осколок прошлого
запах свечей давно стал для бэкджина чем-то привычным. стоило переступить порог церкви, как шум улицы оставался где-то далеко позади. здесь было тихо. слишком тихо для человека, который почти каждый день жил среди драк, денег, угроз и чужих ожиданий. солнечный свет пробивался через витражные окна и ложился цветными пятнами на деревянный пол. где-то впереди пожилая женщина ставила свечу, тихо шепча молитву. больше никого почти не было.
бэкджин сидел на последней скамье, опустив взгляд. он приходил сюда не потому что был верующим. скорее потому что здесь никто ничего от него не хотел.
дверь церкви тихо открылась. он поднял глаза. госпожа ли.
она пришла как обычно. с той же тканевой сумкой на плече. с той же мягкой улыбкой. но сегодня что-то было иначе. бэкджин заметил это сразу. её движения стали медленнее. плечи будто опустились ниже обычного. а под глазами залегли следы усталости.
несколько дней назад он видел её возле ворот церкви. двое мужчин перегородили ей дорогу. один курил, второй говорил. говорил слишком спокойно. но слово «долг» бэкджин услышал отчётливо.
он не вмешался. просто наблюдал.
госпожа ли тогда лишь кивала и извинялась перед ними так, будто сама была виновата. это почему-то разозлило его больше всего.
она заметила его только спустя несколько минут и сразу искренне улыбнулась, будто действительно была рада увидеть.
— опять прячешься здесь? — госпожа ли стояла рядом с лёгкой улыбкой.
— не прячусь.
— конечно. — она тихо рассмеялась и села рядом.
между ними повисла привычная тишина. странно, но рядом с этой женщиной она никогда не казалась неловкой.
— ты выглядишь уставшим.
— я всегда так выгляжу. — на такой ответ госпожа ли покачала головой и улыбнулась.
— ты опять не спишь ночами.
бэкджин ничего не ответил. она редко задавала вопросы. никогда не лезла в душу. никогда не требовала объяснений. и именно поэтому он позволял ей сидеть рядом. несколько минут они молчали.
— скажите. — женщина повернула к нему голову. — почему вы всё время помогаете другим? — она задумалась.
— потому что когда-нибудь помощь понадобится и мне. — госпожа ли улыбнулась. — если никто не будет помогать, мир станет совсем плохим местом.
— наивно. — бэкджин усмехнулся.
— возможно. — она посмотрела на него долгим взглядом. — но ты ведь тоже так считаешь. — он отвернулся. ответа не последовало.
через некоторое время женщина посмотрела на большую коробку для пожертвований возле алтаря.
— бэкджин, можно спросить кое-что?
— спрашивайте.
— откуда у тебя такие деньги? — тишина, бэкджин сразу понял, о чём речь. — каждый месяц ты приносишь огромные суммы.
— не спрашивайте. — она вздохнула, но не стала настаивать.
неожиданно, бэкджин полез в карман пальто и достал толстый конверт. положил его между ними. госпожа ли удивлённо посмотрела вниз.
— что это?
— возьмите.
— что?
— закройте долг.
женщина замерла. улыбка медленно исчезла с её лица. она долго смотрела на конверт, а потом на него.
— нет.
— почему?
— я не могу их взять. — госпожа ли осторожно подвинула конверт обратно. — это не мои деньги.
— какая разница?
— большая.
впервые за разговор бэкджин нахмурился. его начинало раздражать её упрямство.
— тогда продолжайте страдать. — женщина неожиданно рассмеялась. устало, но тепло.
— какой же ты ещё ребёнок. — он недовольно посмотрел на неё.
она поднялась со скамьи и взяла сумку. бэкджин отвёл взгляд, а госпожа ли направилась к выходу. у дверей она остановилась и обернулась.
— постарайся быть осторожнее, бэкджин.
— с чего вы взяли, что мне нужна осторожность?
женщина только улыбнулась. той самой улыбкой. спокойной, материнской.
— потому что хорошие дети всегда делают вид, что с ними всё в порядке. — а потом ушла, дверь закрылась. церковь снова погрузилась в тишину. конверт всё ещё лежал рядом с ним.
а бэкджин ещё долго смотрел на выход, не подозревая, что это был последний раз, когда он видел госпожу ли живой.
