20 часть
Была суббота. Все собрались в квартире Хана.
В гостиной было уютно: мягкий свет, диван, кресла, на столике — закуски, фрукты, соки и две бутылки вина. Одна — обычная, для всех. Вторая — та самая, которую Феликс принёс с собой, даже не подозревая, что в неё уже добавлена измельчённая таблетка виагры.
Хёнджин пришёл одним из последних. Он был напряжён, но старался выглядеть расслабленным. Феликс, сидевший на диване, при его появлении встал, но не подошёл — просто улыбнулся и кивнул.
Ф: Рад, что ты пришёл, — тихо сказал он, когда Хёнджин сел в кресло подальше.
Х: Меня уговорили, — коротко ответил Хёнджин, но в его голосе не было злости.
Джисон, как радушный хозяин, разлил всем соки и вино. Себе и Минхо он налил обычное, Чонину и Сынмину — тоже. Феликсу и Хёнджину — то самое, «особенное».
Д: Давайте сыграем во что-нибудь, — предложил Джисон, когда все устроились. — Как насчёт «Правды или действия»?
Х: Детский сад, — фыркнул Хёнджин, но Чонин тут же подхватил.
Нин: Ой, да ладно. Расслабься. Это весело.
Х: Хорошо, — согласился Хёнджин, пожав плечами. — Но я выбираю правду.
Д: Посмотрим, — загадочно сказал Джисон.
Игра началась. Первые раунды были невинными: Чонин спросил у Сынмина, кого он целовал первым, Сынмин покраснел и признался, что это была одноклассница в девятом классе. Минхо выбрал действие — станцевал смешной танец под улюлюканье друзей. Феликс тоже выбирал правду: рассказал, что его первый поцелуй был в старшей школе и был ужасным.
Хёнджин пил вино маленькими глотками, чувствуя, как тепло разливается по телу. Он не придал значения лёгкому головокружению — просто подумал, что давно не пил алкоголь.
Но через полчаса он начал замечать странные изменения. Сердце билось быстрее, кожа стала чувствительной, каждое прикосновение одежды отдавалось дрожью. Он украдкой взглянул на Феликса — тот тоже выглядел возбуждённым: щёки раскраснелись, дыхание стало глубже, пальцы сжимали бокал так, будто он пытался удержать себя от чего-то.
«Что происходит?» — мелькнуло в голове Хёнджина.
Д: Твоя очередь, Хёнджин, — сказал Джисон, и его голос прозвучал откуда-то издалека. — Правда или действие?
Х: Действие, — выдохнул Хёнджин. Ему казалось, что если он скажет правду, то сорвётся.
Д: Отлично. — Джисон зловеще улыбнулся. — Тогда поцелуй Феликса.
В комнате повисла тишина. Феликс замер, глядя на Хёнджина. Тот сидел, сжав подлокотники кресла, с бешено колотящимся сердцем. Виагра уже начала действовать в полную силу: тело горело, мысли путались, единственным якорем оставался взгляд Феликса — тёплый, ждущий.
Х: Я... — начал Хёнджин, но голос сорвался.
Он медленно поднялся. Колени дрожали. Феликс тоже встал, делая шаг навстречу.
Ф: Ты не обязан, — тихо сказал Феликс, но в его глазах читалось желание.
Х: Заткнись, — прошептал Хёнджин и, шагнув вперёд, прижался губами к его губам.
Поцелуй был жадным, отчаянным, полным всей той боли и надежды, что копились неделями. Хёнджин вцепился в плечи Феликса, чувствуя, как сильные руки обхватывают его талию, притягивая ближе. Вокруг засвистели и захлопали, но они ничего не слышали.
Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали.
Ф: Я думаю, нам нужно... поговорить, — выдохнул Феликс, не отпуская его.
Х: Да, — так же прерывисто ответил Хёнджин. — Но не здесь.
Джисон, сияя, поднял бокал с соком.
Д: Кажется, игра окончена. Предлагаю всем разойтись, а этим двоим — остаться и «договорить».
