Вор в лунном свете

Завтрак проходил в гнетущей, почти осязаемой тишине. Рюноске невозмутимо листал утреннюю газету, в то время как Чуя не находил себе места, то и дело бросая украдкой взгляды на спокойное лицо партнера. Казалось, Акутагаву совершенно не заботило то, что произошло между ними накануне, — или он мастерски делал вид.

Накахара продолжал нервно поглядывать на него, пока Рюноске внезапно не поднял глаза. Их взгляды встретились, и по спине Чуи пробежала предательская дрожь.

— Что-то не так? Вы неважно выглядите, господин Накахара. Вы покраснели, как роза, — Рюноске медленно подался вперед, внимательно изучая смущение на лице детектива. Хитро улыбнувшись, он сократил оставшееся расстояние и коротко коснулся губ Чуи. Тот ответил на поцелуй с такой готовностью, что Акутагава, не раздумывая, углубил его. Его язык, словно исследуя неизведанную территорию, медленно и настойчиво изучал каждый уголок рта Накахары, запоминая вкус и тепло. Чуя безвольно подчинился, наслаждаясь этой властью, которую добровольно отдал в руки Акутагавы.

Лишь когда воздух в легких закончился, Рюноске неохотно отстранился, давая детективу перевести дыхание, но уже через секунду вновь прильнул к его губам. Этот момент мог длиться вечность, если бы не конверт, влетевший в открытое кухонное окно. Чуя, вздрогнув, отпрянул и бросился к подоконнику, едва успев поймать бумагу, которую подхватил порыв ветра. В спешке он разорвал конверт, и из него выпала записка. Всего одна фраза, выведенная резким почерком: «Я найду тебя, детектив».

Посидев немного на месте, Акутагава поднялся и подошел к Накахаре вплотную. Оперев подбородок о его плечо, он внимательно вчитался в строки и ухмыльнулся, прошептав прямо на ухо Чуе:

— Смелый, однако. Ну что ж, давай поиграем, таинственный незнакомец.

Рюноске провел языком по чувствительной коже, обхватывая Чую за талию. Эти действия заставили Накахару вновь поддаться обаянию помощника: он невольно прижался ближе, отчего ухмылка Акутагавы стала лишь шире, а рука скользнула выше. Но в следующее мгновение Чуя внезапно оттолкнул его, словно от удара током. Застыв в ступоре, он с ужасом посмотрел на собственную ладонь, а затем бросился прочь и заперся в своей комнате. Акутагава проводил его долгим взглядом и, тяжело вздохнув, удалился по своим делам: он понимал, что Чуе нужно время, чтобы осмыслить произошедшее.

Наступил вечер. Акутагава поднялся на второй этаж и остановился у двери Чуи. Он постучал — тихо, почти неразличимо. Не дождавшись ответа или хотя бы звука, свидетельствующего о присутствии хозяина, Рюноске достал из кармана тонкую шпильку, которую, по-видимому, стащил у одной из служанок. Пара ловких движений в замочной скважине — и замок поддался.

Дверь бесшумно отворилась. Рюноске шагнул внутрь, но, не обнаружив Накахару, сразу бросился к окну: оно было распахнуто настежь. На подоконнике лежало кольцо — вещь, которую Чуя никогда не снимал. Это был последний подарок покойной матери, реликвия, которую он берег как зеницу ока. Вывод напрашивался сам собой: Накахару похитили.

Тем временем Чуя стоял перед входом в городской банк. Ходили слухи: если кто-то задумает по-настоящему грандиозное ограбление, то целью станет именно это здание. Детектив толкнул тяжелую дверь и вошел в темный холл. Его шаги отозвались эхом, а хрустальный пол отразил лицо — встревоженное, но сосредоточенное. Вздохнув, Чуя двинулся вглубь помещения. Он не знал, куда именно идет, но странное предчувствие тянуло его вперед, словно где-то в темноте ждало нечто важное. Ведомый этим смутным ощущением чужого присутствия, он ускорил шаг.

Дойдя до центра зала, Чуя услышал тихий, насмешливый голос. До боли знакомый — настолько, что сердце пропустило удар.

— Уже пришел, малыш-детектив? — звук доносился откуда-то из тени колонн. 

Не успел Чуя сделать и шага, как чья-то рука с нечеловеческой силой дернула его на себя. В следующее мгновение он оказался вплотную к незнакомцу. Это был высокий мужчина с мягкими каштановыми волосами и глубокими, цвета горького шоколада глазами. Его лицо скрывала маска, но даже так он не походил ни на аристократа, ни на обычного вора.

Чуя замер, на секунду забыв, как дышать: незнакомец был пугающе красив. Тот лишь хитро улыбнулся и сжал ладонь детектива крепче, словно боясь, что он сбежит. Вторая рука шатена плавно легла на талию Чуи, притягивая еще ближе. По телу пробежала дрожь. Разум твердил оттолкнуть его, но в этих «недообъятиях» было странно, почти дурманяще приятно. Мир вокруг словно растворился, оставив их вдвоем в пустом зале. 

Шатен поддался вперед, склонился к самому уху и прошептал — сладко, с ноткой опасности:

— Еще увидимся, красавец-детектив. И тогда я тебя уже не отпущу.

С этими словами он растворился в тишине зала. Казалось, всё произошедшее было лишь наваждением, призрачным сном, который вот-вот развеется без следа...