Глава 16
На следующий день дождь не прекратился. Он моросил с утра, серый и нудный, как заевшая пластинка. Феликс стоял у окна в своей комнате и смотрел на мокрые крыши. В руке он сжимал конверт, который так и не решился открыть. Он ждал этого момента почти сутки, но когда пришло время - пальцы не слушались.
- Ты готов? - спросил Хёнджин по телефону. - Бан Чан ждёт.
- Да, - выдохнул Феликс. - Выезжаю.
---
Квартира Бан Чана находилась на пятом этаже старой пятиэтажки без лифта. Лестница пахла сыростью, кошачьей мочой и варёной капустой - обычный запах старого жилья. Но когда Феликс поднялся и открыл дверь, он попал в другой мир.
Квартира была маленькой, всего две комнаты, но уютной. На полу - пледы и книги, стопками, разбросанными, как будто их читали одновременно. На стенах - постеры старых фильмов и карта мира с булавками. На кухне, в углу, стояло пианино - недорогое, с отбитыми клавишами, но явно любимое.
Бан Чан сидел на полу, скрестив ноги, и перебирал какие-то бумаги. Увидев Феликса и Хёнджина, он улыбнулся и махнул рукой:
- Заходите. Я тут всё разложил, чтобы было удобно.
Феликс снял мокрые ботинки, оставил их у порога и прошёл в комнату. Хёнджин последовал за ним. Они сели на пол напротив Бан Чана, и на журнальном столике между ними лежал старый жёлтый конверт - потёртый, с выцветшими чернилами.
Бан Чан положил руки на колени и посмотрел на Феликса.
- Я не читал его, - сказал он. - Я дал слово, что отдам его только тебе. И я сдержал его.
Феликс кивнул. Он взял конверт дрожащими пальцами. Бумага шуршала, как сухие листья. Он перевернул его и увидел свой адрес - старый, тот, где они жили раньше, в общежитии. Почерк отца: размашистый, чуть наклонённый вправо. Феликс узнал бы его среди тысячи.
- Ты справишься, - тихо сказал Хёнджин, и его ладонь легла на плечо Феликса. Тёплая, тяжёлая, успокаивающая.
Феликс открыл конверт. Внутри лежало несколько листов бумаги - пожелтевших, с загнутыми уголками. Он развернул первый и начал читать вслух, чтобы не одному:
«Мой дорогой сын Феликс.
Если ты читаешь это письмо, значит, меня больше нет. Я надеялся, что смогу сказать тебе всё сам, но жизнь - жестокая штука, и иногда она забирает нас раньше, чем мы успеваем объясниться.
Я хочу, чтобы ты знал правду. Твоя мать и я - мы не всегда были бедными. Я вырос в богатой семье, но я ушёл от них, потому что не хотел жить по их правилам. Твой дедушка, Чхве Мин Сок, никогда не простил мне этого. Он хотел, чтобы я женился на другой, но я любил твою мать. Я выбрал любовь, и я не жалею.
Но у меня есть одна тайна. На Лисьем перевале, под старым дубом, я спрятал кое-что - ключ от прошлого. Там есть документы, которые могут восстановить справедливость, и письмо от твоего деда. Он написал его, когда я уходил. Я никогда его не открывал, но я хочу, чтобы ты это сделал.
Я люблю тебя, Феликс. Ты - моё самое большое сокровище. Не бойся своего прошлого. Оно может быть твоей силой.
Твой отец».
Феликс замолчал. Голос его сорвался на последних словах, и слёзы потекли по щекам - горячие, быстрые. Он не пытался их вытирать. Они падали на пожелтевшую бумагу, оставляя тёмные пятна.
Хёнджин сжал его плечо сильнее, а Бан Чан отвернулся, давая время.
- Он... он знал, что умрёт, - прошептал Феликс. - Он знал и всё равно уехал в тот день.
- Он любил тебя, - сказал Бан Чан тихо. - Поэтому он оставил это. Чтобы ты мог продолжить.
Феликс вытер лицо рукавом и развернул второй лист. Там была карта. Нарисованная от руки, с пометками, которые он узнал: «Лисьи перевал», «старый дуб», «вход в тайник». На полях было написано: «Здесь спрятан ключ. Он откроет тебе двери, которые были закрыты много лет».
Феликс провёл пальцем по линии, ведущей к дубу, и почувствовал, как внутри поднимается решимость.
- Мы должны поехать, - сказал он. - На перевал.
Бан Чан кивнул:
- Я знал, что ты так скажешь. Поэтому я взял выходной на субботу.
В этот момент на кухне закипел чайник, и Бан Чан встал.
- Давайте сначала поедим. Я сварил рамён с яйцом. Вдруг на голодный желудок не найдёшь никакой ключ.
Он пошёл на кухню и зашумел кастрюлями. Феликс остался сидеть на полу, сжимая карту. Хёнджин сел рядом, взял его за руку и сказал:
- Мы пойдём вместе. Ты не один.
Феликс поднял на него влажные глаза и улыбнулся сквозь слёзы:
- Я знаю. Спасибо, что ты есть.
Через десять минут Бан Чан принёс три тарелки с рамёном - дымящимся, с варёными яйцами и тонко нарезанным зелёным луком. Они сидели на полу, глотали горячий бульон, слушали, как за окном шумит дождь, и говорили о субботе.
- Я возьму лопату, - сказал Бан Чан. - И фонарики. И тёплые вещи. Там, говорят, даже летом холодно.
- Я возьму карту и письмо, - сказал Феликс.
- Я возьму телефон, чтобы звонить, если что, - улыбнулся Хёнджин. - И шоколад. Для настроения.
Они засмеялись, и в этой шутке родилось что-то тёплое и цепкое - три человека, которые нашли друг друга в хаосе жизни.
Дождь за окном стихал, и сквозь тучи пробился тонкий луч света.
- В субботу, - сказал Феликс, глядя на карту. - Мы идём за правдой.