Чужая в двух мирах

ГЛАВА 31. У тайн нет надёжных замков

Нелегко было прийти в себя после случившегося. Около недели я провалялась в горячке, а когда мне стало чуть лучше, отбивалась от назойливых кумушек Ред-Ривер, жаждущих увидеть меня после освобождения из плена. Я запретила Фани пускать их даже на порог нашего дома, в особенности миссис Литтл. Наглая сплетница три раза штурмовала гостиную! Хвала Господу, Ричард так вовремя возвращался домой и отправлял непрошеную гостью домой вместе с её глупой дочерью Джорджианой.

Но как я ни пыталась спрятаться от окружающих меня людей, это у меня не получилось.

Немного оправившись, я стояла у окна, наблюдая за жизнью форта. Ничего особенного не происходило. Жители Ред-Ривер жили своими обычными хлопотами. Глядя на суматоху узких улочек, я вспоминала любимого. Боль от его потери терзала моё сердце, разрывая его в клочья. Я уже готова была волчицей выть от тоски по Железному Перу, как, тихо постучавшись, вошла Фани.

- Миссис Монтгомери, к вам пришла мисс Джилл Литтл, - доложила горничная.

- Скажи, что мне нездоровится, - не оборачиваясь, сказала я.

- Поздно, Лили, я уже здесь! - голос подруги раздался за спиной, а после и хлопок дверью.

Она выпроводила горничную из спальни.

- Тебе не говорили, что врать нехорошо? - задиристо хохотнула она, подходя ко мне.

Меньше всего мне хотелось разговаривать о роли лжи в нашей жизни, но всё же я повернулась к ней лицом. Растянув губы в подобии улыбки, тяжело вздохнула. Вот наглость и настойчивость Джилл унаследовала от своей вздорной мамаши. Ворваться в дом без приглашения, да ещё и обличать хозяйку во лжи - вопиющая наглость! Хотелось высказаться по этому поводу, но сил на выяснение отношений не было, и я промолчала.

- Джилл, сейчас я даже говорить не хочу, - отходя к креслу, сказала я.

Подруга следом. Усевшись на кровать напротив меня, Джилл вскинула брови вверх, изображая удивление.

- Лили, а ты слишком бледна! - всплеснула ладонями она. - Срочно на солнце и дышать воздухом!

О нет! Только не это! Хотелось уже кричать. Идти на улицу в это осиное гнездо я не хотела. Правда, уже было поздно сопротивляться. Подруга подскочила, ухватила за мою руку и потянула за собой.

Выбравшись на улицу, я перестала упираться, чтобы проходящие мимо люди не подумали, что Джилл пинками вытолкала меня из дома. Собственно, так оно и было! Стоя посередине пыльной дороги, я хотела вцепиться руками в её довольное лицо.

- Погода прекрасная, а ты сидишь в четырёх стенах, Лили, - говорила, чуть ли не торжествуя, Джилл. - Идём, прогуляемся!

Подхватив меня под локоть, теперь подруга тащила вперёд. С неохотой передвигая ноги, я шла рядом с ней, стараясь не смотреть по сторонам на людей вокруг нас. Со мной здоровались - я здоровалась, но при этом не поднимая глаз с земли. Мне почему-то казалось, что жители Ред-Ривер злорадствовали, глядя на меня. Для них моё пленение стало настоящим событием, и их языки без устали плясали, рассказывая в подробностях, как дикие ирокезы позабавились с женой полковника. За несколько дней до этого мне довелось услышать разговор Фани со своим ухажёром - сержантом Виллоу. Он хвастался, как заткнул пару таких грязных ртов.

Прогулка закончилась у кузни. Голос Галчонка заставил меня оживиться и вспомнить, что кому-то сейчас намного хуже, чем мне. Маленькая девочка бежала к нам и плакала:

- Мисс Джилл, а папа опять не отходит от своей наковальни.

Когда мистер Дане узнал о гибели жены, он кричал так громко и рвался убить всех индейцев без разбора, что его чуть не скрутили пятеро солдат. Несколько дней он пил, а потом принялся ковать оружие. Детей совсем забросил, пропадая днями в кузне. Джилл вызвалась сама смотреть за сиротами, пока их отец справляется с горем, обрушившимся на него.

Подруга подняла малышку на руки.

- Идём к нему, милая, - сказала она Галчонку.

В кузнице нечем было дышать. На улице жара, а там от плавильной печи и вовсе пекло. Весь мокрый от пота, муж Сары молотил молотом по раскалённому докрасна железу.

- Мистер Дане! - громко позвала Джилл.

