Счёт 1:0 в пользу любви

— Оставьте меня! Просто оставьте меня в покое! — вскрикнула ты, задыхаясь от слёз.

Ты резко развернулась и со всех ног бросилась вниз по винтовой лестнице, прочь из гриффиндорской башни.

— Т/И, стой! Вернись! — донёсся сзади отчаянный крик Оливера.

Ты слышала тяжёлый топот его шагов позади. Он пытался догнать тебя, его голос эхом разносился по коридорам, но ты, ведомая чистым адреналином и паникой, петляла по переходам замка так быстро, как только могла. Слизеринские подземелья знали много обходных путей. Оливер отстал. Ему не удалось тебя догнать.

Твои ноги сами привели тебя на Астрономическую башню — самое безлюдное место в это время суток. Тяжело дыша, ты подошла к самому краю, перелезла через невысокое каменное ограждение и села, свесив ноги прямо в пугающую, манящую бездну. Внизу расстилался туманный запретный лес, а ветер приятно холодил твоё заплаканное, пылающее лицо. Ты замерла, бездумно глядя вперёд и гадая, что же вообще будет дальше с твоей жизнью, с квиддичем, с родителями и с Оливером.

Прошло около десяти минут. Тишину башни внезапно нарушил оглушительный грохот — тяжёлая дубовая дверь с размаху ударилась о стену.

В проёме стоял запыхавшийся, взъерошенный Вуд. В руках он бережно держал тарелку с тостами и кубок с соком — он ходил на кухню, чтобы принести тебе еду, а потом обыскал весь замок. Но стоило ему поднять глаза и увидеть твою фигуру, сидящую на самом краю обрыва, как его лицо смертельно побледнело. На его лбу выступил холодный пот. Он подумал самое страшное. Подумал, что ты пришла сюда, чтобы спрыгнуть.

— Т/И!!! — дико, не своим голосом закричал Оливер.

Он с грохотом швырнул тарелку с едой прямо на каменный пол. Еда разлетелась в стороны, кубок с соком с треском разбился, но Вуду было плевать. В один безумный, молниеносный прыжок он преодолел разделявшее вас расстояние, мёртвой хваткой вцепился в твои плечи и со всей силы рванул назад, на себя.

Вы оба с шумом повалились на холодный каменный пол башни. Оливер тяжело навалился сверху, его руки дрожали так сильно, словно он только что пережил встречу с дементором. Он прижимал тебя к себе с такой неистовой силой, будто боялся, что ты растаешь.

— Да что ты творишь?! — возмущённо выкрикнула ты, пытаясь высвободиться из его удушающих объятий и потирая ушибленный при падении локоть. — Ты с ума сошёл, Вуд?! Мне и так больно!

Оливер резко отпрянул, перехватил твоё лицо ладонями и заставил смотреть прямо в его безумные, полные дикого ужаса и подступающих слёз карие глаза. Его голос сорвался на крик:

— Это ты что творишь?! Зачем?! Зачем ты хотела спрыгнуть, Т/И?! Ответь мне! Неужели эта дурацкая записка Дэнни и глупые сплетни стоят твоей жизни?!

Ты опешила от его напора и неподдельного отчаяния, бушевавшего в его голосе.

— Да у меня и в планах этого не было! — выкрикнула ты в ответ, округлив глаза от удивления. — Я просто сидела на краю! Я всегда так делаю, когда мне нужно подумать и успокоиться! Я не собиралась прыгать, придурок!

Оливер на секунду замер, переваривая твои слова. Бешеный страх в его глазах медленно сменился волной жгучего, нервного облегчения, смешанного с яростью. Он крепко зажмурился, уткнулся лбом в твоё плечо и тяжело, прерывисто задышал.

— Ты… ты вообще подумала обо мне? — глухо, прерывисто зашептал Оливер, и ты почувствовала, как его горячие слёзы обжигают твою шею. Он судорожно повторял свои слова, сжимая твои пальцы. — Ты хоть на секунду представила, как я это переживу? Если бы ты… если бы я не успел… Я бы не смог без тебя, Т/И. Слышишь? Никогда бы не смог. Плевать на Слизерин, плевать на квиддич, плевать на твоих родителей! Не смей больше так делать. Никогда не пугай меня так, маленькая моя…

Его искреннее, обнажённое отчаяние заставило твоё слизеринское сердце сжаться от щемящей нежности. Ты поняла, насколько сильно этот парень дорожит тобой. Ты робко приподняла руки и крепко обняла его в ответ, зарываясь пальцами в его волосы.

Твоя израненная за последние дни психика окончательно дала сбой. Ты терпела слишком долго: позорный проигрыш в матче, издевательства слизеринцев, предательский шантаж Дэнни и улетевшее к родителям письмо. А теперь Оливер сидит перед тобой, трясётся от страха, плачет в твоё плечо и обвиняет в том, чего ты даже не думала делать!

Внутри тебя с оглушительным треском лопнула последняя пружина. Твоя дикая, неуправляемая эмоциональность, которую ты так долго пыталась сдерживать, лавиной хлынула наружу.

Ты резко, со всей силы оттолкнула Оливера в грудь, заставляя его отпрянуть, и вскочила на ноги. Твоё лицо горело, слёзы брызнули из глаз с новой силой, а голос сорвался на оглушительный, истерический крик, эхом разнесшийся по всей Астрономической башне:

— Да как ты смеешь вообще такое говорить?! — завопила ты, отчаянно размахивая руками и задыхаясь от собственной ярости. — Как у тебя вообще язык повернулся обвинить меня в этом?! Я похожа на сумасшедшую?! Я похожа на ту, кто сдастся из-за дурацких сплетен или глупого письма?! Да я просто хотела побыть одна! ОДНА! Без твоих глупых подколов, без этого невыносимого Гриффиндора и без своего придурочного брата!

Оливер сидел на полу среди осколков разбитого кубка, ошарашенно глядя на тебя снизу вверх. Но тебя уже невозможно было остановить, ты выдумывала аргументы на ходу, полностью отдаваясь шторму эмоций:

— Я пришла сюда подышать воздухом, потому что в этой чёртовой школе мне уже дышать не дают! А ты прибегаешь, швыряешься едой, сбиваешь меня с ног, чуть руки мне не ломаешь, а потом ещё и смеешь кричать на меня?! Ты думаешь только о себе, Вуд! «Как я это переживу, как я это переживу»! Да я вообще не собиралась умирать, ясно тебе?! Я собиралась досидеть здесь до обеда, пойти в Большой зал и лично начистить репу твоему Уизли, моему капитану и Дэнни! А ты устроил тут драму! Ты худший! Худший человек во вселенной! Ненавижу тебя за то, что ты заставляешь меня так орать!

Ты кричала так громко, что у тебя перехватило дыхание, а в груди закололо. Ты стояла посреди башни, тяжело и прерывисто дыша, вся растрёпанная, злая, с красными от слёз глазами. Ты наговорила кучу обидных и несправедливых слов, просто потому что твои эмоции в очередной раз полностью взяли верх над разумом.

Оливер молча выслушал весь этот безумный, яростный поток крика. Он медленно поднялся во весь свой огромный рост седьмого курса, перешагнул через разлитый сок и сделал к тебе шаг. На его лице больше не было страха. Наоборот, на его губах появилась странная, бесконечно облегчённая и безумно довольная ухмылка. Он понял, что раз ты так яростно кричишь — значит, ты в полном порядке и твоя слизеринская искра никуда не делась.