From Khaotung .
ㅤКожа на лице Кхао натянулась, будто резко охлаждённый воск. Казалось, сама воздушная прослойка между ним и Канапханом треснула от внезапного, грубого отказа. Для Раттанакитпайсана, чья вселенная вращалась по отлаженным орбитам контроля, этот отказ был не просто словом - это был акт немыслимого бунта, сокрушительный удар по самим основам его мироустройства. И этот... этот человек шел наперекор любым его принципам с холодной, почти механической уверенностью. Сжатые кулаки горели напряжением, ногти впивались в ладони. Короткое, резкое «фып» вырвалось из его груди, словно выпаренная капля яда. Его взгляд, раскалённый до бела, прожигал спину удаляющейся фигуры. Да, он явно отличался от всех, кого знал Кхао - от той вереницы людей, в чьих глазах мерцал лишь холодный блеск монет. Но эта инаковость не вызывала интереса - она яростно жгла.
- Ну и пошёл ты! - вырвалось хрипло, слова обжигая губы собственной несдержанностью. Он и сам не мог понять источник этой едкой, почти животной реакции. Видимо, ядовитые миазмы алчности, в которых он вырос, навсегда отравили его душу, и теперь она отвечала спазмом на любую попытку выйти за рамки купли-продажи. - Сам потом прибежишь. Придурок.
Фраза повисла в воздухе, уродливая и чуждая. Резко развернувшись на каблуках, он зашагал прочь, чувствуя, как внутри всё клокочет и булькает раскалённой лавой негодования. Настоящий упырь! И самое невыносимое - его лицо, этот непроницаемый щит, на котором Танават тщетно пытался разглядеть хоть трещинку эмоций. Больше всего тот походил на автомат, запрограммированный на отказ. Но в один миг... в самый последний миг, что-то дрогнуло. Не на лице - в глубине чужих глаз. Взгляд Пуйтракула, острый и внезапно сфокусированный, будто лезвие, прицельно лег на его шею. Кхаотан невольно поднял руку, коснувшись места, где скрывалась когда-то под повязкой рана. Интересуется ранением, - механически пронеслось в голове. Однако это было не просто любопытство. В том мимолетном дрожании зрачков, в едва уловимом напряжении читалось что-то иное, смутно-тревожное - словно перед ним мелькнул запретный, давно желанный эликсир. Бред, - тут же отрезал он себе, пытаясь стряхнуть наваждение.
- Тан, ты в порядке? - Он даже не заметил, как подошла Тони. Её пальцы, легкие и тревожные, сжали его локоть, ощутив каменное напряжение мышц. - Где Пи'?
- Да пошёл он к чёрту, - Танават закатил глаза, пытаясь изгнать из памяти это непроницаемое, безупречно-холодное лицо. Оно бесило. Бесило иррационально, до физической тошноты. - Поехали домой. Там и поговорим.
Он бросил последний взгляд в темноту, где растворилась спорная фигура, и направился к машине, унося с собой клубок злобы, недоумения и той самой, необъяснимой дрожи в чужих глазах, которая жгла теперь не только гневом, но и тенью какого-то темного, незнакомого предчувствия.
* * *
Танават сидел, вперившись взглядом в собственные ладони, будто в них были зашифрованы ответы на все его яростные вопросы. Голос Тонкхао, ровный и усталый, обтекал его, как вода гладкий камень, не в силах смыть въевшуюся грязь отвращения.
«Эти ублюдки хотели...» - Мысль, недодуманная, обрывалась сама, потому что дальше было уже не мышление, а чистая, животная реакция. Всё нутро сжалось в один ледяной и острый комок - комок ярости, беспомощности и невыносимой потребности действовать. Он физически ощущал, как его пальцы чешутся сжать чьё-то горло, ощутить хруст под кастетом, увидеть страх в глазах тех, кто посмел поднять взгляд на его семью. Это был его священный закон, его единственная незыблемая территория в этом гнилом мире. За это он был готов разорвать всё в клочья.
И на этом фоне его собственная вспышка по отношению к тому... к Ферсту, выглядела вдруг мелко и постыдно. Жалкой истерикой избалованного щенка, которому впервые показали, что не все кости падают к его ногам по первому требованию. Стыд, едкий и непривычный, подполз к горлу. Тот человек, этот каменный истукан, спас Тонкхао. Уберёг её от тьмы, в которую Кхао даже боялся заглянуть.
А он, Танават, вместо благодарности устроил игру в гневного божка, которого осмелились ослушаться. В чужих, непроницаемых глазах он, наверное, выглядел смешно. Жалко. Но следом за стыдом, упрямо и зло, поднималась старая знакомая - ярость. Не та, священная, защитная, а другая, эгоистичная и обжигающая. Ярость от того, что ему сказали «нет». Просто, прямо, без лести и страха. Это было ново. Это било по его самомнению больнее любой угрозы.
И чем больше он думал, тем яснее проступал в памяти не просто «наёмник» или «телохранитель», а феномен. Парень, который ломал все шаблоны. Он стоял, как утёс посше бурного потока - недвижимый, молчаливый, абсолютно чужой. В нём не было ни жадности льстецов, окружавших Кхао, ни трусливого заискивания. Была только тишина и какая-то железная, нечеловеческая завершённость. Он был... интересен. Не как человек, а как вызов. Как сложнейший пазл, который Танават с диким, азартным упрямством решил во что бы то ни стало собрать. Стыд горел, ярость кипела, но поверх них, холодной и твёрдой плитой, ложилась решимость. «Нет» было лишь первой ошибкой того парня. Раттанакитпайсан не привык, чтобы его желания игнорировали. Этот человек, Ферст, станет его телохранителем. Он нужен ему. Не просто как щит - как доказательство. Доказательство того, что всё и все в этом мире, в конце концов, подчиняются его воле. Даже утёсы можно сдвинуть с места. Нужно лишь найти правильный рычаг. Он поднял голову, взгляд, ещё минуту назад полный смятения, теперь застыл, как полированный гранит.
- Всё понятно, - его голос прозвучал тихо, но в нём не осталось и тени сомнения. - Спасибо, что рассказала. Но есть один вопрос, который требует немедленного решения. - Он откинулся на спинку кресла, и в уголке его рта появилась тень чего-то, что было ни улыбкой, ни усмешкой. Это был расчётливый, холодный блеск охотника, наметившего самую ценную и строптивую дичь. - Мне нужен этот человек. И я сделаю так, что он сам придёт и скажет «да».