрывисто бросил Ян.

— Ясно, — так же сухо ответил Алекс.

На кухне снова повисла тяжёлая тишина. У младшего Ревенхолла просто не осталось сил на полноценную словесную дуэль: раскалывающаяся голова требовала тишины, а впереди маячил неизбежный разнос от отца.