21 часть
Первое, что почувствовал Хёнджин, открывая глаза, — тепло. Тяжёлое, надёжное тепло чужого тела, прижимающегося к его спине. Рука Феликса лежала на его талии, пальцы чуть сжимали ткань футболки, которую тот, видимо, надел на него ночью, чтобы Хёнджин не замёрз.
Второе — запах. Смесь их феромонов, сладковатый аромат постели, лёгкая нотка кофе, оставшаяся со вчерашнего вечера. И самое главное — запах Феликса. Тёплый, кофейный, с оттенком белого шоколада, феромона самого Хвана. Запах, который хотелось вдыхать бесконечно.
Хёнджин лежал неподвижно, боясь спугнуть этот момент. Вчерашняя ночь всплывала в памяти отрывками: прикосновения, шёпот, взгляды. Никакой неловкости. Никаких сожалений. Только чистое, светлое счастье.
Ф: Ты не спишь? — раздался сзади хриплый со сна голос.
Хёнджин вздрогнул от неожиданности, но тут же улыбнулся, чувствуя, как губы Феликса касаются его затылка.
Х: Только что проснулся.
Ф. Врёшь, — Феликс усмехнулся, вдыхая запах его волос. — Ты дышишь по-другому, когда не спишь. Я уже полчаса наблюдаю за тобой.
Х: Полчаса? — Хёнджин попытался перевернуться, но Феликс только крепче прижал его к себе.
Ф: Мм. Ты так красиво сопишь. И шевелишь губами во сне. Как ребёнок.
Х: Я не соплю! — возмутился Хёнджин, но в его голосе не было злости, только притворное негодование.
Феликс рассмеялся, и этот смех, вибрирующий где-то в груди, передался Хёнджину, заставляя его тоже засмеяться.
Ф: Ладно, не сопишь. Ты просто... дышишь с выражением.
Х: С выражением? — Хёнджин наконец вывернулся в его объятиях, чтобы посмотреть на него лицом к лицу. — Что за чушь ты несёшь с утра пораньше?
Феликс смотрел на него с такой нежностью, что у Хёнджина перехватило дыхание. В мягком утреннем свете лицо альфы казалось высеченным из тёплого камня: острые скулы, пухлые губы, растрёпанные волосы и глаза, в которых отражалось всё небо.
Ф: Я несу чушь, потому что счастлив, — просто ответил Феликс. — И потому что люблю тебя.
Хёнджин почувствовал, как щёки заливает румянец. Даже после всего, что между ними было, эти слова каждый раз заставляли его сердце биться быстрее.
Х: Я тоже тебя люблю, — тихо сказал он, и эти слова дались легче, чем когда-либо прежде.
Они поцеловались — медленно, со вкусом утренней свежести и вчерашней близости. Без спешки, без страсти, просто наслаждаясь моментом.
Ф: Голоден? — спросил Феликс, отрываясь первым.
Х: Умираю, — признался Хёнджин, и его живот издал предательское урчание, подтверждая слова.
Феликс рассмеялся, отпуская его и садясь на кровати.
Ф: Тогда завтрак. Но предупреждаю сразу: я умею готовить только три блюда. Яичницу, тосты и, если очень постараться, кашу.
Х: Звучит как идеальное меню, — улыбнулся Хёнджин.
Хёнджин уже сидел за маленьким кухонным столом, закутавшись в чужую толстовку, которая пахла Феликсом, и наблюдал, как альфа колдует у плиты. Это было странно и одновременно уютно: видеть, как этот сильный, уверенный мужчина сосредоточенно переворачивает яичницу, хмурится, когда край подгорает, и довольно улыбается, когда у него получается идеальный глазунья.
Ф: Ты любишь помидоры? — спросил Феликс, не оборачиваясь.
Х: Люблю. А что?
Ф: Я добавляю их в яичницу. Это секретный ингредиент.
Х: Секретный? — усмехнулся Хёнджин. — Помидоры в яичнице — это базовый рецепт.
Ф: Для кого как, — важно ответил Феликс, нарезая помидор. — Для меня это магия.
Хёнджин рассмеялся, чувствуя, как легко и свободно ему сейчас. Никаких масок, никаких игр. Только он, Феликс и утро воскресенья.
Через десять минут перед ними стояли две тарелки с яичницей, тосты с маслом и чашки с дымящимся кофе. Феликс сел напротив и с гордостью оглядел результат своих трудов.
Ф: Прошу к столу.
Хёнджин взял вилку, отрезал кусочек яичницы, попробовал и...
