Ломаный ритм

Мы летели по ночной трассе в сторону гаража. Черничный дым лениво вытягивало в приоткрытое пассажирское окно, а неоновые вывески загородных заправок смазывались в длинные светящиеся полосы. Влад рулил молча, но по тому, как уверенно и крепко он сжимал мою ладонь, было понятно: от его недавней вспышки ревности в ТРЦ не осталось и следа. С парнями всегда так - они быстро закипают, но если ты не устраиваешь из этого драму и переводишь всё в рофл, они моментально остывают.
- Слышь, Кира, - тихо нарушил тишину Влад, не отрывая взгляда от дороги. На его губах снова играла та самая привычная, немного наглая ухмылка. - А ты ведь специально ту затяжку сделала, да? Чисто чтобы посмотреть, начну я опять ворчать как старый дед или промолчу?
Я лениво повернула голову в его сторону, поджав под себя одну ногу, и хмыкнула:
- Раговский, много чести. Я просто расслаблялась после того, как ты у нас на фудкорте изображал грозного авторитета. Парень, по-моему, до сих пор бежит до своего автобуса без оглядки. Плюс сто к твоей ауре за защиту, конечно, но минус пятьсот за лицо. Ты бы себя видел со стороны - вылитый Отелло, только кепки не хватает.
Влад коротко рассмеялся, качая головой, и резко свернул с трассы на грунтовку, ведущую к нашему ангару.
- Да ладно тебе. Нормальное у меня было лицо. Защитный рефлекс, поняла? Ладно, приехали, штурман. Пошли посмотрим, не разнесли ли там Кокошка с Айдаром оставшиеся Жигули.
Когда мы зашли в гараж, внутри стоял привычный дым коромыслом, но уже не от одноразок, а от сварочного аппарата. Андрюха Кокошка в защитной маске что-то усердно приваривал к днищу многострадальной «девятки», а Айдар сидел на перевернутом ведре из-под краски и уныло крутил в руках разводной ключ.
- О, батя вернулся! - оживился Айдар, едва завидев Влада. Он тут же вскочил, указывая ключом на Кокошку. - Владос, скажи ему! Он хочет приварить сюда какой-то дикий спойлер от старой иномарки. Я ему говорю - это колхоз, минус вайб, а он меня не слушает!
Кокошка откинул маску назад, вытирая пот со лба грязной перчаткой, и угарнул:
- Да че ты слушаешь этого мелкого, Влад? С этим спойлером тачка на стриме будет выглядеть как гоночный болид. Кира, ну хоть ты скажи, нормально же будет?
Я спокойно подошла ближе, осмотрела эту массивную железную штуку, которую Андрюха пытался примерить к багажнику, и лениво приподняла бровь.
- Андрюх, без обид, но с этой штукой девятка будет похожа на сушилку для белья, - вынесла я вердикт, засунув руки в карманы куртки. - Сними этот кринж. Влад прав был - матовый темный цвет и аккуратный лаконичный вид. Не портите пацанский стиль.
Влад победно потёр руки, усаживаясь на наш любимый диванчик и притягивая меня к себе за талию.
- Вот! Что я говорил? Слушайте маму, пацаны, пока она добрая. Андрюха, убирай свой спойлер на свалку.
Кокошка только страдальчески вздохнул, но спорить не стал - авторитет штурмана в этом гараже уже давно не оспаривался. Мы устроились на диване, Влад привычно забрал мою ладонь в свою, переплетая пальцы, и в этот момент, под негромкий стук инструментов и ворчание Айдара, я поймала себя на мысли, что этот гаражный дурдом - лучшее место на земле.

Вайб вечного угара, поездок на Жигулях и стримов Хазяев в один момент просто разбился о глухую стену. Это не была очередная мелкая стычка в гараже из-за капота, которую можно перевести в рофл за банку энергетика. Всё случилось гораздо глубже и больнее - так, как бывает, когда оба до предела вымотаны, а гордость глушит любые здравые мысли.

