Bloodlust | firstkhao !

Некоторое время назад...

- Прошу прощения, - мужской голос раздался неподалёку, заставив Тана вздрогнуть и перевести взгляд на незнакомца, которого он ранее видел с Канапханом. - Не хотите ли сыграть? Я давно наблюдаю за вами - вы выглядите достойным соперником.

- Сыграть? - Танaвaт медленно хлопнул ресницами, слегка прищурившись. Он, в принципе, не был против, но этот человек вызывал в нём противоречивые чувства, отдающие холодком настороженности. - Я не играю просто так. Мне нужен стимул.

- Я тоже не люблю ставки на деньги, - ухмыльнулся мужчина, указывая пальцем на ожерелье на шее Кхаотана. От этого жеста Раттанакитпайсану стало не по себе. - Я коллекционирую подобные вещи. А эта... Идеальна.

- Это вещь моего отца, она для меня ценна, - голос Танавата прозвучал сдержанно, но в нём дрогнула стальная нить. - Вам придётся предложить нечто по-настоящему стоящее. - Он всё ещё сомневался, зная, что у этого человека вряд ли найдётся что-то, способное сравниться с его потерей. Но в следующее мгновение незнакомец произнёс слова, от которых в воздухе повисло сладкое, тягучее напряжение:

- Всё, что пожелаешь, Нонг. -

Всё, что пожелаешь.

Фраза эхом отозвалась в сознании Кхаотана, сжимая внутренности в тугой, сладкий ком предвкушения. Власть - вот что имел в виду этот человек. И сейчас она, хрупкая и соблазнительная, лежала у его ног, готовая быть поднятой. Уголки губ Раттанакитпайсана дрогнули, сложившись в едва уловимую, но безошибочно уверенную улыбку. Он знал, чего хочет. И мог это получить. Он был слишком искушённым игроком, чтобы проигрывать. Ставка на человека... Отец считал это низостью, преступающей границы морали. Но разве цель не оправдывает средства? Если для достижения желаемого нужно перешагнуть через принципы - Танават сделает это без колебаний. Он уже решил: Ферст будет его телохранителем. И так и будет.

- Хорошо, - произнёс он тихо, но так, чтобы каждое слово прозвучало весомо. - Давайте сыграем.

* * *

Всё сошлось с подозрительной лёгкостью. Незнакомец, представившийся Кхун Вираном, почти не колеблясь принял условия: в случае его победы - старинный амулет с шеи Кхаотана; в случае победы Танавата - права на Ферста, с одним лишь условием: телохранитель продолжит выполнять поручения Вирана. Танават пропустил это уточнение мимо ушей. Что ему до их личных договорённостей? Его цель была ясна и близка, как карты, которые вот-вот лягут на стол. Игра - покер. Пока Виран вполголоса что-то объяснял Ферсту, Тан наблюдал, не поднимая глаз, делая вид, что изучает колоду. Краем зрения он уловил, как по лицу Пуйтракула пробежала тень - негодование? Бессилие? - но тот лишь стиснул челюсти и опустил взгляд. Молчаливый, тяжёлый взгляд директора скользнул между ними, и Кхаотан поймал в нём нечто, заставившее похолодеть кончики пальцев. Не просто приказ. Не служба. Это была привязность иного рода, долг, уходящий корнями в какую-то неизвестную ему историю. Ферст казался связанным по рукам и ногам невидимыми нитями. Именно это осознание зажгло внутри Танавата холодный, уверенный азарт. Он играл не просто за телохранителя. Он играл за то, чтобы разорвать эти нити.

- Кхм... может, начнём? Остальное - потом. - Голос Танавата прозвучал ровно, с лёгкой, почти светской улыбкой. Его взгляд скользнул мимо Ферста, застывшего в почтительной, отстранённой позе, руки за спиной. - Начнём. - Он взял карты. Бумага была прохладной под его пальцами. Стол стал вселенной. Виран - лишь препятствием на пути. А Ферст... Ферст был уже почти его ставкой, его будущей фигурой на доске. И Танават не собирался проигрывать.

Карты легли на зеленое сукно с мягким шелестящим звуком, похожим на шепот судьбы. Первая раздача была лишь прологом, невинной разминкой перед настоящей битвой. Танават следил за руками Вирана - они двигались без суеты, слишком умело, слишком уверенно. Его собственные пальцы, обычно такие послушные и быстрые, сейчас ощущали каждую тонкую гравировку на рубашке карт. Он собрал первую комбинацию - пара десяток. Неплохо. Но мужчина вскрыл старшего короля.

«Не торопись, - прошептал внутренний голос, холодный и четкий. - Он изучает тебя. Играет с тобой, как кот с мышкой».

