~Цветы на пепелище~ Кавказ

***

Новое утро принесло с собой холодный рассвет, но ни капли не разрядило удушливую атмосферу в квартире. Зара поднялась рано. Проведя почти бессонную ночь в гостевой спальне, она чувствовала себя разбитой, однако привычка и гордость заставили её привести себя в идеальный порядок. Вчерашнего погрома будто бы и вовсе не было. Пол блестел, стены были отмыты.

Зара молча принялась за завтрак. На плите уже закипал ароматный кофе, а в воздухе разливался запах поджаренного тоста и омлета с зеленью. Девушка действовала быстро, стараясь ни о чём не думать.Тяжёлые шаги Рахима заставили её внутренне подобраться. Он вошёл на кухню, уже одетый в строгие брюки и дорогую рубашку, верхние пуговицы которой были небрежно расстёгнуты. На его лице читались следы очередной бессонной ночи, угрюмый взгляд, залёгшие тени под глазами и складка у губ.Зара, не оборачиваясь, аккуратно переложила завтрак на чистую тарелку и поставила её на стол. Рядом опустилась чашка с чёрным кофе.

— Доброе утро. — ровно, без единой эмоции в голосе произнесла она, собираясь отойти к окну.

Он даже не присел. Вместо этого он подошёл ближе, сокращая расстояние между ними до минимума, так что Зара почувствовала кожей исходящее от него тепло.

— Доброе? — с глухой усмешкой переспросил он.

— Ты издеваешься надо мной или просто тупая?

Зара замерла, продолжая смотреть прямо перед собой. Её внешнее спокойствие, казалось, раздражало его ещё сильнее.

— Я задал вопрос, — Рахим сделал ещё шаг, вынуждая её обернуться и упереться спиной в кухонный гарнитур.

— Ты думаешь, если ты отдраила кухню и приготовила этот дурацкий омлет, то стала хозяйкой в этом доме? Примерила на себя роль заботливой жены?

— Я просто выполняю свои обязанности, — тихо, но твёрдо ответила Зара, глядя ему прямо в глаза.

— Моя мама учила меня, что мужчина не должен уходить из дома голодным.

— Твоя мама забыла объяснить тебе главное, — Рахим резко подался вперёд, перехватывая её подбородок пальцами и заставляя смотреть только на него.
— В этом доме у тебя нет и не будет никаких прав. Мне плевать на твои обязанности. Ты думаешь, я не вижу, как ты строишь из себя невинную жертву? Специально ходишь с таким лицом, чтобы вызвать жалость? Кофе пережжён, еда пахнет приторно. Ты даже приготовить нормально ничего не можешь.

Зара почувствовала, как от его хватки снова начинает ныть лицо, но она упрямо сжала зубы, не позволяя ни одной слезинке проступить на глазах.

— Если тебе не нравится, ты можешь не есть. Но кричать на меня и докапываться на пустом месте я тебе не позволю.

Рахим на секунду замер, удивлённый её тихим отпором. Его желваки заходили ходуном, а пальцы на её подбородке сжались ещё сильнее, прежде чем он резко, с отвращением оттолкнул её от себя.

— Не позволяешь? — выплюнул он, вытирая ладонь о брюки, словно испачкался.
— Запомни раз и навсегда то что ты здесь никто. И твоё мнение меня интересует меньше всего. Убери это дерьмо со стола.

Грохот входной двери ещё долго стоял в ушах, но Зара не позволила себе раскиснуть. Ей нужно было сбежать из этой удушливой золотой клетки, и спасением для неё была практика в больнице. Как студентка старших курсов медицинского, она проводила там почти всё своё время. Больничные стены, запах антисептиков и реальная помощь людям это было единственное место, где она чувствовала себя нужной и живой.Она быстро навела порядок на кухне, сменила домашний халат на строгое закрытое платье тёмно-синего цвета, взяла сумку с конспектами и медицинским халатом.Зара уже стояла в прихожей и застёгивала замок на туфлях, когда замок входной двери внезапно повернулся. Сердце девушки пропустило удар. Дверь распахнулась, и на пороге снова появился Рахим. Он вернулся, видимо, забыв какие-то важные документы по работе.Его полный раздражения взгляд мгновенно зацепился за собранную, одетую для выхода Зару. Мужчина замер в дверях, его брови сошлись на переносице, образуя суровую складку.

— Куда это ты намылилась?

Зара расправила плечи, стараясь говорить максимально спокойно.

— У меня практика в больнице. Я учусь на медика, Рахим, и мне нужно быть там к назначенному времени.

Рахим издал короткий, резкий смешок, в котором сквозило чистое презрение. Он сделал шаг вперёд, буквально заставив её отступить обратно вглубь прихожей, и захлопнул за собой дверь.