Он и ухом не повёл. Продолжал молотить.

- Мистер Дане! - звала она без результата.

Я подошла ближе к кузнецу.

- Саймон, - позвала я его по имени.

Кузнец вздрогнул и замер на мгновение. Со смертью жены его так никто не называл.

Медленно опустив молот, он повернулся к нам.

Вот кто был достоин настоящей любви. Многие годы Саймон Дане жил один и, только встретив свою маленькую Сару, познал нежность и заботу. Он дарил нерастраченные чувства единственной женщине - своей жене. Никогда не изменял ей. Оберегал её. Радовался каждому их ребёнку. И за что ему такая несправедливость?

Мне было жалко мистера Дане.

- Мистер Дане, вы опять ничего не ели. Не выходите из своей кузницы, - журила его Джилл. - Ладно, о себе не думаете, но о детях своих подумайте. Вы потеряли жену, а они - мать. Неужели вы хотите, чтобы они стали круглыми сиротами? Ведь, так изматывая себя работой, вы отправитесь вслед за Сарой.

Дочь миссис Литтл была строга с убитым горем вдовцом. Он опустился на скамью рядом с наковальней и закрыл лицо руками. Нет, мистер Дане не заплакал. Он просто сидел и шумно сопел.

Смотреть на мужа Сары было невыносимо больно. Я подошла к нему и положила руку на его плечо в утешение.

- Она была мне подругой, Саймон, - сама с трудом сдерживая слёзы, говорила я. - Если бы я могла вернуть её, то, не задумываясь, отдала бы за это всё. Даже свою жизнь. Я знаю, как вам больно. Я тоже потеряла любимого мне человека. И чтобы ни говорили, эта боль со временем не утихнет. Она станет частью вас и вашей жизни. Вы просто научитесь жить с этой болью.

Огромная ладонь кузнеца накрыла мою ладонь на его плече.

- Спасибо, миссис Монтгомери, - тяжело вздохнув, сказал он.

- Но вы счастливее меня, - прошептала я, утирая слёзы. - У вас осталась частица Сары. Она - в ваших детях. Берегите их, Саймон.

Широкие плечи вдовца задёргались. Он заплакал, а вместе с ним и мы.

От мистера Дане мы ушли ближе к вечеру. Он провожал нас, держа на руках Галчонка.

Не знаю, может, мои слова вернули Саймона к жизни или чуткое участие мисс Джилл, но он больше так не убивался. А через несколько дней уже гулял со своими детьми за стенами форта. Я снова слышала радостный детский смех, который возвращал меня в прошлое, где осталась моя лучшая подруга Сара.

С уходом близких мне людей жизнь не остановилась. Она продолжалась и во мне.

В конце месяца мои лунные дни не начались, как обычно. До этого задержка была лишь однажды - последствие, которое мне пришлось испытать в хижине Старой Мэй. Только в этот раз я не стала искать способы избавиться от беременности. Я испытала неподдельную радость, что частица Железного Пера растёт во мне. То, что это ребёнок моего любимого, я не сомневалась, хотя по срокам подходил и Ричард. За день до моего похищения я была с полковником. Правда, наши отношения плодов не давали уже почти год. А стоило провести одну ночь с братом Сары, как я тут же понесла.

Прижимая руку к животу, я вспомнила слова шаманки. Духи даруют мне дитя, когда в моей душе не будет ненависти. Обнимая моего дикаря, я забыла о своей ненависти и желании отомстить брату с Гарри. Рядом с любимым мне было важно только то, что я чувствовала к нему. Всё остальное стало ненужным и лишённым всякого смысла. Я поняла, что в нашей жизни ничего не имеет значения, кроме любви. И во мне рос плод нашей любви с Железным Пером. Разве большего счастья я могла себе желать после всего, что со мной произошло? Нет. Я о большем и не просила. Я была безмерно и безумно счастлива!

У тайн нет надёжных замков. Особенно если эта тайна двоих и более человек. Так говорила ворчливая Тара, когда отчитывала горничных-рабынь. Её слова мне врезались в память, и стоило появиться первым признакам беременности, как правдивость нравоучения рабыни подтвердилась.

После моего возвращения Ричард не подходил к нашей спальне и на шаг, предпочитая спать в кабинете на маленьком диване. Отношения мы не выясняли. Просто обменялись молчаливыми упрёками, поглядев с укоризной друг на друга. Я злилась на полковника, что он стал причиной стольких смертей. Ричард считал себя обманутым «мужем» и к тому же спасённая «жена» не оценила его благородных и самоотверженных порывов. Он снова обвинил меня во всех смертных грехах, при этом оправдав себя. Моё недомогание ещё сыграло не последнюю роль в охлаждении между нами. Нам бы выяснить отношения сразу и расставить точки над i, но время было упущено. Мы не ругались, но и не разговаривали, как раньше.

