teacher and student

Валерия

В квартире было слишком тихо.

Я стояла посреди гостиной и смотрела на вещи, которые Женя не забрала. Розовая резинка для волос на краю стола. Кружка с недопитым чаем - уже холодным, с плёнкой сверху. Свитер, небрежно брошенный на спинку стула.

Я не трогала ничего. Просто смотрела.

Вчера в это же время мы сидели здесь вдвоём. Женя смеялась над какой-то глупостью, я делала вид, что не улыбаюсь. А потом она подошла сзади, обняла меня за плечи, уткнулась носом в шею...

Теперь только тишина.

Я медленно опустилась на диван, не сводя глаз со свитера Жени. Мои пальцы сжали край подушки - до боли, до хруста.

Я хотела предложить ей ребёнка.

Эта мысль пришла не впервые. Она возвращалась снова и снова, как навязчивая мелодия, от которой невозможно избавиться.

Я ведь правда этого хотела. Хотела, чтобы у нас была семья. Чтобы мы растили кого-то вместе. Чтобы всё было по-настоящему.

Я всхлипнула.

Какая же я дура. Какая же я тупая, глупая, самовлюблённая дура. Я всё испортила. Сама. Своими руками.

Я закрыла глаза.

Перед глазами снова встала сцена - та самая, из кабинета директора. Только теперь всё было иначе. Теперь всё было...

                      *     *     *

Темно.

В кабинете было темно, хотя за окнами горел день.

Я стояла посреди комнаты, и пол под ногами казался ледяным. За директорским столом сидел не человек - тень. Чёрный силуэт с белыми глазами без зрачков.

- Вы уничтожили её, - голос был холодный, как металл. - Вы уничтожили себя. Ради чего? Ради... этого?

Тень подняла руку, и в воздухе появилась фотография. Та самая. Наш поцелуй.

Но на снимке всё было не так.

Женя не тянулась ко мне. Женя отстранялась. Её лицо было испуганным, глаза широко распахнуты, а я на фото выглядела... хищной. Старше. Чужой. Как будто это не любовь, а охота.

- Нет, - прошептала я. - Это неправда...

- Правда, - раздался голос справа.

Мать Жени стояла у стены, скрестив руки. Только она не злилась. Она улыбалась. И от этой улыбки у меня внутри всё переворачивалось, потому что такой улыбки у неё не было никогда.

- Я всегда знала, что ты её сломаешь, - произнесла мать спокойно, почти ласково. - Ты - как я, Валерия. Ты тоже хочешь её контролировать. Тоже хочешь, чтобы она была твоей. Мы с тобой одинаковые.

- Я не ты! - выкрикнула я, но голос сорвался, получился хрип.

- Конечно, ты, - мать подошла ближе. - Ты забрала её у меня. Ты спрятала её в своём доме. Ты сделала так, чтобы она зависела от тебя. А теперь ты выбросила её, как ненужную вещь, когда стало страшно. Разве это не то же самое, что делала я?

- Я защищала её!

- От кого? - мать наклонила голову. - От меня? Или от себя?

Дверь кабинета открылась.

На пороге стояла Рита. В руках - телефон, экран повёрнут ко мне.

Там была фотография. Другая. Женя сидела на полу, обхватив колени, и плакала. Одна. В темноте.

- Я сделала это ради неё, - тихо сказала Рита. - Ты - ошибка, Валерия Дмитриевна. И теперь она это знает.

- Убери, - прошептала я. - Убери это...

- Уже не могу, - Рита улыбнулась так же, как мать Жени. - Уже все знают.

Тени вокруг сгустились. Директор встал, и стал выше, шире, страшнее.

- Вы опозорили школу. Вы опозорили профессию. Вы опозорили её.

- Нет!

- Выбор был простым. Вы могли уйти тихо. Но вы решили бороться. И теперь она заплатит за вашу глупость.

- Нет, пожалуйста...

Дверь кабинета открылась снова.

На пороге стояла Женя.

Та самая одежда, в которой она ушла. Тот самый рюкзак. Но лицо... оно было другим. В нём не было злости. Только боль. Глубокая, как океан.

- Ты обещала мне семью, - сказала Женя. Голос был тихим, но каждое слово падало, как камень. - Ты обещала, что у нас будет ребёнок. Что мы справимся. Что ты никогда не оставишь меня.

