Призрак

Хёнджин стоял у окна в своей галерее и смотрел на серое небо, которое постепенно темнело, обещая ночной дождь. В руке он держал телефон с открытым чатом, где было последнее сообщение от Феликса: «Я скучаю. Приезжай сегодня». Тёплая волна разлилась в груди, и он улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается то самое тепло, которое стало его единственным спасением в этом пустом, фальшивом мире.

Он уже собирался ответить, когда дверь галереи открылась. Хёнджин поднял голову и увидел Сынмина - тот стоял на пороге, держа в руках чёрную папку. На лице адвоката не было привычного спокойствия, только холодная, напряжённая серьёзность.

- Ты? - удивился Хёнджин. - Зачем ты здесь? У меня нет встреч.

- Я не на встречу, - ответил Сынмин, закрывая за собой дверь и поворачивая ключ в замке. - Мне нужно поговорить с тобой. Наедине.

Хёнджин нахмурился, чувствуя, как внутри закипает лёгкое раздражение. Сынмин всегда был чересчур серьёзным, слишком правильным, слишком занудным.

- Я занят, - сказал Хёнджин, пряча телефон в карман. - У меня дела.

- То, что я скажу, важнее любых дел, - Сынмин подошёл к столу, стоящему в центре зала, и положил на него чёрную папку. - Садись.

- Я не буду сидеть, - огрызнулся Хёнджин. - Говори, что хотел, и уходи.

Сынмин посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом, от которого Хёнджину стало не по себе. В глазах адвоката не было насмешки, только холодная, стальная серьёзность.

- Твой Феликс, - сказал Сынмин, и имя прозвучало как приговор, - не тот, за кого себя выдаёт.

Хёнджин замер. Сердце пропустило удар, потом забилось с удвоенной силой.

- Что ты несёшь? - спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Ты что, решил пошутить? Поздно для шуток.

- Я не шучу, - Сынмин открыл папку и развернул её к Хёнджину. На столе рассыпались фотографии, документы, выписки, распечатки. Хёнджин увидел лицо Феликса - но другое, не то, которое он знал. На фотографиях Феликс был в дорогих костюмах, с холодным, властным выражением лица, окружённый людьми в чёрном. Рядом лежали выписки из банков, отчёты, протоколы.

- Что это? - прошептал Хёнджин, чувствуя, как в груди холодеет.

- Это правда, - Сынмин пододвинул папку ближе. - Твой Феликс - не сирота. Он - Призрак. Глава синдиката «Пепел». Он контролирует весь южный Сеул. И авария, в которой ты его сбил, была подстроена. С самого начала. Он специально вышел на дорогу, чтобы ты его сбил. Чтобы ты чувствовал вину. Чтобы ты начал заботиться о нём. Ты - его игрушка, Хёнджин.

Хёнджин смотрел на фотографии, на документы, и внутри него всё переворачивалось. Он узнавал лицо Феликса, но не мог поверить. Этот хрупкий, испуганный мальчик, который дрожал от холода в своей убогой комнате, который плакал у него на плече, который целовал его на мокрой крыше под дождём - он не мог быть этим человеком. Не мог.

- Ты сошёл с ума, - сказал Хёнджин, и голос его дрогнул. - Ты просто ревнуешь. Ты не хочешь, чтобы я был счастлив. Вы все не хотите! Отец, Чанбин, ты! Вы все хотите, чтобы я был один, чтобы я страдал!

- Посмотри на фотографии, - холодно сказал Сынмин, не отводя взгляда. - Посмотри на документы. Ты видишь на них того же парня, который живёт в трущобах? Ты видишь следы нищеты на его лице? Нет. Потому что он никогда не был бедным. Всё это - маска. Он играет с тобой, Хёнджин. С самого начала. Ты для него - просто цель.

- Зачем ему это?! - выкрикнул Хёнджин, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы злости. - Зачем ему играть со мной?! Я ничего ему не сделал!

- Ты - наследник «Хван Индастрис», - спокойно ответил Сынмин. - Ты - ключ к империи твоего отца. Через тебя он может уничтожить всё. Или получить всё. Неважно. Важно то, что ты для него - средство. Он не любит тебя. Он использует тебя.