Всё-таки полковник Монтгомери очень тяжёлый человек. Ему легче оградиться от возникших проблем в семье, чем решать их. Думаю, его жене Марджери было сложно с ним. Немало она пролила слёз, пытаясь проглотить обиду и равнодушие со стороны супруга. Только я не леди и не его жена. Молчать долго мне не хотелось, и, когда представился шанс, я высказала всё, что наболело в моей израненной потерями душе.

Я стояла над фарфоровым тазиком для умывания - мой завтрак попросился наружу. Чуть успев добежать до спальни, я оставила дверь открытой. Мне было так плохо, что идущего за мной Ричарда я не заметила. Муж напомнил о себе, закрыв за собой дверь.

Глухой щелчок заставил меня вздрогнуть и обернуться.

- Ты изменилась, Лили, - говорил полковник, бегая по мне взглядом. - Я бы хотел знать, кто или что причина таких перемен.

- Ричард, - прошептала я - новый приступ рвоты не дал мне договорить.

Меня выворачивало наизнанку, а он стоял и терпеливо ждал, когда я смогу ответить на вопрос. В те минуты мне меньше всего хотелось обсуждать перемены во мне. Когда стало лучше, я снова посмотрела на полковника. Он сложил руки на груди, сдвинув брови, глубоко дышал. Весь его вид кричал, что без ответов на свои вопросы он не сдвинется с места.

Я давно уже решила, какую правду скажу Ричарду. Мою тайну знал только один человек, и, к сожалению, его уже не было в живых.

- Да, Ричард, я изменилась, - я пыталась восстановить сбившееся дыхание. - А как не измениться, когда на моих глазах убили лучшую подругу? Меня похитили дикари и, как животное, на верёвке тащили через весь лес. Я слышала крики сжигаемого заживо английского солдата, стоны пытаемых воинов гуронов и дикое ликование толпы, участвующей в этих изуверствах. Я тряслась от страха, ожидая такой же участи, как и те несчастные. Только появление Железного Пера избавило меня от судьбы, что уготовил мне Ястреб, парящий в небе. И после всего этого ты говоришь мне: «Ты изменилась!»

Лучшая защита - это нападение. Я должна была отвлечь полковника от главной причины моих перемен, а сделать это можно было, только припомнив ему его же грехи.

- Но ты не спрашиваешь: «Кто виноват в этом?»

Мой «муж» не выглядел уже таким уверенным, как мгновение назад. Прищурившись, он смотрел на меня. Видно, пытался понять, что я имею в виду, говоря всё это.

В первый день моего освобождения он сам сказал мне, что вина за случившееся полностью лежит на мне. Ведь если бы я осталась в форте, то и похищения бы не было. Проще говоря, я сама нашла себе проблемы на свою голову. Он - герой! Собрал добровольцев для вылазки на территорию врага, чтобы освободить нерадивую жену. Я же неблагодарная убивалась на глазах у всех по какому-то индейцу, вместо того чтобы прыгать от счастья и осыпать словами любви своего спасителя и мужа. Я выставила его дураком, что послужило причиной новых сплетен в форте. Мои слёзы подтвердили преступную связь с дикарём.

- И кто же виноват?! - ухмыльнулся полковник, разведя руки в стороны.

- Ты, Ричард, - ответила я, - вернее, твои поступки в прошлом.

С его лица тут же слетела маска высокомерия. Полковник понял, о чём пойдёт речь. Пришло время мне обвинять его благородство.

- Ты прекрасно знал Ястреба, парящего в небе, - покачала я головой, наблюдая, как прищуренные глаза «мужа» округляются. - Вы даже были друзьями, пока ты не оскорбил его сестру. Ястреб, парящий в небе, пришёл отомстить тебе. Он похитил меня, думая, что я твоя жена. Ты забрал у него сестру, а он решил забрать у тебя жену, ради которой ты бросил Быстроногую Лань. Ричард, ты бросил беременную девушку и уехал в Англию.

Мои слова стали для него шоком. Полковник Монтгомери бледнел на глазах.

- Что? - переспросил он, не веря своим ушам. - Этого не может быть. Я не знал. Она не говорила. О, Господи! Где она? А ребёнок? Что с ним?

Сыпались на меня его вопросы.