Х: Боже, это вкусно, — признал он удивлённо. — Правда вкусно.
Х: Я же говорил — магия, — Феликс подмигнул, принимаясь за свою порцию.
Они ели в тишине, но это было комфортное молчание, не требующее заполнения. Иногда их взгляды встречались, и оба смущённо улыбались, отводя глаза. Хёнджин поймал себя на мысли, что не может перестать сравнивать этот завтрак с теми, что были у него с бывшим. Сравнение было не в пользу бывшего.
Ф: О чём задумался? — спросил Феликс, заметив его задумчивость.
Хёнджин колебался мгновение, но решил быть честным.
Х: Думал о том, как это отличается от того, что было раньше.
Феликс не стал уточнять, что именно "раньше". Он просто кивнул, опуская взгляд в тарелку.
Ф: Я рад, что ты здесь. Со мной. Что ты дал мне шанс.
Х: Ты заслужил его, — твёрдо сказал Хёнджин. — Ты сам это заслужил. Своими поступками, своей заботой. Тем, что не сдался.
Феликс поднял глаза, и в них блестела влага. Он быстро моргнул, прогоняя её, и улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Хёнджина подкашивались колени.
Ф: Спасибо. За то, что поверил.
Х: Спасибо, что не дал мне сбежать.
Они потянулись друг к другу через стол, и их пальцы переплелись, лежа рядом с остывающим кофе.
После завтрака Феликс предложил прогуляться. "Погода хорошая, а мы всё выходные просидели в помещении", — сказал он, и Хёнджин согласился.
Они шли по аллее, усыпанной опавшими листьями. Осень уже вступила в свои права: деревья горели золотом и багрянцем, воздух был прозрачным и прохладным, пахло сырой землёй и увядающей листвой.
Феликс держал Хёнджина за руку, и это было так естественно, будто они делали так всю жизнь. Их пальцы переплелись, большие пальцы поглаживали друг друга, и от этих простых прикосновений по телу разливалось тепло.
Ф: Знаешь, — начал Феликс, глядя вперёд, — я боялся, что после прошлой ночи ты проснёшься и пожалеешь. Что скажешь, что это была ошибка.
Х: Я думал об этом, — честно признался Хёнджин. — Проснувшись, я первым делом проверил свои ощущения. И знаешь что?
Ф: Что?
Х: Никакого сожаления. Только... покой. И радость.
Феликс остановился, поворачиваясь к нему. В его глазах плескалась такая искренняя, незащищённая радость, что у Хёнджина сжалось сердце.
Ф: Ты даже не представляешь, как я счастлив это слышать.
Х: Представляю, — улыбнулся Хёнджин. — Потому что я чувствую то же самое.
Они стояли посреди аллеи, мимо проходили люди с собаками, родители с колясками, но для них словно не существовало никого, кроме друг друга.
Ф: У меня есть предложение, — сказал Феликс, чуть поколебавшись.
Х: Какое?
Ф: Давай не будем торопиться. Я не говорю, что мы должны отдалиться, нет. Но давай пройдём этот путь шаг за шагом. Свидания, прогулки, разговоры. Всё, что мы пропустили в начале. Я хочу узнать тебя заново — не как директора и работника, не как омегу в беде. А как человека, которого я люблю.
Хёнджин почувствовал, как к горлу подступил комок. Эти слова значили для него больше, чем любые признания в вечной любви. Потому что они означали уважение. Внимание. Желание строить, а не разрушать.
Х: Я согласен, — ответил он, и его голос дрогнул. — Давай начнём сначала. С первого свидания.
Феликс просиял, и в этом сиянии Хёнджин увидел своё будущее. Светлое, тёплое, полное надежды.
Ф: Тогда сегодня вечером я приглашаю тебя на ужин, — сказал Феликс. — В ресторан. Настоящий. Свечи, музыка, всё как полагается.
Х: А завтра? — спросил Хёнджин, чувствуя, как внутри разливается шаловливое предвкушение.
Ф: Завтра — кино. И попкорн. Много попкорна.
Х: А послезавтра?
Феликс задумался, притворно хмурясь.
Ф: Послезавтра... Мы можем просто остаться дома и смотреть сериалы, обнявшись. Без всяких планов.
Х: Звучит идеально, — прошептал Хёнджин.
Они поцеловались прямо посреди аллеи, не обращая внимания на прохожих. Кто-то улыбнулся, кто-то отвернулся, но им было всё равно.
Продолжение следует....
1143 слова