Хёнджин почувствовал, как ноги подкашиваются. Он опёрся рукой о край стола, чувствуя, как в груди разрастается холодная, липкая пустота. Он смотрел на фотографии - на Феликса в дорогом костюме, на Феликса с холодной улыбкой, на Феликса, который командовал людьми - и не узнавал его. Это был не тот Феликс, которого он любил. Это был чужой человек.

- Ты врёшь, - прошептал Хёнджин, но голос его дрожал. - Ты врёшь, чтобы разрушить нас. Ты не хочешь, чтобы я был счастлив. Все вы не хотите.

- Хёнджин, - Сынмин подошёл ближе и положил руку ему на плечо. Голос его смягчился, но остался стальным. - Я не враг тебе. Я хочу тебя защитить. И я прошу тебя только об одном - прочитай. Прочитай документы. И поймёшь, что я прав. Просто прочитай.

Хёнджин смотрел на папку. Его руки дрожали, сердце колотилось где-то в горле, а в голове гудела пустота. Он не хотел верить. Он не мог верить. Но где-то глубоко внутри, в той части сознания, которая всегда знала, что что-то не так, начинал зарождаться холодный, липкий страх.

- Уйди, - выдохнул он, отворачиваясь. - Оставь меня.

Сынмин кивнул, развернулся и вышел из галереи, оставляя Хёнджина одного с чёрной папкой на столе.

Хёнджин стоял, глядя на неё, и не мог заставить себя открыть. Он знал, что если он откроет её, всё изменится. Исчезнет то тепло, которое согревало его последние недели. Исчезнет надежда. Исчезнет Феликс - тот Феликс, которого он любил. Останется только правда, холодная и безжалостная, как этот город.

Но он знал, что должен. Он должен был узнать правду.

Медленно, чувствуя, как дрожат пальцы, он открыл папку. Перед ним лежали фотографии, документы, выписки - всё, что собрал Сынмин. Он смотрел на лицо Феликса, на его холодные глаза, на его властную улыбку, и внутри него всё рушилось. Фотографии, на которых Феликс стоял в окружении своих людей, фотографии, на которых он держал оружие, фотографии, на которых он отдавал приказы.

Хёнджин перелистывал страницы, и с каждым листом внутри него становилось всё холоднее. Он читал отчёты о передвижениях «Призрака», о его операциях, о его связях. Он видел даты и места, которые совпадали с тем, что рассказывал ему Феликс. Но теперь всё это казалось ложью. Грандиозной, продуманной ложью, в которую он купился.

Он закрыл папку, чувствуя, как в горле встаёт ком. Он не плакал. Он не кричал. Он просто сидел, глядя в пустоту, чувствуя, как внутри него умирает что-то важное. То, что он считал любовью, оказалось ловушкой. То, что он считал спасением, оказалось клеткой.

Он достал телефон, посмотрел на последнее сообщение от Феликса: «Я скучаю. Приезжай сегодня». И почувствовал, как по телу пробегает дрожь.

- Это не может быть правдой, - прошептал он в пустоту. - Это не может быть...

Но он знал, что это правда. И он знал, что теперь должен сделать выбор - бежать, спрятаться, забыть всё, что было, или встретиться с Феликсом и спросить его в глаза. И он уже знал, что выберет второе.

Он не мог просто уйти. Он должен был узнать правду от него самого. Он должен был услышать это из его уст. И только потом решить, что делать дальше.

Он встал из-за стола, взял папку под мышку и вышел из галереи, чувствуя, как в груди бушует ураган. Он не знал, что скажет Феликсу. Не знал, что сделает, когда увидит его. Но он знал, что должен идти. Потому что если он не пойдёт, он сойдёт с ума от неизвестности.

Он сел в машину, положил папку на соседнее сиденье и завёл двигатель. Сеул за окном поплыл огнями, а в голове стучала только одна мысль: «Зачем? Зачем ты это сделал? Зачем ты обманул меня?»

Он не знал, что в этот момент, в подвальном кабинете, Феликс сидел за столом и улыбался, глядя на монитор, где горела зелёная точка - машина Хёнджина, движущаяся в его сторону.

- Он едет ко мне, - прошептал Феликс, чувствуя, как внутри разливается холодное предвкушение. - Значит, он знает. И всё равно едет. Он уже не может без меня. Он уже мой.

Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

- Добро пожаловать, принц. Начинается финал.

А Хёнджин мчался по ночному городу, сжимая руль, и чувствовал, как внутри него всё рушится. Но он не мог остановиться. Он должен был увидеть его. И только потом - решить, что делать дальше.