Значит, Быстроногая Лань не сказала ему о своей беременности. Немудрено. Любящие женщины не хотят привязывать к себе мужчин только детьми. Они надеются, что их избранники останутся с ними по зову сердца, а не долга. Ричард не любил сестру вождя, раз оставил её, как только представилась возможность. Бедная девушка, что она испытала, поняв, как мало значила для своего любимого! Но время всё расставило по своим местам. Ричарду провидение отплатило сполна. Он хотел наследников и не получил их. Может, слёзы оставленной им любовницы увидел наш Бог. Жаль только, что расплата полковника Монтгомери коснулась и ни в чём не повинных людей.

- Быстроногая Лань умерла сразу после родов, а твой сын... - я не успела договорить, как он подскочил ко мне.

- У меня сын?! - чуть не крича, говорил Ричард, схватив меня за плечи. - Ему сейчас где-то около семнадцати лет.

- Было, - отведя глаза в сторону, сказала я. - Он недавно погиб в войне племён. Он был воином, как и ты.

Я не стала говорить Ричарду всей правды о смерти его сына, опасаясь непредсказуемой реакции на эту страшную новость. Всё-таки это было бы жестоко с моей стороны и даже глупо. Жестоко потому, что, обретя сына, он тут же узнал бы об обстоятельствах смерти отпрыска. Сын погиб от стрелы Железного Пера, участвуя в набеге на форт и пытаясь изнасиловать любовницу настоящего отца. Глупо потому, что после моего признания Ричард мог в порыве гнева придушить меня. Или не мог? Я не была уверена в силе его самоконтроля. Так что моё чувство самосохранения настоятельно рекомендовало мне опустить некоторые подробности.

- Воином, - по-волчьи протяжно завыл Ричард, прежде чем отпустить меня. - Он был ещё мальчишка. Семнадцать лет.

- Здесь взрослеют рано, - напомнила я ему его же слова, сказанные мне на дороге к Ред-Ривер.

- Да, - согласился Ричард, отходя.

Он грузно упал в кресло возле нашей кровати. Закрыв лицо руками, глубоко вздохнул, словно пытался сдержать подкатившие к горлу слёзы. Сегодня у полковника Монтгомери был тяжёлый день и предстоит ещё тяжелее.

- Ты, наверное, считаешь меня чудовищем? - спросил он, не открывая лица. - Может, так оно и есть, Лили. Нам не всегда удаётся поступать по совести. Я любил её, но недостаточно сильно, чтобы пойти против желания отца, - начал Ричард свою исповедь. - Как я уже говорил, Лили, я младший сын в семье. Отец купил мне эполеты и сказал: твоя жизнь в твоих руках. Так оно и было, пока мой старший брат не погиб от рук грабителей на Сэвен Дайалз. Одному Богу известно, что он там делал. Не лучшая улица Лондона, кишащая шлюхами, воришками, убийцами и всяким отребьем. Энтони не оставил наследника. У них с Вивьен за семь лет брака три дочери и ни одного мальчика. Отец тоже отличился. Вложился в торговлю восточными специями, но торговые корабли из Индии попали в шторм. Груз испортился, и отец обанкротился. Кредиторы требовали погашения долгов. Папа не нашёл ничего лучше, как женить меня на выгодных условиях. Я не мог отказаться, иначе наша семья потеряла бы землю и родовой замок в Уэльсе в графстве Глостершир, особняк в Лондоне. Но самое ужасное - мы потеряли бы честное имя графов Шеффилд, - он наконец отнял руки от своего лица и поднял глаза на меня. - Как видишь, выбора у меня не было. Я предлагал ей поехать со мной. Быстроногая Лань ничего не сказала мне, а утром, проснувшись, я не нашёл её рядом. Она ушла. Если бы я знал, что она носит моего ребёнка, я бы отказался от всего на свете ради неё и своего сына.

Слушая другую версию уже знакомой мне истории, я ещё больше посочувствовала Быстроногой Лани. Она сделала сложный выбор в своей жизни. Любящая женщина оставила Ричарда, чтобы он потом не пожалел о своём поспешном решении остаться с ней. А сам полковник такой жалости во мне не вызвал. Он предложил сестре Ястреба, парящего в небе, статус любовницы, а не жены. То же, что и предлагал мне. Такие женщины, как мы, недостойны носить благородный титул графов Шеффилд. Мы можем надеяться только на место в его постели. Как же это мерзко! Что я и высказала ему.

- Ты оскорбил её чувства, Ричард, как сейчас оскорбляешь мои.

Он усмехнулся.

- Твои-то как я оскорбляю? - в его голосе звучали отчётливо нотки сарказма.

