в его объятиях
сонджэ не ждал до утра.
просто в какой-то момент в голове стало слишком тихо, и эта тишина оказалась хуже любых мыслей. он помнил слова донха, помнил ее исчезновение, помнил пустую крышу и то, как каждый день начинал смотреть на дверь чуть дольше обычного, хотя уже знал, что она не откроется. и в какой-то момент это «не знаю где она» перестало быть просто фразой. стало чем-то, что не давало нормально дышать.
адрес он нашел быстро.
слишком быстро для человека, который якобы «просто одноклассник».
здание было обычным. слишком обычным для того, что внутри него сейчас происходило. он стоял у двери несколько секунд, прежде чем нажать звонок, и впервые за долгое время почувствовал что-то похожее на страх, хотя сам бы никогда так это не назвал.
дверь открыла женщина. старше. усталая. ее взгляд сразу стал внимательнее, когда она увидела его.
— ты кто? — сонджэ на секунду замер, потом выпрямился.
— одноклассник. — он представился одноклассником — я... к джихе. — тишина. долгая и тяжелая. женщина выдохнула так, будто у нее не осталось сил спорить.
— заходи.
он вошел медленно, почти неуверенно, и сразу почувствовал, насколько дом отличается от того, что он ожидал. здесь было тихо. не просто спокойно — слишком тихо. как будто звуки здесь не задерживались. как будто даже шаги старались не существовать.
— направо. — голос был ровный. без эмоций.
сонджэ кивнул и пошел по коридору, чувствуя, как с каждым шагом внутри становится тяжелее. стены казались слишком близкими. воздух — слишком плотным. и чем ближе он подходил к двери, тем сильнее становилось ощущение, что он здесь лишний.
он остановился перед закрытой комнатой. несколько секунд просто стоял, стоял и слушал. ничего. потом тихо постучал. один раз. пауза. второй раз. тишина и только после этого он медленно положил ладонь на ручку. дверь открылась почти бесшумно. комната была темной и слишком спокойной.
и в этой тишине он увидел ее.
джихе сидела на краю кровати. не двигаясь. на ней был национальный траурный костюм, темный, строгий, такой, который надевают на похороны в корее, и от этого простого факта у него на секунду перехватило дыхание, хотя мозг еще не успел до конца соединить все части картины.
она выглядела так, будто время вокруг нее остановилось раньше, чем для остальных. взгляд пустой. не злой. не уставший. просто пустой.
как будто внутри больше не осталось ничего, что могло бы реагировать на происходящее. она увидела его, он стоял там, на пороге. но джихе не пошевелилась, не удивилась, не встала и не сказала ничего, только смотрела и в этой тишине сонджэ впервые за все время не нашел ни одной правильной фразы. сонджэ стоял у двери слишком долго, будто любое движение могло разрушить то, что он только что увидел. он не заходил дальше, просто смотрел на нее, и впервые за все время не знал, как звучит его голос. все привычные слова казались чужими, ненужными, неуместными в этой комнате, где даже воздух будто стал тяжелее. он сделал шаг внутрь медленно, почти осторожно, как будто боялся, что она исчезнет, если он будет слишком резким.
— джихе... — имя прозвучало тише, чем он ожидал от себя. почти неуверенно.
она не ответила сразу. взгляд остался тем же — пустым, но не отстраненным, скорее уставшим до состояния, где даже реакция требует усилия. сонджэ опустился на уровень ее глаз, но не подошел слишком близко, остановился в паре шагов, будто этого расстояния было достаточно, чтобы не спугнуть ее.
— ты... пришел. — голос у нее был тихий. без привычной колкости. без защиты.
— да. — сонджэ кивнул.
пауза. он сглотнул, будто это слово вдруг стало слишком тяжелым.
— почему ты не сказала?
джихе медленно отвела взгляд в сторону, будто ответ находился где-то в комнате, но не в нем.
— не было... смысла. — он нахмурился. — ты бы все равно не понял. — эти слова ударили тише, чем «зря», но глубже. сонджэ сжал пальцы, потом разжал.
— я искал тебя. — джихе наконец снова посмотрела на него. и в этом взгляде не было обвинения, только усталость.
— зачем? — он замолчал на секунду. потому что сам не знал, как правильно ответить и это было впервые.