——
сонджэ уже сбился со счёта, который раз за последние полчаса нажимал на кнопку вызова. телефон был прижат к уху так сильно, будто от этого джихе наконец ответит. вокруг шумел вечерний город, люди проходили мимо, машины проносились по дороге, но он почти ничего не замечал.
длинные гудки. один. второй. третий. а потом снова тишина.
он раздражённо сбросил вызов и тут же нажал повторно. экран загорелся знакомым именем. ли джихе. в груди неприятно заныло. она не отвечала уже слишком долго.
сонджэ прекрасно знал её характер. она могла игнорировать кого угодно, могла не отвечать на сообщения часами, когда была занята, но после всего произошедшего за последнюю неделю такая тишина казалась неправильной. слишком тяжёлой. слишком тревожной. телефон снова перевёл вызов на автоответчик.
— чёрт... — тихо выругался он, проводя рукой по лицу.
в голове невольно всплывали самые идиотские мысли. вдруг ей снова позвонили те люди, вдруг что-то случилось по дороге домой, вдруг она просто сидит сейчас одна и снова плачет. от последней мысли настроение испортилось ещё сильнее.
телефон внезапно завибрировал в ладони. сонджэ резко опустил взгляд. на секунду сердце действительно дёрнулось.
«джихе. должна быть джихе.»
но вместо этого на экране высветилось другое имя.
на бэкджин.
лицо сонджэ сразу помрачнело. несколько секунд он просто смотрел на экран, словно надеялся, что звонок исчезнет сам по себе. не исчез. раздражённо проведя пальцем по экрану, он ответил.
— что? — на том конце повисла короткая тишина.
— приведи мне ён шиына. — голос бэкджина звучал как обычно спокойно, словно он говорил не посреди ночи.
сонджэ прикрыл глаза. головная боль начинала медленно нарастать где-то за висками.
— сейчас?
— сейчас.
— я занят.
— приведи мне ён шиына. — щелчок и разговор закончился.
сонджэ несколько секунд стоял неподвижно, глядя перед собой. затем зло усмехнулся.
— сукин сын. — он снова открыл контакты. джихе. вызов. гудки и снова тишина.
рядом стояла та девушка. всё это время она наблюдала за ним молча. впервые за вечер её лицо было серьёзным, без привычных подколов и ухмылок. она видела, как сонджэ начинает нервничать, видела, как он каждые несколько минут проверяет телефон, видела, как злость постепенно смешивается с беспокойством.
— сонджэ. — он поднял голову, а она осторожно положила ладонь ему на плечо. — займись шиыном. я найду джихе.
— ты даже не знаешь где искать. — сонджэ нахмурился.
— сейчас ты всё равно не сможешь быть в двух местах одновременно. — шатенка слегка сжала его плечо.
он отвёл взгляд. она была права.
— если найдёшь её...
— сразу позвоню. — сонджэ несколько секунд смотрел на неё. потом тяжело выдохнул.
— ладно. — и всё равно перед тем как убрать телефон в карман, ещё раз посмотрел на экран, будто надеялся увидеть пропущенный вызов. но экран оставался пустым.
⸻
поздно ночью бетонные ступени подвала казались ещё холоднее обычного. сонджэ неспешно спускался вниз, засунув руки в карманы ветровки. подвал боулинга всегда вызывал у него странное чувство. здесь пахло сыростью, сигаретным дымом и дешёвым алкоголем. длинный коридор освещался редкими лампами, из-за которых стены выглядели ещё мрачнее.
позади шёл ён шиын, спокойный как обычно. будто его не привели посреди ночи на встречу с человеком, которого боялась половина города.
дверь кабинета открылась. шиын вошёл внутрь.
сонджэ остался ждать снаружи, прислонившись плечом к стене. время тянулось медленно. он несколько раз доставал телефон. смотрел на экран. только пустота. это начинало раздражать настолько сильно, что хотелось что-нибудь разбить или избить кого-то.
дверь открылась. шиын без эмоций вышел наружу. их взгляды на секунду встретились. сонджэ заметил, что лицо шиына осталось таким же спокойным, как и раньше. будто разговор с бэкджином вообще не произвёл на него впечатления. парень молча поднялся по лестнице и исчез.
