Мой Наёмник. Кан У Ён . Слабый Герой 1 сезон

После того безумного предрассветного часа на пляже в жизни Ли Джэ Ин началась какая-то совершенно новая, непривычно спокойная и размеренная полоса.

Школа, которая ещё неделю назад казалась ей настоящим полем боя, где за каждым углом подкарауливала опасность, вдруг превратилась в безопасное, даже скучное место.

Хан У Сок после той показательной расправы на складе вообще перестал появляться в стенах учебного заведения — поговаривали, что его влиятельные родители спешно перевели его в другую частную школу от греха подальше.

А Хён Мин со своими неизменными подружками при одном только виде «сеульской» теперь послушно вжимались в стены коридора, испуганно перешёптывались и мгновенно отводили глаза, стараясь стать как можно незаметнее.

Страх перед Кан У Ёном сделал своё дело — её оставили в абсолютном, звенящем покое.

И это дало Джэ Ин возможность наконец-то вздохнуть полной грудью.

Постепенно ледяная стена, которой она отгородилась от одноклассников, начала таять.

В классе, где раньше её считали высокомерной чужачкой, нашлись нормальные девчонки, которые просто боялись подходить к ней из-за козней и угроз Хён Мин.

Теперь же, когда главная стерва школы была повержена и забилась в угол, к Джэ Ин на переменах начали несмело подсаживаться одноклассницы.

Они угощали её клубничным молоком, расспрашивали про жизнь в Сеуле, делились местными школьными сплетнями и обсуждали новые дорамы.

Джэ Ин ловила себя на мысли, что впервые за всё время, проведённое в этом провинциальном городке, она чувствует себя обычной, нормальной старшеклассницей, у которой есть подруги, с кем можно просто посмеяться на перемене.

Но самым удивительным, почти сюрреалистичным было то, что происходило между ней и Кан У Ёном.

Они, конечно, не держались за руки у всех на виду в школьных коридорах, не обменивались ванильными сообщениями и не кричали о своих отношениях на каждом углу — У Ён оставался всё тем же невозмутимым, хмурым и молчаливым парнем в неизменной серой олимпийке, которого по-прежнему до смерти боялся весь район.

Но его нежность проявлялась в таких едва заметных, скрытых от чужих глаз мелочах, от которых у Джэ Ин каждый раз сладко замирало сердце и перехватывало дыхание.

Теперь он пришёл в школу на постоянной основе, практически забросив свои привычные многодневные прогулы, хотя на уроках всё так же лениво подпирал голову рукой и смотрел в окно.

Но стоило Джэ Ин обернуться, как она тут же натыкалась на его тёмный, глубокий и внимательный взгляд.

Эта их ментальная связь во время скучных лекций учителей стала для них двоих личным секретом.

У Ён не улыбался, но в его глазах больше не было того первобытного, опасного огня — там читалась глухая, надёжная забота.

А после уроков начиналось самое лучшее время.

Как только звенел последний звонок, У Ён, не говоря ни слова, подходил к её парте, упрямо перекидывал лямку её рюкзака через своё широкое плечо и ждал, пока она соберётся.

Школьники на задних рядах тут же затихали и начинали подозрительно шептаться, провожая их взглядами, но этой парочке было абсолютно плевать на чужие слухи.

Они выходили из душного здания школы и медленно шли по улицам.

У Ён намеренно выбирал самые безлюдные, тихие переулки, скрытые тенистыми кронами деревьев.

И как только они оказывались подальше от любопытных глаз, его сильные, тёплые пальцы аккуратно, но властно переплетались с её пальцами.

Больше не было той колючей, враждебной дистанции, что разделяла их в самом начале.

В один из таких душных, жарких дней они решили зайти в тихий городской парк, где обычно почти не было людей в это время.

Солнце нещадно палило, и Джэ Ин чувствовала, как футболка неприятно липнет к спине.

Они устроились на деревянной лавочке в самой глубине парка.

У Ён молча поднялся, оставил свой рюкзак рядом с ней и куда-то ушёл, не посчитав нужным отчитаться.

Джэ Ин проводила его взглядом и устало прислонилась головой к спинке скамейки, прикрыв глаза от усталости.

Голова после тех событий на складе всё ещё иногда давала о себе знать лёгким головокружением, хотя синяки на лице уже практически сошли благодаря мазям.

Минут через пять У Ён вернулся.

Он подошёл со спины совершенно бесшумно, так что Джэ Ин даже не успела среагировать, как к её горячей от жары щеке резко прижалось что-то леденяще-холодное.

— Ай! — вскрикнула Джэ Ин от неожиданности, мгновенно распахивая глаза и испуганно дёргаясь в сторону.