Ф: Я остаюсь, — твёрдо сказал Феликс, глядя на Хёнджина. — Если ты хочешь.
Хёнджин посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. Потом кивнул.
Х: Останься.
Друзья быстро собрались, обмениваясь понимающими улыбками. Перед уходом Джисон шепнул Феликсу:
Д: Не облажайся.
Ф: Не облажаюсь, — ответил Феликс, и в его голосе звучала стальная решимость.
Они стояли посреди опустевшей гостиной. Действие виагры понемногу спадало, но химия между ними оставалась — более чистая, более настоящая.
Х: Я знаю, что они подмешали нам что-то, — вдруг сказал Хёнджин, скрестив руки на груди. — Но это не меняет того, что я хотел этого поцелуя.
Ф: Я тоже, — признался Феликс. — Я хотел тебя с того самого дня, как ты пришёл на собеседование. Только тогда я был идиотом и не понимал своих чувств. А теперь...
Х: Теперь что?
Ф: Теперь я хочу узнать тебя. Не по обязанности, не из жалости. А потому что ты — единственный человек, который заставляет моё сердце биться быстрее.
Хёнджин опустил голову. Слёзы навернулись на глаза, но он сдержал их.
Х: Я боюсь, — прошептал он. — Боюсь, что ты снова станешь прежним.
Ф: Я не стану, — твёрдо сказал Феликс, делая шаг вперёд. — И я докажу это. Каждый день. Если ты позволишь.
Хёнджин поднял голову и встретил его взгляд. Впервые за долгое время он позволил себе улыбнуться — робко, но искренне.
Х: Хорошо, — сказал он. — Доказывай.
Феликс улыбнулся в ответ — тепло, облегчённо, счастливо. И сделал ещё один шаг, сокращая расстояние между ними до нуля.
Хёнджин чувствовал, как отголоски виагры ещё пульсируют в крови — лёгкое тепло, учащённое сердцебиение, но теперь к этому примешивалось нечто большее. Настоящее желание. Осознанное. Его собственное.
Феликс смотрел на него, не отрываясь, и в его взгляде читался немой вопрос: можно ли?
Х: Подожди, — вдруг сказал Хёнджин, останавливая его движением руки, когда Феликс шагнул ближе. — Прежде чем мы... Я хочу кое-что спросить.
Феликс замер, но не встревожился, а скорее насторожился, готовый к любому вопросу.
Ф: Спрашивай.
Хёнджин глубоко вздохнул, собираясь с духом. Было неловко, но он должен был убедиться. После всего, что случилось, после того, как его доверие уже однажды разбилось, он не мог позволить себе быть безрассудным.
Х: У тебя есть медицинские справки? — выпалил он, чувствуя, как щёки заливает румянец. — Я имею в виду... свежие анализы. Всё чисто?
Феликс моргнул, осмысливая вопрос. А потом рассмеялся — не обидно, а скорее удивлённо и тепло. Этот смех разрядил напряжение, сделал ситуацию более человечной.
Ф: Боже, Хёнджин, — сказал он, всё ещё улыбаясь. — Ты единственный человек, который перед... ну, ты понимаешь... спрашивает о справках. Это так... ответственно.
Х: Я серьёзно, — нахмурился Хёнджин, но в уголках его губ уже дрожала улыбка. — Я должен знать. Во время корпоратива я не мыслил что делаю и не попросил справку, хотя для меня это очень важно.
Феликс перестал смеяться, его взгляд стал серьёзным и нежным одновременно. Он полез в задний карман джинсов, достал телефон, пару раз нажал на экран и протянул Хёнджину.
Ф: Вот. Моя медицинская карта. Все анализы, прививки, проверки. Я прохожу полное обследование каждые полгода, последнее было два месяца назад. Всё чисто. Я здоров, как бык. И я никогда не был с кем-то без предохранения, если ты об этом.
Хёнджин взял телефон, быстро пробежался глазами по документам. Всё действительно было в порядке. Он выдохнул с облегчением, чувствуя, как последний камень с души упал.