Мы сидели на хате у Влада после очередного тяжёлого съёмочного дня. Напряжение копилось уже неделю: у Раговского горели дедлайны по интеграциям, пацаны разрывали личку вопросами по монтажу, а у меня наложился свой стресс по учёбе и вечная усталость от того, что нужно постоянно соответствовать этому бешеному темпу медийной жизни.
- Кира, блин, ну ты можешь просто помолчать минуту? - резко бросил Влад, не отрываясь от экрана ноута, где он яростно переписывался с менеджером. - Ты сидишь и вздыхаешь над ухом. У меня и так башка взрывается, ещё ты тут со своими претензиями, что я тебе времени мало уделяю.
У меня внутри всё моментально перевернулось от этой несправедливости. Я просто сидела рядом, стараясь не мешать, а в ответ прилетело это. Моя привычная независимая броня сработала мгновенно, превращая обиду в холодную, колючую злость.
- Претензиями, Раговский? - тихо, но так, что клавиатура под его пальцами затихла, спросила я. - То есть то, что мы три дня общаемся только фразами «подай ключ» и «закрой дверь» - это мои претензии? Знаешь что... Трахайся дальше со своими Жигулями и дедлайнами.
Я резко встала, подхватив свою куртку. Влад даже не сделал попытки меня остановить - он просто устало потёр лицо ладонями и глухо бросил вдогонку:
- Ну и катись. Включай свою гордость дальше. Задолбало.
Дверь его квартиры захлопнулась с глухим, режущим слух стуком. Минус тысяча к ауре. Минус весь наш идеальный мир.

Первый день нашего молчания был самым адским. Телефон молчал, как проклятый. Ни одной смски в Телеграме, ни одного глупого кружка с Айдаром, ни привычного «Ты где, штурман?». Влад упрямо держал позицию, а я... я врубила режим максимального игнора, хотя внутри всё просто выжигало от глухой, давящей тоски.
Чтобы хоть как-то отвлечься, я залезла в паблики ВПШ, Рифмы и Панчи и фан-сообщества Хазяев, где до сих пор форсили нарезки с нашего полиграфа. Я никогда особо не парилась из-за мнения левых людей из интернета, но сейчас, когда нервы были натянуты как струны, иммунитет просто отказал.
Я листала комменты под постом с нашей фоткой из ТРЦ, и взгляд зацепился за один топовый комментарий, собравший кучу лайков:
> *«Блин, ну Раговский конечно топ, но девчонка рядом с ним какая-то полненькая для него. Щёки огромные, оверсайз этот вечный носит, чтоб фигуру скрыть. Владосу больше бы подошла нормальная худая фифа, а не эта пикми со двора»*.
Слова ударили под дых. Разумом я прекрасно понимала, что это полный бред. Я никогда не была полной, мой вес всегда был в абсолютной норме, а оверсайз - это просто мой любимый скандинавский стиль, комфорт и минимализм. Но в тот момент, на фоне ссоры с Владом, этот дурацкий коммент сдетонировал внутри меня как бомба. Мне показалось, что весь мир видит меня какой-то неправильной, лишней рядом с ним.
В горле встал ком. Внутри закрутилась навязчивая, деструктивная мысль: *«Раз я для них такая, значит, надо вообще перестать есть»*.
Вся еда дома внезапно стала казаться врагом. На второй день голодовки я не смогла впихнуть в себя даже ложку овсянки утром. Организм требовал подпитки, но я упрямо пила только пустой чёрный кофе и воду, сжигая себя изнутри. К вечеру второго дня голова начала жутко кружиться, перед глазами то и дело летали тёмные мушки, а руки слабо дрожали, когда я пыталась набрать текст на телефоне. Я по привычке потянулась к черничной одноразке в кармане, сделала затяжку на голодный желудок, и меня моментально затошнило от приторного сладкого вкуса. Пришлось отбросить её в сторону.
Я сидела на подоконнике в своей комнате, укутавшись в огромный худи, который теперь казался мне ещё больше, и тупо смотрела на погасший экран телефона. Два дня полной тишины. Без Влада город казался чужим и обесцвеченным.