Над ней стоял У Ён, удерживая в руке запотевшую баночку железной минералки, с которой крупными каплями стекала вода.

На его лице промелькнула та самая редкая, едва заметная, но такая тёплая ухмылка.

— На, попей, сеульская, — буркнул он, обходя лавочку и усаживаясь рядом. — А то сидишь тут сонная, красная как помидор варёный. Ещё в обморок мне здесь упади, опять на руках тебя тащить придётся.

— Я не красная! Это от жары! — обиженно заворчала Джэ Ин, отбирая у него ледяную жестянку и тут же прижимая её к своей пылающей щеке, блаженно зажмурившись от контраста температур. — И вообще, мог бы просто предупредить, а не подкрадываться как ниндзя. У меня чуть сердце не выпрыгнуло.

— Было бы из-за чего прыгать, — хмыкнул парень, вытягивая длинные ноги вперед и лениво откидываясь на спинку скамьи.

Он засунул руки в карманы брюк и посмотрел на чистое небо, щурясь от яркого света.

— Ты пугливая какая-то стала. Раньше вон на заброшках со мной огрызалась, страх вообще не знала. Куда делась та боевая девица?

Джэ Ин открыла баночку, сделала несколько жадных глотков прохладной воды, чувствуя, как приятная свежесть разливается по телу, и повернула голову к парню.

Она внимательно окинула взглядом его профиль.

Синяк на его скуле уже почти полностью затянулся, оставив лишь едва заметный желтоватый след, а вот костяшки правого кулака всё ещё были заклеены тонкими полосками телесного медицинского скотча.

Она поставила минералку на скамейку, осторожно протянула свою руку и несмело коснулась его правой ладони, лежащей на его колене.

У Ён на секунду замер, его плечи едва заметно напряглись от этого неожиданного жеста, но он не убрал руку.

Наоборот, он медленно вытащил её из кармана, позволяя Джэ Ин полностью перехватить свои пальцы.

Джэ Ин аккуратно, подушечкой большого пальца, провела по шероховатому медицинскому скотчу на его сбитых костяшках, стараясь не нажимать слишком сильно.

— Ещё болит? — тихо, с затаённым чувством вины спросила она, глядя исключительно на их руки. — Это ведь... из-за меня тебе пришлось туда лезть. Если бы я не пошла на ту дурацкую подработку, если бы не...

У Ён резко прервал её, не дав договорить эту упадническую тираду.

Он с глухим коротким смешком развернул свою ладонь и крепко, уверенно сжал её маленькие, хрупкие пальцы в своей широкой и мозолистой руке, полностью перехватывая инициативу.

— Эй, сеульская, хорош нести чушь, — его голос, обычно ленивый и грубоватый, сейчас прозвучал непривычно мягко, с каким-то глубинным, хриплым давлением.

Он чуть повернулся к ней всем корпусом, словно закрывая её своей широкой спиной от остального мира и случайных прохожих.

— Болит? Из-за тех жалких придурков У Сока? Пф, да я их даже не заметил, так, размялся немного. Мои кулаки и не такое видели. Так что забей свою голову чем-нибудь другим. Например, учёбой своей.

— Я серьёзно, Кан У Ён, — Джэ Ин наконец подняла на него глаза, встречаясь с его потеплевшим взглядом. — Спасибо тебе. За то, что пришёл.

У Ён на мгновение отвёл взгляд в сторону, и Джэ Ин готова была поклясться, что кончики его ушей снова едва заметно порозовели, как тогда на пляже после поцелуя.

Он шумно выдохнул сквозь зубы, поудобнее перехватил её ладонь и потянул на себя, заставляя девушку придвинуться ближе.

— Живая, целая сидишь рядом — вот и всё, что мне нужно, — тихо, почти интимно процедил он, утыкаясь подбородком в макушку Джэ Ин. — Больше я тебя ни к каким сомнительным местам и близко не подпущу. Будешь под моим личным надзором ходить. Поняла, шпионка?

Джэ Ин лишь тихо хмыкнула, уткнувшись носом в его плечо.

В нос моментально ударил уже ставший таким родным и успокаивающим запах его куртки — смесь стирального порошка, прохлады и едва уловимого сигаретного дыма.

Она закрыла глаза, чувствуя, как внутри неё разливается абсолютное, безграничное счастье.

Ей казалось, что этот покой, эта его скрытая, неумелая, но такая честная нежность будут длиться вечно.

Она и подумать не могла, что всего через несколько недель в их хрупкий, только что построенный мир ворвётся человек из её прошлого, и всё это хрупкое счастье с треском разлетится на мелкие осколки...