Глава 22
Субботнее утро встретило их серым небом и прохладным ветром. Вокзал в это время был почти пустым - только редкие пассажиры с чемоданами и пара голубей, которые клевали крошки на перроне. Феликс стоял с рюкзаком за плечами и сжимал в руке новый телефон. Рядом, чуть прикасаясь плечом, стоял Хёнджин. Бан Чан уже нёс билеты и махал им из очереди у кассы.
Чанбин, Чонин и Сынмин пришли их провожать. Они стояли на платформе, сбившись в кучку, и каждый держал в руках по бумажному пакету.
- Это вам в дорогу, - сказал Чанбин, протягивая пакет Феликсу. - Там бутерброды с колбасой и яблоки. И шоколад, на всякий случай.
- И записка, - добавил Чонин. - Я написал тебе список мест, где можно поесть в Сеуле. Я там был один раз, правда, с родителями, но помню, что это была самая вкусная курица в моей жизни.
Сынмин толкнул его локтем:
- Он не за курицей едет, дурак. У него дед.
- Дед тоже любит курицу, наверное, - пробормотал Чонин, и все засмеялись.
Феликс обнял каждого из них. По очереди. Чанбина - по-братски, крепко хлопнув по спине. Чонина - осторожно, словно боялся его сломать. Сынмина - почти весело, чувствуя, как тот тихо шепчет: «Ты справишься, верь в себя».
- Я буду писать, - сказал Феликс. - Каждый день. Обещаю.
- Мы будем ждать, - сказал Чанбин. - И если что - мы приедем. Хоть в Сеул, хоть на край света.
Объявили посадку. Голос диктора прозвучал холодно и официально, разрывая тёплую тишину. Феликс взял свой рюкзак и направился к вагону. Хёнджин шёл рядом, его рука сжимала руку Феликса. Бан Чан подошёл сзади и легко хлопнул их обоих по плечам.
- Пора, - сказал он. - Нас ждёт новый путь.
Они зашли в вагон, нашли свои места у окна. Чанбин, Чонин и Сынмин остались на платформе, махая им. Их лица были немного грустными, но в глазах светилась надежда.
Поезд дёрнулся. Колёса застучали по рельсам, и платформа медленно поплыла назад.
Феликс прижался лицом к стеклу и смотрел, как город прощается с ним. Дома становились всё меньше, улицы - пустее, деревья - чаще. Серое утро разбавлялось зелёными полями, которые тянулись до самого горизонта.
Хёнджин сидел рядом, его пальцы переплелись с пальцами Феликса и лежали у него на коленях. Он ничего не говорил - просто был здесь. И этого было достаточно.
Бан Чан сидел напротив, разложив на столике старые письма и фотографии. Он перебирал их, иногда поглядывая в окно, и тихо напевал мелодию, которую Феликс уже слышал. Ту самую, из телефона.
- Мы не знаем, что нас ждёт, - сказал Бан Чан, не отрываясь от бумаг. - Но мы вместе. Это главное.
Феликс кивнул. Он смотрел на проплывающие поля, на редкие фермерские дома, на стаи птиц, которые кружили над проводами, и чувствовал, как внутри вырастает спокойствие. Не уверенность - нет, она ещё не пришла. Но спокойствие от того, что он не один.
Он достал из кармана новый телефон. Экран засветился, и он открыл плеер. Нашёл ту самую песню - «Рассвет у дуба». Провёл пальцем по кнопке «воспроизвести».
Первая нота поплыла из динамика, тихая и нежная. Пианино звучало чисто, как утренняя роса. Феликс закрыл глаза и улыбнулся. В ушах шумел ветер, за окном мелькали бесконечные поля, покрытые лёгким туманом.
За окном занимался серый рассвет. Он не был ярким, не был солнечным - он был просто светлым, как надежда.
Голос Феликса за кадром прозвучал тихо, но твёрдо:
«Я не знаю, простит ли меня дед. Не знаю, получится ли у нас. Но я знаю, что у меня есть Хёнджин. И это - самое главное начало».
Он открыл глаза и повернул голову к Хёнджину. Тот смотрел на него, и в его взгляде было всё - и обещание, и страх, и любовь.
Феликс сжал его руку и прошептал:
- Начинаем новую жизнь.
Поезд мчался вперёд, унося их в Сеул, к новому будущему. А за окном, над бескрайними полями, поднимался серый рассвет - начало всего, что ещё будет.