Озвучивание не поддерживается в этом браузере
16
Три недели пролетели быстро и странно одновременно: сначала — пару дней оглушительной тишины, когда после последнего флага все ещё автоматически просыпались «под брифинг», потом — встречи, симулятор, пару дней фактического отпуска... а дальше привычный ритм вернулся, как будто и не прерывался.
Гран‑при начинался с тех же запахов авиационного керосина, жаркого асфальта и кофе из машинки в паддок‑клубе. Люди тащили чемоданы, кейсы, карбоновые детали. Где‑то уже лязгали пистолеты для гаек, где‑то — смеялись механики, обмениваясь шутками после перерыва.
У входа в паддок в объёмной куртке Red Bull шла Мира — но куртка была явно не её.
На ней всё остальное выглядело по‑домашнему: простые чёрные джинсы, кроссовки, светлая футболка, волосы собраны в небрежный высокий хвост. А сверху — слишком большая куртка Red Bull, по плечам заметно шире её собственной фигуры, рукава длиннее, чем надо, манжеты закрывали почти половину ладони.
Рядом с ней, с рюкзаком на одном плече и ещё какой‑то папкой в другой руке, шёл Макс. Вид у него был спокойный и довольный: джинсы, чёрная футболка, своя командная куртка пока перекинута через локоть. На запястье — часы, за плечами — тот самый расслабленный послеперерывный настрой.
Они шли чуть ближе, чем просто «коллеги»: между плечами — буквально пара сантиметров, время от времени он ладонью касался её поясницы, когда люди в коридоре чуть мешали пройти.
— Я всё ещё считаю, — буркнул он, — что у тебя есть СВОИ тёплые вещи.
— Есть, — невозмутимо ответила она, поддёргивая ворот.
— Просто эта была ближе.
— Потому что она висела на спинке стула в гостиной, — напомнил он.
— Моей.
— НУ ВОТ, — хмыкнула она.
— В этом и прелесть: лёгкая доступность экипировки Red Bull.
Он качнул головой, но в уголках губ пряталась улыбка:
— Ты в ней утонешь.
— Ладно, — она скосила взгляд вниз на рукава, действительно закрывающие почти всю кисть, — возможно, я слегка недооценила размер.
— Слегка? — он нарочно приподнял бровь.
— Зато тепло, — резюмировала она. — И пахнет... — и тут вовремя прикусила язык, успев остановиться до слова «тобой».
Макс это, конечно, считал — по тому, как у неё чуть дрогнули губы. Усмехнулся:
— Продолжай, инженер. Пахнет чем?
— Моторным маслом, кофе и чрезмерной самоуверенностью, — нашлась она.
— Мой любимый букет.
Они уже подошли ближе к коридору, ведущему к гаражам. Справа — оранжевые оттенки McLaren, слева — красное море Ferrari.
Из гаража McLaren как раз вышел Ландо, вертя в руках бутылку с водой. В этот же момент из соседнего прохода Ferrari появился Шарль, обсуждая что‑то с инженером и просматривая на планшете карту трассы.
Оба подняли головы примерно в одну и ту же секунду.
Картинка была слишком говорящей, чтобы её не прочитать:
Макс идёт с рюкзаком Миры, как добросовестный шерпа.
Мира — в куртке Red Bull, которая по размеру очевидно не её, а его.
Идут рядом, в темпе, в котором ходят люди, привыкшие выходить из одной двери и закрывать за собой один замок.
У Ландо глаза сразу прищурились:
— Так, так, так... — протянул он вслух, поднимая руку.
— Что это у нас тут за семейный приход?
Шарль тоже замедлил шаг, мягкая усмешка сама легла на лицо:
— Привет, — сказал он.
— Как прошёл ваш... трёхнедельный перерыв?
Они остановились примерно на пересечении границ гаражей. Народ вокруг мелькал, но в этой маленькой группе время как будто замедлилось.
Ландо первым ткнул пальцем:
— Ммм, погоди. Это же не твоя куртка, Мира.
Он даже чуть обошёл её, чтобы посмотреть на спину, где чётко красовалась надпись «VERSTAPPEN».
— О, нет, — театрально откинул голову Ландо.
— Это становится лучше. Это его куртка. С его фамилией. На тебе.
Шарль чуть вскинул бровь, взглядом быстро отметив рюкзак в руках Макса, размер куртки, их расстояние друг от друга.
— Очень... показательно, — заметил он, не без тёплого оттенка в голосе.
— Макс, ты теперь официально личный носильщик?
— Я вообще‑то джентльмен, — пожал плечами Макс.
— Кто‑то же должен нести все её бумаги и ноутбук.
— Ага, — кивнул Ландо.
— И, видимо, всё остальное — тоже.
Он снова уставился на куртку:
— Слушай, она же тебе, по идее, до колена должна быть?
