Повесть о конце света

Битва титанов на исходе сил

Форма «Адамас» превратила Зевса в истинное воплощение разрушения. Воздух вокруг него раскалился до предела, а от каждого шага титанового тела каменная арена Вальгаллы стонала и крошилась. Не теряя ни мгновения, верховный бог Олимпа ринулся вперед, обрушив на Адама шквал, превосходящий всё, что было до этого. Тысячи, десятки тысяч смертоносных ударов в секунду слились в сплошную, неразличимую стену божественной ярости.

Адам принял этот вызов. Его «Очи Господни» работали на пределе своих мистических возможностей. Первый Человек двигался с невиданным изяществом, уклоняясь от сокрушительных кулаков в считанных миллиметрах и тут же возвращая Зевсу точно такие же чудовищные контратаки. Кастет валькирии Регинлейв раз за разом выбивал искры и божественную кровь из плотного тела бога.

Но ультимативный дар Адама имел свою страшную цену. Безумный темп Зевса и непрерывная, колоссальная перегрузка от копирования божественной энергии начали сжигать нервную систему Первого Человека. Радужки его глаз, прежде сиявшие чистым небесным светом, начали тускнеть, покрываясь сеткой лопнувших капилляров. Вскоре из уголков глаз Адама побежали тонкие, струящиеся дорожки алой крови. Его зрение стремительно угасало, а мозг плавился от напряжения.

Тьма и первобытный инстинкт

Зевс, чьё тело также разрывалось изнутри от нестабильной формы «Адамас», сквозь пелену боли заметил, что соперник начинает сдавать.

— Твои глаза... они ведь уже ничего не видят, малец?! — утробно взревел Зевс, усиливая натиск и вкладывая последние остатки божественной мощи в свои кулаки.

В этот критический момент одна из капель багровой крови, сорвавшаяся с разбитого лица Зевса, пролетела сквозь хаос ударов и попала Адаму точно в левый глаз. Это стало последней каплей. Божественные «Очи Господни» окончательно перегорели, погрузив мир Первого Человека в абсолютную, непроглядную тьму. Адам полностью ослеп.

Оставшись без своего главного оружия, Адам пропустил первый сокрушительный удар, затем второй, третий. Зевс с яростью дикого зверя принялся избивать беззащитного, казалось бы, человека, ломая его кости и окрашивая арену кровью. Люди на трибунах в ужасе закрывали глаза, Ева закрыла лицо руками, рыдая от невыносимой боли за своего мужа.

Но Адам не упал. Когда Зевс замахнулся для очередного удара, Первый Человек, повинуясь чистому, первобытному инстинкту и обострившемуся слуху, резко выбросил руку вперед. Его пальцы намертво впились в седые волосы Зевса, намертво фиксируя бога перед собой.

— Попался... — тихо прошептал Адам.

Не давая Зевсу вырваться, ослепший Отец Человечества начал наносить сокрушительные удары вслепую, вколачивая кастет в тело врага с прежней, пугающей силой. Боги и люди замерли, глядя на эту жуткую, кровавую мясорубку в центре арены. Зевс, хрипя от боли и недоумения, продолжал бить в ответ.

— Зачем?! — сквозь кашель кровью выкрикнул Зевс, безуспешно пытаясь освободить свою голову из стальной хватки смертного. — Тобой ведь движет не месть! И не ненависть ко мне! Зачем ты так отчаянно бьешься за этих ничтожных существ на трибунах?!

Адам на секунду приостановил свой кулак, и на его окровавленном, избитом лице появилась мягкая, бесконечно теплая улыбка.

— Ненависть?.. Месть?.. Мне это не нужно, — его голос звучал чисто и спокойно, перекрывая гул Вальгаллы. — Там, на трибунах... плачут мои дети. А разве отцу нужна какая-то глупая причина, чтобы защитить своих детей?

С этими словами он нанёс очередной мощнейший удар.

Подвиг, застывший в вечности

Внезапно на арене воцарилась оглушительная, звенящая тишина. Удары прекратились.

Зевс, тяжело и хрипло дыша, обессиленно рухнул на колени. Его жуткая форма «Адамас» сдулась, возвращая ему вид дряхлого, изможденного старика. Верховный бог Олимпа едва держался, чтобы не потерять сознание. Он поднял взгляд на Адама, который всё так же неподвижно стоял перед ним с поднятым кулаком, и тихо произнес:

— Твоя взяла, малец... Если бы это была битва на выносливость... я бы проиграл.

Трибуны людей уже готовы были разразиться победным криком, но к Адаму медленно, с дрожью в ногах подошел ведущий Хеймдалль. Он взглянул на Первого Человека, протянул руку, чтобы проверить его пульс, и в ужасе отпрянул.

— О-он... он не дышит! — закричал Хеймдалль в свой рог Гьяллархорн. — Невероятно! Проверить время смерти невозможно, но... Отец Человечества, Адам... скончался от разрыва сердца ещё несколько минут назад, посреди боя! Его тело продолжало сражаться и наносить удары чисто на силе своей несокрушимой воли, будучи уже мертвым!

Ева на трибунах разрыдалась, упав на грудь своим сыновьям, Каину и Авелю. Миллиарды людей по всему амфитеатру погрузились в глубокий, безутешный траур.

В ту же секунду тело Адама начало медленно бледнеть. Его правая рука, на которой был зажат кастет, вспыхнула зеленым светом. Седьмая валькирия, Регинлейв, на мгновение обрела свой человеческий облик, с нежностью и почтением взглянув на Первого Человека. Их души, выполнившие свой долг до самого конца, начали рассыпаться на миллиарды сверкающих золотых и зеленых искр, навсегда исчезая в небесах Вальгаллы.

Хеймдалль, с трудом сглатывая ком в горле, объявил финал: — Второй раунд Рагнарёка завершен! Победитель — Зевс! Счет становится 2:0 в пользу Богов!

Люди плачут, утирая слезы гордости и скорби. Но среди этого траура родилось нечто новое, чего боги боялись больше всего. Надежда. Ведь теперь всё мироздание увидело: верховный владыка вселенной стоял на коленях, истекая кровью перед простым смертным. Боги уязвимы, и люди были готовы доказать это в следующем раунде.