На третий день голодовки и молчания я практически не вставала с кровати. Дикая слабость сковала тело, а телефон продолжал издевательски молчать. Я уже начала думать, что это окончательный финал нашей истории, как вдруг в коридоре раздался настойчивый, оглушительный звонок в дверь.
Кое-как поднявшись, держась за стену, потому что комната перед глазами предательски плыла, я дошла до двери и повернула замок.
На пороге стоял Влад. Без своей привычной кепки, взъерошенный, в помятой футболке, с дикими синяками под глазами от недосыпа. В руках он сжимал пакет из заправки, от которого пахло свежими додстерами. Он выглядел так, будто эти два дня его тоже переехали Жигули.
Влад замер, всматриваясь в моё лицо. Его карие глаза мгновенно округлились от ужаса, когда он увидел мою неестественную бледность, потемневшие глаза и то, как сильно я осунулась всего за пару дней.
- Кира... - его голос сорвался, прозвучав непривычно тихо и хрипло. Он бросил пакет с едой прямо на пол в коридоре, сделал шаг вперёд и намертво прижал меня к себе, утыкаясь носом куда-то мне в шею. Его руки дрожали, когда он обнимал меня за талию. - Господи, Кира, прости меня... Я такой придурок. Я эти два дня места себе не находил, пацанов чуть не поубивал на съёмках. Гордость свою дурацкую врубил... Прости, слышишь?
Я стояла, уткнувшись лбом в его жесткое плечо, и чувствовала, как к глазам впервые за эти дни подступают слёзы. Вся моя напускная независимость просто рухнула. Я попыталась что-то сказать, но из-за слабости в теле ноги просто подкосились, и я начала оседать вниз.
- Воу, воу! Кира! - Влад перепугался не на шутку, моментально подхватив меня на руки и бережно унося на диван в гостиную. Он сел рядом, аккуратно приподняв моё лицо за подбородок. Его пальцы судорожно гладили мои щёки. - Эй, ты чего? Почему ты такая холодная? Ты бледная как смерть. Что случилось?
Я обессиленно откинула голову на спинку дивана и тихо, без всякого стёба, прошептала:
- Я просто... не ела ничего эти дни, Влад. Голова кружится.
Влад замер. На его лице отразился такой спектр эмоций - от шока до жуткой злости на самого себя, что мне стало даже не по себе.
- В смысле не ела?! - воскликнул он, перехватывая мои ледяные ладони. - Кира, ты с ума сошла из-за нашей ссоры так себя изводить?! Зачем?!
- Да не только из-за ссоры... - я отвела взгляд в сторону, чувствуя себя максимально глупо. - Почитала комменты в пабликах под нашей фоткой. Там написали, что я полная для тебя. Что оверсайз ношу, чтоб жир скрыть... Короче, забей. Переклинило меня.
Влад на секунду просто лишился дара речи. Он глубоко выдохнул через нос, и я увидела, как у него на шее заиграли желваки от злости на этих диванных критиков. Он резко, но дико бережно притянул меня к себе, обнимая так сильно, будто боялся, что я исчезну.
- Дура ты, Кира... Какая же ты дура, - хрипло, со слезами в голосе прошептал он, целуя меня в макушку, в висок, в глаза. - Да они там в своих комментах вообще конченые! Ты идеальная, слышишь меня? Твой этот стиль, твои щёчки, твоя фигура - я от этого всего с ума схожу с самого первого дня. Мне плевать, что пишет этот стадный чат. Ты мой штурман. Моя девчонка. И если я ещё раз узнаю, что ты из-за каких-то прыщавых админов пабликов моришь себя голодом - я им все каналы лично заблочу, понял?
Я слабо улыбнулась, чувствуя, как его горячее дыхание и эти слова медленно возвращают меня к жизни. Родной запах его парфюма окончательно вытеснил всю ту весеннюю тоску последних дней.
- Ладно тебе, Раговский, не ори, - тихо хмыкнула я, утыкаясь ему в грудь. - У меня и так башка трещит. Плюс тысяча к твоей ауре за камбэк, конечно... Но еду ты зря на пол бросил, от неё так вкусно пахнет.
Влад коротко рассмеялся - искренне, с облегчением, хотя в глазах всё ещё стояли слёзы. Он моментально подорвался с дивана, сбегал в коридор за пакетом и притащил додстеры прямо к дивану.
- Так, штурман, включаем режим принудительного кормления, - улыбнулся он своей фирменной ухмылкой, бережно разворачивая фольгу и поднося тёплую еду к моим губам. - Пока всё не съешь - никаких Жигулей, никаких стримов и никаких поцелуев.
- Ну уж нет, поцелуи я авансом заберу, - ухмыльнулась я, приподняв бровь, и потянулась к его губам.
Наш идеальный мир вернулся на свои рельсы. Сломанный, переживший шторм, но теперь точно способный выдержать любой хейт интернета, потому что мы были друг у друга.