— Просто у Red Bull очень... щедрый крой, — сухо ответила Мира, надеясь, что щёки не выдают её так сильно, как она чувствует.
Шарль прищурился:
— Мм‑м. Да. Конечно. И как давно ты носишь... эту щедрость?
Мира сделала вид, что её больше интересует бейдж на шее, чем их лица:
— Я с утра замёрзла, — совершенно невинным тоном сказала она.
— Взяла первую куртку, которую увидела дома.
Молчание длилось ровно секунду.
Тут же она поняла, что сказала.
Тут же это поняли они.
И только потом до сознания успело дойти: «дома»
Не «в отеле».
Не «в моторхоуне».
Не «в раздевалке».
У Макса на лице промелькнуло то самое выражение «ну всё, поздно», и уголки губ чуть дрогнули, но он промолчал.
Глаза Ландо моментально распахнулись, как у совы, увидевшей фейерверк:
— ДОМА? — он даже сделал шаг вперёд.
— ПЕРВУЮ КОТОРУЮ УВИДЕЛА ДОМА?
Он обернулся к Шарлю:
— Ты это слышал?! Скажи, что ты тоже это слышал, а не я один сошёл с ума!
Шарль едва сдерживал смех, прикусывая губу:
— Я это услышал. И, честно говоря... — он посмотрел сначала на Макса, потом на Миру, — я рад за вас.
— НЕТ, ПОДОЖДИТЕ, — не унимался Ландо.
— Вы что, всё это время уже...
Он замахал руками, подбирая слова:
— То есть вы не просто «вместе», вы уже в режиме «первая попавшаяся куртка ДОМА»?!
Мира зажмурилась на долю секунды:
— Можно мне, пожалуйста, откатить последние семь секунд и сказать «взяла первую, которая была под рукой»?
— Поздно, — отрезал Ландо.
— Запись уже ушла в стюарды.
Макс не выдержал, усмехнулся:
— Ладно, — сказал он спокойно, — да, мы живём вместе.
Он слегка подвинул рюкзак повыше на плече.
— Это как‑то меняет вашу жизнь?
— Меняет, — немедленно ответил Ландо.
— Теперь у меня на одного холостого друга меньше и ещё один повод чувствовать себя старым.
Шарль покачал головой, но глаза у него были мягкие:
— Ты, кстати, это сказал так, как будто это что‑то вроде смены спецификации двигателя. «Да, перешли на новый блок, старый уже выработал ресурс».
— В каком‑то смысле так и есть, — пожал плечами Макс.
— Старый режим «я сам по себе» действительно выработал ресурс.
Мира закатила глаза, пряча улыбку в ворот куртки:
— Спасибо, теперь я официально новая спецификация.
— Мира 1.0, — тут же подхватил Ландо.
— С улучшенной аэродинамикой и встроенным модулем Лили.
— А ты, — прищурился Макс, — официально лишён права смеяться, когда мы придём на следующий вечер, и у тебя будет такая же история.
— Я хотя бы сначала хочу человека найти, — драматично вздохнул Ландо.
— А потом уже говорить «взял первую, которую увидел дома».
Шарль перевёл взгляд на Миру:
— А тебе вообще комфортно? — чуть тише, более по‑доброму спросил он, кивнув на куртку и на их общее положение.
— С тем, что... всё это уже не только для «своих»?
Она чуть подумала, пожала плечами и посмотрела на Макса, потом — на красные и оранжевые цвета вокруг:
— Если честно... — медленно сказала она, — после того, как весь мир услышал, как Лили требует от Макса выиграть «ради Миры» по общему радио, ощущение, что мы что‑то скрываем, как‑то... само рассосалось.
Макс ухмыльнулся:
— К тому же, — добавил он, — они всё равно бы рано или поздно заметили, что у меня в гардеробе стало меньше курток.
— И больше женских вещей, — невинно кивнул Ландо.
— И чашек. И, наверняка, пледов.
— Пледы — это святое, — отрезала Мира.
— Ты просто не дорос.
Шарль чуть кивнул в сторону рюкзака:
— Ну что ж, — сказал он, — выглядит так, будто перерыв вы провели... продуктивно.
— Очень, — подтвердил Макс.
— Много анализировали. Стратегии. Жизненные.
Ландо не выдержал:
— И что, — подался он вперёд, — каково это — просыпаться с инженером, который знает твою телеметрию лучше, чем ты сам?
Мира спокойно ответила, не моргнув:
— Удобно. Я сразу вижу, когда он недоспал, даже если он делает вид, что всё нормально.
Макс хмыкнул:
— А он сразу видит, когда она пьёт третий кофе подряд и врёт, что это второй.
Все на секунду засмеялись — напряжение плавно перетекло в привычный, тёплый стёб.