— потому что тебя не было. — простая фраза, но честнее он не мог сказать. джихе опустила взгляд на свои руки. долго молчала, а потом тихо сказала:
— я не могла... приходить. — сонджэ кивнул, хотя понимание приходило медленно, почти болезненно.
— я знаю. — тишина в комнате держалась недолго.
сонджэ еще стоял на расстоянии, не приближаясь, будто любое лишнее движение могло снова оттолкнуть ее в ту пустоту, из которой она, кажется, только что позволила себе на секунду выглянуть. джихе смотрела на него так же — спокойно, слишком спокойно, и от этого становилось тревожнее, чем от любых слез. она будто держала внутри что-то, что давно уже должно было сорваться и оно сорвалось.
сначала это было почти незаметно — короткий выдох, дрогнувшие пальцы, взгляд, который резко ушел в сторону. потом плечи чуть напряглись, будто тело пыталось удержать то, что уже не подчинялось. а затем она просто закрыла лицо руками и резко вдохнула, как человек, который слишком долго держался под водой.
— ты ничего не знаешь... — голос сломался на середине. сонджэ резко сделал шаг вперед, но остановился, не решаясь подойти ближе.
джихе убрала руки от лица, и теперь он увидел, как у нее дрожит подбородок. слезы шли быстро, без пауз, без контроля, будто все, что она сдерживала неделями, месяцами, годами, наконец нашло выход.
— ты думаешь... я просто исчезла... потому что мне так захотелось? — она резко усмехнулась сквозь слезы, но в этом не было ни капли радости. — я не умею просто... исчезать. — голос сорвался снова, и она на секунду отвернулась, как будто ей было стыдно, что он это видит, но остановиться уже не могла. — балет... — это слово прозвучало тише, но больнее. — меня из него... выкинули. — пауза. она вдохнула, но воздух будто не доходил до легких нормально. — я падала, понимаешь? — сонджэ молчал. он впервые не пытался перебить тишину. — я падала снова и снова... и все смотрели. и никто не ловил.
— ее голос стал выше, ломким. — а потом отец... — она резко замолчала, будто само это слово было тяжелее всего остального. пальцы сжались в ткань одежды. — он просто ушел. — коротко. почти сухо, но внутри это звучало иначе. — оставил долги. и нас. — она резко рассмеялась, но смех тут же превратился в всхлип. — и знаешь что самое смешное? я думала, что хуже уже не будет. — пауза. она посмотрела на него впервые прямо. и в этом взгляде не было ни защиты, ни привычной холодности. только усталость человека, который слишком долго держался один. — а потом умерла мама. — и на этих словах голос окончательно сломался.
джихе сжалась, будто это слово ударило ее изнутри, и слезы пошли сильнее, почти отчаянно, без остановки. она больше не пыталась выглядеть сильной, не пыталась контролировать себя, просто стояла и плакала так, как будто впервые позволила себе это за долгое время.
— и я не знала... и не знаю куда идти. — она резко вдохнула, но захлебнулась собственным дыханием.
сонджэ стоял неподвижно. он выглядел потерянным.
комната все еще дрожала от ее крика, но постепенно голос сорвался и осталась только тяжелая тишина и сбитое дыхание. джихе стояла перед ним, вся дрожащая, с красными глазами, будто внутри у нее больше не осталось сил держать себя прямо.
сонджэ не двигался сразу. он просто смотрел на нее, и в этом взгляде уже не было привычной холодности — только растерянность и что-то новое, тяжелое. потом он медленно сделал шаг ближе, затем еще один, и остановился совсем рядом, будто давая ей шанс оттолкнуть его, если она захочет.
но она не оттолкнула и тогда он просто осторожно обнял ее. не резко, не уверенно — почти боясь сломать.
джихе сначала замерла, но через секунду сдалась и уткнулась ему в грудь, вцепившись в его одежду, как в единственную опору, и снова заплакала — уже тише, но глубже, будто все, что она держала в себе, наконец нашло выход.
сонджэ ничего не сказал. он просто держал ее и не отпускал.
— я не знал.
— я знаю. — и в этом «я знаю» не было упрека. только констатация. он тихо выдохнул.
— если бы знал... — он не закончил. потому что сам не знал, что именно сделал бы иначе.
джихе чуть подняла взгляд и впервые в нем мелькнуло что-то живое, но очень слабое.
— ты бы пришел раньше?
— да. — честно кивнул сонджэ.