Х: Прости, — тихо сказал он, возвращая телефон. — Я просто...
Ф: Не извиняйся, — перебил Феликс, мягко касаясь его щеки. — Ты прав. Это важно. И я рад, что ты спросил. Это значит, что ты относишься к этому серьёзно. И ко мне — тоже.
Х: Отношусь, — признался Хёнджин почти шепотом. — К тебе — да.
Феликс улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Хёнджина подкашивались колени. А потом наклонился и поцеловал его — медленно, глубоко, смакуя каждое мгновение.
На этот раз не было ни спешки, ни отчаяния. Только нежность и нарастающее взаимное желание.
Ф: Мы можем пойти ко мне? — спросил Феликс, отрываясь от его губ. — Здесь квартира Джисона, и хотя я уверен, что он не против... я хочу, чтобы это было по-настоящему. У меня. В моём пространстве.
Хёнджин кивнул, чувствуя, как сердце заходится в бешеном ритме.
Х: Да. Пошли.
Квартира Феликса оказалась неожиданно уютной: мягкий свет торшеров, стеллажи с книгами, на стенах — постеры старых фильмов и пара фотографий. Ничего вычурного, но чувствовался характер хозяина.
Хёнджин огляделся, отмечая детали. На журнальном столике лежала книга по психологии отношений — Феликс, видимо, готовился к их разговорам. Это тронуло до глубины души.
Ф: Чай? Кофе? — предложил Феликс, но Хёнджин покачал головой.
Х: Я не за этим пришёл.
Феликс понимающе кивнул. Он шагнул вперёд, взял Хёнджина за руки и посмотрел в глаза.
Ф: Я хочу, чтобы ты знал: если в какой-то момент ты захочешь остановиться — мы остановимся. Если тебе станет некомфортно — скажи. Я не сделаю ничего, что тебе не понравится.
Х: Знаю, — ответил Хёнджин, чувствуя, как от этих слов на душе становится тепло и спокойно. — Я доверяю тебе.
Ф: Тогда... позволь мне показать, как сильно я тебя люблю.
Поцелуй начался нежно, почти робко, будто они оба боялись спугнуть этот хрупкий миг. Но с каждой секундой он становился всё глубже, жарче, требовательнее. Руки Феликса скользнули под край футболки Хёнджина, поглаживая горячую кожу, и тот выдохнул, выгибаясь навстречу.
Х: Феликс...
Ф: Я здесь, — прошептал тот ему в губы. — Я никуда не уйду.
Они переместились в спальню, не разрывая поцелуя. Свет здесь был приглушённым, кровать — широкой и мягкой. Феликс аккуратно уложил Хёнджина на спину, нависая сверху, но не давя, не торопя.
Ф: Можно? — спросил он, касаясь пальцами пуговиц на рубашке Хёнджина.
Х: Да.
Рубашка полетела на пол. За ней — футболка Феликса. Хёнджин залюбовался его телом: подтянутым, сильным, с гладкой смуглой кожей. Он провёл ладонью по груди Феликса, чувствуя, как под пальцами бьётся его сердце.
Х: Ты красивый, — выдохнул Хёнджин.
Ф: Это ты красивый, — ответил Феликс, наклоняясь, чтобы поцеловать его ключицу, плечо, грудь. — Самый красивый омега, которого я когда-либо видел.
Хёнджин зажмурился от удовольствия, когда губы Феликса коснулись чувствительной шеи, чуть задержавшись на месте, где должна была быть метка. Ещё не поставленная, но уже принадлежащая ему.
Х: Феликс, — позвал Хёнджин, задыхаясь. — Я хочу чувствовать тебя. Всего.
Феликс поднял голову, встречая его взгляд. В тёмных глазах плескалась страсть, но также и бесконечная нежность.
Ф: Ты уверен?
Х: Абсолютно.