- Мои? - таким же тоном сказала я. - Ты смеешь упрекать меня в своих гнусных подозрениях. Для жителей форта я твоя законная жена, а ты флиртуешь с Джорджианой. И при этом выходишь из себя, стоит кому-то вспомнить Железное Перо. Он спас меня, Ричард. Если бы не он, то я не знаю, что со мной было бы в руках твоего давнего друга.

Смех полковника оглушил меня. Я ожидала другой реакции на свои слова, но не срывающегося смеха.

- И поэтому ты ему отдалась?! Сгорая от чувства благодарности, позволила дикарю наставить мне рога?! Да? - уже гневно смотря на меня, говорил Ричард.

Мужчины всегда склонны всё преувеличивать, когда дело касается их соперников и жён. В том, что эти обвинения основаны лишь на домыслах, я была твёрдо уверена. Тайна ночи в пещере известна только нам с Железным Пером. И открывать её я не собиралась не только на исповеди, но и на предсмертном причастии. Так что, гордо выпрямившись, я поставила обнаглевшего любовника на место.

- Рога наставляют мужьям, а ты мне не муж.

- Для жителей форта я твой муж! - повторил он мои ранее сказанные слова.

- И, Лили, я не только рогоносец, но и дурак! Ведь мою жену обрюхатили дикари! Об этом уже судачат в каждом доме Ред-Ривер. «Миссис Монтгомери заметно поправилась, побывав в гостях у индейцев», - передразнивал он сплетниц. - «У миссис Монтгомери нет аппетита по утрам, видно, индейцы напихали в неё столько горячих закусок, что хватило с лихвой. Миссис Монтгомери теряет сознание, потому что она...»

- Хватит! - остановила я тираду лживых сплетен.

И Ричард замолчал. Его глаза убивали меня злобой сильнее, чем повторение слов миссис Литтл. В том, что это её языка дело, я не сомневалась. Только у неё хватает фантазии так гадко описывать детали прелюбодеяния, словно сама там присутствовала.

Один обморок на улице стал поводом для сплетен, в которых впервые была доля правды. Я действительно беременна, но моя беременность - не заслуга всех индейцев.

Оправдываться я не собиралась. Но и отрицать очевидное - тоже. Я просто решила не говорить, кто отец ребёнка. Он мой, и это главное. Всё остальное не имеет значения.

- Когда-нибудь у миссис Литтл отсохнет язык, - стараясь держать себя в руках, сказала я. - Да, я беременна, Ричард, и если бы ты был более внимательным, то заметил бы это намного раньше, чем она. Думаю, и Быстроногая Лань уже носила твоего ребёнка, когда уходила от тебя.

- Он мой? - в его голосе была надежда. - Если мой, я женюсь на тебе.

Какая радость! Он женится на мне. Только теперь мне этого было не нужно. Вынужденный брак - сомнительное счастье для женщины в моём положении. После того как я получу своё наследство, я смогу сама позаботиться о своём ребёнке. А что репутация будет разбита в пух и прах - так это и так уже произошло. Чего бояться?

- Если... - улыбнувшись, повторила я. - Вот видишь, ты уже сомневаешься. И твои сомнения не развеются, даже утверждай я обратное. Ричард, ты поверил сплетнице миссис Литтл, и мои слова уже ничего не изменят. Ростки сомнения и недоверия уже глубоко въелись в твоё сердце, так что я даже не хочу пытаться переубедить тебя. Не хочу оправдываться в том, чего не совершала.

- Лили, только скажи: он мой? - сделав шаг навстречу мне, умолял полковник.

Я отступила, чтобы не соприкоснуться ненароком с ним. Не хотела ощутить его дыхание на своём лице. Ведь если бы Ричард подошёл ещё ближе, то наш разговор закончился бы в его объятиях. Такого продолжения я меньше всего желала. Только не в тот день.

- Мне не нужен муж, Ричард, - обходя его, говорила я. - Мне нужен мужчина, любящий меня.

Я ушла из спальни, оставив полковника наедине со своими сомнениями. Какое бы решение он ни принял - оставить меня или остаться со мной, - я была готова к любому.

Этой же ночью Ричард пришёл ко мне. Раздевшись, лёг рядом. Обнял и прошептал:

- Я не могу отпустить тебя. Теперь не могу.

Утром прибыл гонец из Джеймстауна с письмом. Читая его, я чуть не лишилась чувств, когда увидела свою фамилию. Новый губернатор требовал незамедлительно прибыть полковнику Монтгомери и мисс Дарлингтон в Сент-Огастин.

Воистину у тайн нет надёжных замков. Всё тайное рано или поздно становится явным.