Вторая раздача, третья... Фишки медленно, но неотвратимо уплывали к противнику. Виран не злорадствовал, лишь иногда его взгляд, тяжелый и проницательный, скользил по амулету на шее Танавата, а затем - к замершему в тени Ферсту. Этот взгляд был хуже любой насмешки. Он говорил: «Я уже почти забрал твое. И то, и другое». Внутри Кхаотана закипала ярость, острая и щелочная. Он чувствовал себя натянутой струной, готовой лопнуть от фальшивой ноты. Но именно этот привкус горечи заставил его собраться. Он отсек всё: и легкий запах табака в воздухе, и далекий смех из другого зала, и даже давящее молчание Канапхана. Остался лишь стол, карты и человек напротив. Вселенная сузилась до размера игрового поля.

Критическая раздача наступила внезапно. У Танавата на руках оказались валет и дама червей. На столе - семерка, девять и король червей. Возможность флеша, королевского стрита, замаячила перед ним как ослепительная, опасная иллюзия. Он поставил высоко, подняв ставку. Сердце билось с такой силой, что, казалось, вот-вот разорвет ребра. Виран, не моргнув глазом, принял ее и повысил. Его лицо было каменной маской, но в уголках глаз таилась уверенность хищника, загнавшего добычу в угол. Последняя карта - «ривер» - легла на стол. Туз пик. Чужая масть. Разрушенная надежда на стрит. В груди у Танавата все оборвалось и рухнуло в ледяную пустоту. Он видел свой проигрыш как на ладони: его пара и слабые шансы против собранной, пусть и не идеальной, комбинации Вирана. Это был конец. Амулет. Ферст. Его собственное унижение. В горле встал ком.

Но именно в эту секунду полного краха, когда отчаяние уже готово было поднять белый флаг, его взгляд, острый как бритва, уловил едва заметное движение. Виран, прежде чем сделать свою финальную ставку, на долю секунды отвлекся. Его взгляд невольно потянулся к Ферсту - не как к ставке, а как к чему-то, что уже вызывает сожаление от возможной потери. И в этом взгляде не было уверенности победителя. Там была неуверенность хозяина, боящегося потерять ценную вещь. И этот миг слабости стал для Танавата глотком чистого воздуха. Ледяная ясность накрыла его с головой. Он пересчитал карты на столе, вероятность комбинаций, манеру игры Вирана - не как игрока, а как собственника. И понял. Противник слишком уверен, что блеф сработает. Он поставит всё, полагая, что страх потерять амулет заставит Кхаотана спасовать. Танават медленно поднял глаза. Внутри бушевала метель, но внешне - лишь легкая усталость на лице, чуть потухший взгляд. Он позволил дрогнуть уголку губ, изобразив горькую улыбку человека, признающего поражение. Рука потянулась к фишкам, чтобы сбросить карты.

- Всё? - тихо, почти сочувственно спросил Виран. И в этот момент Танават остановился. Его рука замерла в воздухе. Он посмотрел прямо на Вирана, и вся наигранная усталость испарилась, уступив место голой, неумолимой стали.

- Нет, - его голос прозвучал тихо, но каждое слово упало на стол с весом свинцовой печати. - Я повышаю. Всё, что у меня осталось.

Он двинул вперед всю свою скромную горку фишек. Это был блеф. Отчаянный, безумный, построенный на тончайшей нити психологического расчета. Он ставил не на карты. Он ставил на ту самую слабину, что мелькнула в глазах противника. На его жадность и на его страх. Наступила тишина, настолько густая, что в ней можно было утонуть. Виран изучал его лицо, ища трещину, тень сомнения. Но Танават был пустотой и льдом. Он уже пережил свое поражение минуту назад. Теперь ему было нечего терять. Прошла вечность. И Виран, не отрывая глаз, медленно положил свои карты рубашкой вверх на стол. Сброс.

- Слишком дорогая ставка для столь слабой руки, Кхун Танават, - произнес он, и в его голосе впервые прозвучала не насмешка, а холодное уважение. - Вы выиграли.

Воздух с гулким вздохом хлынул обратно в легкие. Победа. Горькая, выстраданная, вырванная с когтями из самой пасти поражения. Не триумф, а освобождение. Руки Танавата под столом дрожали, но он лишь кивнул, собрав фишки.

- Благодарю за игру, - сказал он ровно, и его взгляд нашел Ферста. Тот стоял все так же неподвижно, но его глаза, темные и глубокие, были теперь прикованы к Танавату. В них не было радости. Был шок, смятение и вопрос - тяжелый, невысказанный вопрос. Танават поднялся. Ноги были ватными, но он держался прямо. Он победил. Он только что выиграл человека. Но, глядя в потрясенные глаза Пуйтракула, он с внезапной, пронзительной ясностью осознал, что настоящая игра начинается только сейчас. И правила к ней еще предстоит написать.