- Я не оставила! - я рванулась к ней. - Я защищала! Я выгнала, чтобы тебя не тронули! Я должна была!

- Ты выбрала их, - Женя покачала головой. - Ты выбрала не меня.

- Нет! Нет, это не так!

Я бежала к двери, но дверь начала закрываться. Медленно, неумолимо.

- Женя, подожди! Я не бросала! Я люблю тебя!

Дверь захлопнулась.

Я ударила по ней кулаками. Раз, другой, третий. Кости хрустели, но я не чувствовала боли.

- Открой! Женя! Открой!

Тишина.

Я развернулась. Мать Жени, Рита и директор стояли в ряд и смотрели на меня. У всех троих были одинаковые улыбки.

- Ты сама всё сделала, - сказали они хором.

Я закричала.

                      *     *     *

Я проснулась с криком.

Села резко, задыхаясь, хватая ртом воздух. Сердце колотилось где-то в горле, футболка прилипла к спине. В комнате было темно. Ночь.

Нет. Нет, нет, нет.

Я сжала голову руками.

Всё было не так. Всё было по-другому. Не так. Она не... она не отстранялась. Она меня целовала. Она первая сделала шаг. Я её не ломала. Я...

Вдох. Выдох.

Сон. Просто сон.

Я спустила ноги на пол, уперлась локтями в колени. Пальцы дрожали.

Всё было по-другому.

Я закрыла глаза, и на этот раз перед глазами всплыла настоящая сцена.

Кабинет директора. Дневной свет, жужжание ламп. Директор сидит за столом - не тень, а обычный уставший мужик в мятом костюме. Мать Жени стоит у окна, сжимает сумочку, как оружие. Рита у двери, с телефоном, губы поджаты.

Настоящий разговор.

- Вы понимаете, что это конец вашей карьеры? - директор не кричал. Говорил устало, как будто уже сто раз это репетировал. - Учитель и ученица. Это статья. Если ей нет восемнадцати - вы сядете.

- Мне есть за кого бороться, - ответила я. Голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало.

- За кого? - мать Жени шагнула вперёд. - За мою дочь?! Которую ты совратила?!

- Я не совращала.

- Ты забрала её! Ты настроила её против меня! Ты разрушила нашу семью!

- У вас не было семьи, - спокойно сказала я. - Вы её избивали.

Повисла пауза.

Мать побледнела. Директор поднял руку.

- Так, всё. Я не для того вас собрал, чтобы разбираться в семейных склоках. У нас проблема. И её надо решать.

- И как вы предлагаете? - спросила я.

- Вы пишете заявление по собственному желанию. Сегодня. И исчезаете. Из школы, из города, из жизни Евгении.

- А если нет?

Директор посмотрел мне прямо в глаза.

- Тогда Евгению заберут органы опеки. Её мать уже подала заявление, что вы насильно удерживаете несовершеннолетнюю. Я, конечно, могу это заявление... потерять. Но только если вы сделаете правильный выбор.

Я почувствовала, как пол уходит из-под ног.

- Она несовершеннолетняя, - продолжил директор. - И свидетели подтвердят, что вы жили вместе. Это похищение, Валерия Дмитриевна. Похищение и совращение.

- Я люблю её!

- Это не имеет значения.

- Для меня имеет!

- А для суда - нет.

Мать Жени подошла ближе.

- Ты либо уходишь, либо моя дочь окажется в детдоме. Ты этого хочешь? Чтобы её забрали? Чтобы она никому не была нужна?

Я смотрела на неё и понимала, что выхода нет.

- Хорошо, - голос был чужой. - Я уйду. Но пообещайте, что с ней ничего не сделают.

- Обещаю, - сказал директор, но в глазах у него было пусто.

- И не смей к ней приближаться, - добавила мать. - Увижу - посажу.

Я вышла из кабинета на ватных ногах.

Я не плакала тогда. Не кричала. Просто дошла до дома, открыла дверь и...

И сказала Жене то, что сказала.

                       *     *     *

Я снова открыла глаза. По щекам текли слёзы. Я даже не заметила, когда начала плакать.

Я не ломала её. Я её защищала.

Но она этого не знает. И не узнает, потому что я не могу ей сказать.

Потому что если она попытается бороться, они её заберут.