Изнутри гаража Red Bull кто‑то крикнул:
— Макс, Мира! Брифинг через двадцать минут, не задерживайтесь!
— Идем, — отозвалась Мира, поворачиваясь к своим.
Ландо тут же подмигнул:
— О, идём у вас теперь всегда во множественном числе, да?
— Иди уже к своим оранжевым, — парировала она. — А то подумают, что ты к нам перешёл, увидев нашу куртку в деле.
— В таком случае я точно потребую нормальные десерты, — буркнул Ландо, но, отступая к своему гаражу, выглядел вполне довольным.
Шарль чуть наклонился к Мире, когда они разминались в проходе:
— Серьёзно, — сказал он тихо, — рад, что у тебя теперь есть не только болиды и графики, но и... дом.
Она на секунду смягчилась:
— Спасибо, — ответила так же тихо.
— И да, ты был прав в тот вечер, когда сказал, что «это выглядит правильно».
Он улыбнулся:
— Продолжайте в том же духе. Только, пожалуйста, не ставьте мне ещё одного мини‑мотиватора в радио до конца сезона, ладно? Одной Лили достаточно.
— Ничего не обещаю, — хмыкнула она и ушла к боксу Red Bull.
Макс, чуть подвинув рюкзак, догнал её в паре шагов, привычно коснувшись ладонью её спины.
— Ну вот, — сказал он вполголоса, — официально.
— Что официально? — приподняла она бровь.
— Что мы не только «Макс и его инженер», — он чуть пожал плечами, — а «Макс и Мира, которые спорят, чья куртка висит ближе к двери».
Она фыркнула, но в голосе зазвенело тепло:
— И которые оба знают, что без куртки ты всё равно не уйдёшь из дома, потому что я спрошу: «Ты не замёрзнешь?»
— И ты, — парировал он, — не уйдёшь без моего рюкзака, потому что я всё равно его подхвачу раньше, чем ты дойдёшь до двери.
Они вошли в полутёмный коридор, ведущий к боксу Red Bull — привычный мир мониторов, углерода и бензина.
Только теперь все эти привычные вещи сопровождались чем‑то новым: шорохом слишком большой куртки на её плечах, рюкзаком в его руке и тем, как в паддоке уже свободно звучала простая фраза:
«Мы видели, как вы пришли вместе».
В гараже Red Bull стоял привычный рабочий шум: треск пневмопистолетов, глухие удары по подвеске, короткие команды, гул компрессора, чей‑то смех в дальнем конце. На стойке уже светились первые экраны: температура асфальта, данные с ночного дождя, прогноз ветра.
Как только Макс и Мира переступили порог, мир автоматически перемкнулся в режим «работа».
Макс сдёрнул с плеча рюкзак и привычным движением поставил его на стол у стены. Куртку свою он перекинул на спинку стула, но на куртке Миры — точнее, своей на ней — взгляд задержался на секунду дольше.
Мира уже словно по рельсам ушла к своему месту — к небольшому островку с мониторами и ноутбуком. Скинула рюкзак на стул, включила один экран, второй, пальцы привычно зашуршали по клавиатуре. Куртку не сняла — только расстегнула молнию, чуть откинув ворот.
— Окей, — пробормотала она себе под нос, — новые данные по асфальту, направление ветра, апдейт по давлению...
Сбоку кто‑то из механиков, прокатывая стойку с колесами, бросил взгляд на её спину — и застыл на полшага.
На спине куртки крупным шрифтом:
VERSTAPPEN
Он прыснул, едва сдержав смешок, и громко, чтобы слышали остальные:
— Босс, у твоей девушки на спине твоя фамилия!
Макс, который как раз перекидывался парой слов с одним из инженеров у болида, обернулся.
Почти одновременно ещё двое механиков подняли головы, всмотрелись — и дружный гул прокатился по боксу:
— О‑о‑о, вот это официально!
— Всё, теперь вообще без вариантов.
— Так, кто там ещё сомневался, что они пара? Пусть посмотрит на спину.
Один из старших механиков, опершись на стойку с передним крылом, покачал головой с ухмылкой:
— Макс, — сказал он, кивая в сторону Миры, — ты вообще видел, насколько ты уже на правах? Девушка в твоей куртке, с твоей фамилией. Дальше только шлем с твоим дизайном остаётся.
— Или комбез, — подкинул другой.
— Представляете, она выходит на брифинг в его комбинезоне, рукава до колен...
Гараж загудел смехом.
Мира, услышав это, замерла на секунду над клавиатурой. Медленно выпрямилась, обернулась через плечо:
— Вы вообще‑то сейчас обсуждаете высокотехнологичную утепляющую систему, — сухо сказала она.
— Очень практичную.
Один из механиков, молодой, но уже достаточно наглый, вскинул руки:
— Да‑да, Мира, мы верим. Это чисто функциональный выбор. Куртка просто... ближе всех висела.