Феликс потянулся к прикроватной тумбочке, достал маленький тюбик и презерватив. Хёнджин наблюдал за его движениями, чувствуя, как предвкушение смешивается с лёгкой дрожью. Он не был девственником, но с Феликсом всё ощущалось иначе — важнее, правильнее.
Ф: Ляг на спину, — мягко попросил Феликс. — Расслабься.
Хёнджин послушался, чувствуя, как прохладный гель касается его самого сокровенного места. Пальцы Феликса были нежными, осторожными, но уверенными. Он медленно готовил его, не переставая шептать ласковые слова.
Ф: Ты такой тугой... Такой горячий... Хорошо, Хёнджин?
Х: Да... Продолжай...
Когда подготовка была закончена, Феликс надел презерватив, смазал себя и поднёс головку к входу. Замер, глядя Хёнджину в глаза.
Ф: Ты готов?
Х: Да. Иди ко мне.
Феликс вошёл медленно, плавно, давая Хёнджину время привыкнуть к ощущению наполненности. Хёнджин выдохнул, выгибаясь навстречу, приспосабливаясь к ритму.
Ф: Чёрт... — выдохнул Феликс, уткнувшись лбом в плечо Хёнджина. — Ты невероятный.
Х: Не останавливайся, — попросил Хёнджин, обхватывая его ногами.
Феликс начал двигаться — сначала медленно, раскачивая бёдрами, добиваясь от Хёнджина тихих стонов. Потом быстрее, глубже, когда понял, что тот готов принять его полностью.
Спальню наполнили звуки их дыхания, шёпот, влажные поцелуи и ритмичный стук кровати. Феликс целовал его плечи, шею, грудь, не забывая ни дюйма тела Хёнджина.
Ф: Я люблю тебя, — прошептал он прямо в ухо. — Люблю. Люблю.
Хёнджин не мог ответить — слова застревали в горле, вырываясь лишь всхлипами и стонами. Но он сжимал плечи Феликса, царапал спину, притягивал его ближе, всем телом говоря: я тоже. я тоже тебя люблю.
Оргазм накрыл их почти одновременно. Хёнджин выгнулся, вскрикнув, чувствуя, как внутри разливается горячая волна. Феликс застонал, кончая, и уткнулся лицом в изгиб его шеи, тяжело дыша.
Несколько минут они лежали неподвижно, пытаясь отдышаться. Потом Феликс осторожно вышел, выбросил презерватив и лёг рядом, притянув Хёнджина к себе.
Ф: Ты как? — спросил он, целуя его в макушку.
Х: Хорошо... — ответил Хёнджин, чувствуя, как по телу разливается приятная истома. — Более чем хорошо.
Ф: Я люблю тебя, — снова сказал Феликс, и на этот раз Хёнджин повернулся, чтобы посмотреть ему в глаза.
Х: Я тоже тебя люблю, — прошептал он. — Прости, что заставил ждать.
Ф: Ты стоил того.
Хёнджин улыбнулся, прижался щекой к груди Феликса, слушая его сердце. Спокойное, ровное. Надёжное.
Впервые за долгое время он чувствовал себя в безопасности.
Они долго лежали, обнявшись, не желая отпускать друг друга. Феликс гладил его по спине, перебирал волосы, целовал плечи. Хёнджин мурлыкал от удовольствия, чувствуя, как сон медленно затягивает его в свои объятия.
Ф. Останься на ночь, — попросил Феликс.
Х: Я и не собирался уходить.
Феликс усмехнулся, укрывая их одеялом.
Ф: Тогда спи. Завтра будет долгий день.
Х: Почему? — сонно спросил Хёнджин.
Ф: Потому что завтра мы начнём всё сначала. Официально. Вместе.
Хёнджин не ответил, только сильнее прижался к нему, чувствуя, как губы Феликса касаются его лба.
Ф: Спокойной ночи, Хёнджин.
Х: Спокойной ночи, Феликс.
И впервые за долгое время они оба заснули с улыбкой на губах, зная, что утро принесёт нечто прекрасное.
Продолжение следует....
1973 слова