сонджэ проводил его взглядом, после чего толкнул дверь кабинета и вошёл внутрь. бэкджин сидел за столом в дальнем конце комнаты.
свет лампы падал сверху, отбрасывая тень на половину его лица. как всегда спокойный, как всегда собранный. словно ничего в мире не могло вывести его из равновесия. это раздражало.
сонджэ молча достал пачку сигарет. щелчок зажигалки на несколько секунд нарушил тишину. он глубоко затянулся и медленно выдохнул дым в сторону потолка, затем откинулся на спинку дивана.
— какого хуя тебе вообще нужен этот шиын? — бэкджин поднял взгляд от бумаг.
— он одноклассник баку.
— и?
— через него выйдем на баку. — на такой ответ сонджэ просто усмехнулся, но без капли веселья.
— серьёзно?
— да.
— ради этого я полгорода за ним таскался?
— привёл же. — в кабинете снова повисла тишина.
сонджэ сделал ещё одну затяжку и опустил взгляд на телефон. экран был тёмным. ни сообщений, ни звонков, ничего и почему-то именно сейчас это беспокоило его намного сильнее, чем баку, шиын и все поручения союза вместе взятые.
тишина в кабинете становилась всё тяжелее.
сонджэ сидел напротив, лениво стряхивая пепел в переполненную пепельницу. сигарета уже почти догорела до фильтра, но он будто и не замечал этого. мысли постоянно возвращались к одному и тому же. где сейчас джихе? почему не отвечает? а она нашла джихе? если да то почему не звонит? раздражение медленно накапливалось внутри.
бэкджин же выглядел так, словно находился совершенно в другом мире. он сидел за столом, слегка наклонившись вперёд, и внимательно просматривал бумаги. иногда переворачивал страницу. иногда делал какие-то пометки ручкой. его лицо оставалось совершенно спокойным. это бесило.
сонджэ ненавидел, когда люди выглядели слишком спокойными. особенно когда сам был на грани.
он затушил сигарету и поднялся с места. бэкджин даже не посмотрел на него, будто заранее знал, что тот просто слоняется без дела. сонджэ медленно подошёл к столу.
— чего ты там вообще высматриваешь? — ответа не последовало.
он усмехнулся и опёрся ладонью о край стола. на поверхности лежало несколько папок. медицинские карты, личные дела, фотографии и какие-то записи.
сонджэ лениво пробежался взглядом по первой странице. потом по второй. по третьей и вдруг замер. словно кто-то резко ударил его под дых. среди бумаг лежала знакомая фотография, слишком знакомая. маленькое фото три на четыре, собранные волосы, серьёзный взгляд, а под фотографией имя: ли джихе.
время будто остановилось. сонджэ резко выпрямился, а через секунду уже схватил лист со стола. стул за его спиной громко скрипнул по полу.
бэкджин наконец поднял голову.
— откуда она у тебя? — голос сонджэ прозвучал слишком резко, слишком опасно, но ему было плевать. он смотрел только на фотографию, потом на имя, потом снова на бэкджина. тот устало посмотрел на бумагу в его руках.
— поставь на место.
— откуда она у тебя? — бэкджин молчал.
сонджэ сделал шаг вперёд. лист в его руке заметно смялся. — я спросил откуда она у тебя.
— поставь.
— нет. — тишина. напряжение в комнате стало почти осязаемым.
бэкджин медленно отложил ручку. поднял взгляд, спокойный, холодный, как всегда. словно перед ним стоял не взбешённый сонджэ, а кто-то совершенно посторонний.
— ты знаешь её? — спросил бэкджин. сонджэ усмехнулся.
нервно, почти зло.
— а если знаю?
бэкджин несколько секунд смотрел ему прямо в глаза. словно чего-то ждал, словно проверял. потом медленно откинулся на спинку стула.
— тогда ты должен знать.
— знать что? — сонджэ почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось.
бэкджин отвёл взгляд на фотографию в его руке и впервые за весь разговор его голос прозвучал чуть тише обычного.
— её мать не умерла, её убили. — мир будто замер. сонджэ перестал двигаться, перестал дышать.
на несколько секунд в кабинете стало настолько тихо, что слышно было только гудение старой лампы под потолком.