Она поймала его взгляд и, не моргнув:
— Именно, — кивнула.
— В гостиной, на спинке стула.
Гараж снова взорвался:
— В ГОСТИНОЙ!
— Всё, домой можно не расходиться, сериал досмотрен.
— Так, кто там в тотализатор ставил на переедут до летней паузы? Принимайте выплаты.
Макс, не выдержав, улыбнулся во весь рот, подходя ближе к Мире:
— Вообще‑то, — заметил он, глядя на механиков, — вы все последнее, кто может удивляться. Вы же первые начали говорить: «Когда уже она будет ходить в твоей куртке?»
— Мы думали, это будет на зимних тестах, — отозвался кто‑то с той стороны болида.
— А вы ускорились. Приятный апдейт.
Ещё один механик, громко сказал:
— Ну всё, Макс, поздравляю: твоя машина, твоя фамилия, твоя девушка, твоя куртка. Полный пакет. Осталось только собаку завести.
— Сначала пусть Лили к ним переедет, — подкинул другой.
— Там уже будет мини‑паддок.
Мира закатила глаза, но губы предательски дёрнулись:
— Я напоминаю, — сказала она чуть громче, — что через полтора часа у нас с вами свободная практика. И если вы потратите все свои силы на обсуждение моей куртки, а не на болид, я официально включу режим злой инженер.
Старший механик, не моргая:
— Если честно, Мира, то, что у нас главный инженер пилота носит его фамилию на спине, — это лучшая демотивация не облажаться. Мы теперь вдвойне не имеем права подвести.
— Да, — поддержал кто‑то, — теперь если что пойдёт не так, Лили влетит уже не только Максу, но и всем нам.
Гараж снова загоготал. Имя Лили давно стало внутри команды почти мемом.
Макс, покачав головой, подошёл к Мире вплотную, чуть наклонился к её уху:
— Тебе идёт, — тихо сказал он, имея в виду куртку. — И фамилия тоже.
Она почувствовала, как по спине под этой самой фамилией пробежали мурашки, но вслух только спокойно ответила:
— Не начинай, у меня ещё четыре страницы чек‑листа до медиа‑брифинга.
— Ладно, — усмехнулся он.
— Но вечером я официально подам запрос на возврат имущества.
— Тогда вечером поднимем вопрос о праве совместного пользования, — парировала она — уже мягче.
Один из механиков, проходя мимо, не удержался:
— Эй, вы там, любовные птицы, — кивнул он на монитор, — вы хоть делайте вид, что обсуждаете давление в шинах, а не совместное имущество. Тут камеры иногда смотрят.
Мира мгновенно щёлкнула в рабочий режим, развернувшись к экранам:
— Ладно, ребята, — сказала она уже совсем по‑деловому, — шутки — шутками, но нам нужно проверить новые настройки на первый сектор. Температура асфальта падает быстрее, чем прогнозировали, и если мы не скорректируем развал сейчас, потом будете страдать вы, а не моя куртка.
Механики почти синхронно разошлись по своим точкам — шутки шутками, но её тон «я сейчас переключусь в режим работы» они знали и уважали.
Кто‑то, проходя мимо Макса, всё же шепнул:
— Слушай, чувак, если честно... круто видеть, что она в твоей фамилии. По‑правильному это всё выглядит.
Макс коротко кивнул, не делая из этого большого жеста:
— Мне тоже нравится, — сказал он просто.
Он отошёл к своему болиду, присел на пластиковый стул возле стенда, где гонщики обычно ждут выезда. Взял бутылку с водой, но вместо того, чтобы смотреть сразу на машину, на секунду задержал взгляд на Мире.
Она уже была вся в деле: очки с лёгкой синей оправой, волосы перехвачены повыше, на шее бейдж, на экранах — графики. Только одна деталь выбивалась из этого привычного инженерного образа: крупная надпись VERSTAPPEN на её спине.
Один из парней из пит‑кроу шепнул другому:
— Помнишь, как год назад мы спорили, кто кого первым спалит — нетрифликс или они сами?
— В итоге их спалила пятилетняя девочка по общему радио, — ответил тот.
— А сейчас вообще всё честно написано по спине.
Старший механик, кивая на Миру, подвёл итог:
— Ладно, парни, запоминайте: если хотите, чтобы команда работала, как часы, — обеспечьте, чтобы у пилота и его инженера было общее домой и одна куртка на двоих.
Кто‑то хмыкнул:
— А ещё маленький террорист по имени Лили для контроля качества.
Гараж снова зажил обычной жизнью: стук, гул, команды, проверки.
Просто теперь среди сотен логотипов, номеров и имён была одна особенно символичная надпись на спине человека, который сидел за мониторами и решал, когда и как именно этот номер «1» поедет быстрее всех.
Комментарии