Я вытерла лицо ладонью. Бесполезно. Слёзы всё равно катились.

Я потянулась к телефону, лежащему на тумбочке.

Экран загорелся.

1 пропущенный звонок. Соня.

И сообщение:

«Валерия Дмитриевна, здравствуйте. Нам надо поговорить. Я, кажется, знаю, чем вам помочь».

Я смотрела на экран.

Соня. Подруга Жени. Та самая девчонка, которая всегда смотрела на меня с подозрением, когда Женя только начала жить у учительницы. Которая явно знала больше, чем показывала.

Чем она может помочь?

Я набрала ответ:

«Приходи завтра. После обеда».

Ответ пришёл почти мгновенно.

«Уже иду. Буду через полчаса».

                       *     *     *

Соня не стала ждать.

Она пришла быстро, решительно, но когда я открыла дверь, девушка замерла на пороге.

- Ох, - выдохнула она, окинув меня взглядом. - Выглядите вы... плохо.

Я усмехнулась. Если бы Соня знала, насколько всё хуже, чем выглядит.

- Проходи.

Мы сели на кухне. Я машинально поставила чайник, но не стала заваривать чай. Просто стояла у окна, обхватив себя руками, и смотрела на улицу.

- Я знаю, что случилось, - начала Соня. - Ну... не всё. Но Женя мне рассказала достаточно.

- И что она рассказала? - я не обернулась.

- Что вы её выгнали. Что вы пришли из школы какая-то не своя и сказали, что всё кончено.

- Так и было.

- Но это же неправда! - Соня почти крикнула, но сдержалась. - Я же видела вас вместе! Это... это была не фальшь. Это настоящее было.

Я закрыла глаза.

- Не имеет значения.

- Имеет! - Соня встала. - Потому что Женя сейчас сходит с ума. Она думает, что вы её использовали. Что вы поиграли и бросили. Что всё, что между вами было, - враньё.

- Пусть так и думает.

- Вы вообще слышите себя?!

Я обернулась.

- Соня, если она узнает правду, ей будет хуже. Ей угрожает детдом. Понимаешь? Её мать подала заявление. Если я не исчезну, её заберут.

Соня замерла.

- Как... какое заявление?

- О том, что я насильно удерживала несовершеннолетнюю. Что я её совращала. Всё это враньё, но бумаги есть. И директор сказал прямым текстом: либо я ухожу, либо у Жени будут большие проблемы.

Соня медленно опустилась обратно на стул.

- Это шантаж...

- Да.

- И вы согласились?

- А что мне оставалось? - я впервые за разговор посмотрела на неё прямо. - Я не могу рисковать Женей. Я лучше потеряю её, чем сломаю ей жизнь окончательно.

Соня молчала.

Потом подняла глаза.

- А если я скажу, что нашла кое-что на директора?

Я нахмурилась.

- Что?

- Я не знаю, поможет ли это... но я кое-что накопала. День... почти два. Но я искала, потому что чувствовала, что тут что-то нечисто.

Соня полезла в карман куртки и достала сложенный листок.

- Что это?

- Пока не знаю точно. Но, кажется, у директора есть свои секреты. И если мы надавим правильно...

Она подняла на меня глаза.

- Мы сможем вернуть Женю.

Я смотрела на листок, и в груди впервые за эти страшные дни затеплилось что-то похожее на надежду.
_______________________________

Слов-1641

Ну что... я выдохнула. Давно не писала так тяжело.

Честно? Мне самой было больно это писать. Я переписывала сон Валерии несколько раз, и каждый раз внутри что-то сжималось. Так что я очень хорошо понимаю, что вы сейчас чувствуете. Мы все в одной лодке.

Но давайте ещё чуть-чуть потерпим. Всё наладится. Правда. Я не брошу их в этом холоде.

Порога на эту главу не будет. Не хочу вас мучить ожиданием. Я просто возьму пару дней на передышку - и выложу продолжение сама. Без условий. Потому что вы и так делаете для меня больше, чем достаточно.

А теперь два вопроса, которые мне не дают покоя:

- Как вы думаете, правильно ли Валерия поступила, что скрыла правду от Жени?

- Что, по-вашему, Соня накопала на директора?

Пишите в комментариях. Я читаю всё. Вы - моя опора. 💜