— Какая ещё больница? Какая практика? — отрезал он, смерив её  взглядом с ног до головы.
— Ты никуда не пойдёшь. Разувайся.

— Я не могу пропустить, это моя учёба, моё будущее! — в голосе Зары против воли звенящим набатом прозвучала обида.
— Я шесть лет шла к этому, я хочу помогать людям...

— Мне плевать, к чему ты там шла, — жёстко оборвал её муж, делая ударение на каждом слове.
— Запомни раз и навсегда ты теперь моя жена. В нашем роду женщины не шляются по общественным местам и не работают, если для этого есть мужчина. Хвала Всевышнему, у моего отца и у меня достаточно денег, чтобы содержать тебя так, как твоей семье и не снилось. Твоё место здесь. Следить за домом и слушаться меня.

— Но мой отец  разрешил мне учиться! — Зара подняла на него полные отчаяния и протеста глаза. Для неё запрет на медицину был равносилен смертному приговору.

— Твой отец отдал тебя в мой дом, и теперь за тебя отвечаю я, — Рахим сделал ещё шаг, нависая над ней.
— Никаких больниц. Никакой работы. Ты остаёшься дома. Если я ещё раз увижу тебя у двери в таком виде, пеняй на себя.

Он протянул руку, рывком вырвал из её ослабевших пальцев сумку с медицинскими книгами и швырнул её на пол прихожей. Развернувшись, Рахим забрал со столика забытую папку и, даже не взглянув на бледную, дрожащую от несправедливости Зару, ушёл, заперев дверь снаружи на ключ.

***

Он сидел в своём глубоком кожаном кресле, невидящим взглядом уставившись в раскрытый на столе ноутбук. В его руках вертелся дорогой паркер, а челюсти были сжаты так сильно, что на бледном лице отчётливо проступали желваки. Образ Зары — её бледное лицо, гордый, но испуганный взгляд и белоснежный платок — никак не выходил у него из головы. Её покорность бесила его, а её робкие попытки заявить о своих правах вызывали глухое, удушающее раздражение, дверь кабинета распахнулась без стука.

На пороге появился Аслан. Аслан прошёл вглубь кабинета, опустился на диван для гостей и внимательно посмотрел на сына. От его опытного взгляда не укрылись ни тёмные круги под глазами Рахима, ни то, с какой силой тот сжимал кулаки.

— Я посмотрел отчёты по новому жилому комплексу, — спокойно начал Аслан, складывая руки на коленях. — Работа идёт хорошо. Но ты сам на себя не похож, Рахим. Вчера была ваша свадьба, Салима вернулась от вас окрылённая, хвалила девочку. А ты сидишь здесь чернее тучи. Что происходит в твоём доме?

Рахим тяжело вздохнул.

— Всё нормально, отец. Просто много работы, устал, — глухо соврал он, не желая посвящать Аслана в свои семейные драмы.

— Не держи меня за дурака, — голос Аслана мгновенно прибавил в стали, и в кабинете воцарилась давящая тишина. — Я слишком хорошо тебя знаю. Три года прошло, Рахим. Три года ты живёшь как тень, изнуряешь себя на тренировках и в офисе. Мы с Салимой выбрали тебе в жёны дочь Ахмеда, не просто так. Это чистая, воспитанная девочка из уважаемой семьи. Наш род должен продолжаться.

— Вы привели её в мой дом, заставили меня надеть это кольцо. Но для меня никого нет и не будет, кроме Айлин. Зара для меня чужая. Каждый раз, когда я вижу её на кухне или в коридоре, мне кажется, что она заняла чужое место. Место, которое принадлежит не ей.

Аслан выслушал эту вспышку абсолютно спокойно, даже не шелохнувшись. Только его взгляд стал ещё более строгим и пронизывающим.

— Айлин в лучшем мире, да простит её Всевышний и дарует ей рай, — твёрдо произнёс старший Берсанов. — Но ты жив, Рахим. И ты мужчина. Если я узнаю, что ты проявляешь неуважение к дочери Ахмеда или, не дай Всевышний, поднимаешь на неё голос, у нас с тобой будет совсем другой разговор. Ты взял за неё ответственность перед Аллахом  и её отцом. Будь добр, веди себя достойно.

Аслан поднялся со своего места, поправил пиджак и направился к выходу. У самой двери он остановился и, не оборачиваясь, добавил:

— Сегодня вечером вы с Зарой приглашены к нам на семейный ужин. Мать ждёт вас. Не разочаровывай меня, сын.

Дверь закрылась, оставив Рахима один на один со своими мыслями и закипающей внутри яростью. Теперь ему нужно было возвращаться домой и как-то заставить Зару поехать с ним к родителям, несмотря на утренний скандал.