11
Ночь после встречи с Кравцовым была самой тяжёлой за всё время.
Данил почти не спал. Он ходил по комнате как зверь в клетке — то подходил к окну, то наливал себе виски, то снова возвращался ко мне. Я лежала в кровати, завернувшись в одеяло, и молча наблюдала за ним. Напряжение в воздухе было таким густым, что его можно было резать ножом.
— Что он тебе ещё сказал? — в который раз спросил Данил, останавливаясь напротив кровати.
— Я уже говорила. Предложил выкупить контракт. Обещал оплатить все долги и лечение мамы. Взамен — чтобы я помогла ему тебя уничтожить.
Данил резко поставил стакан на стол. Стекло жалобно звякнуло.
— Сука... — процедил он. — Он всегда знал, куда бить.
Он сел на край кровати и посмотрел на меня тяжёлым, почти болезненным взглядом.
— И что ты подумала в тот момент?
Я отвела глаза.
— Я подумала... что это шанс. На свободу. На нормальную жизнь. На то, чтобы мама не умерла.
Данил замолчал. Тишина была страшной.
— А потом? — спросил он тихо.
— А потом я посмотрела на тебя... и поняла, что уже не хочу уходить.
Он резко выдохнул, будто до этого момента сдерживал дыхание. В следующую секунду я оказалась в его объятиях. Он прижал меня к себе так сильно, что стало трудно дышать.
— Не смей даже думать об этом, — хрипло прошептал он мне в волосы. — Ты не уйдёшь. Никогда. Даже если мне придётся запереть тебя здесь навсегда.
Я обняла его в ответ. Впервые я обняла его сама, без принуждения.
— Я не хочу уходить, — тихо сказала я. — Но я боюсь. Боюсь, что всё это кончится плохо. Для всех.
Данил отстранился и посмотрел мне в глаза.
— Кравцов не просто враг. Пять лет назад мы чуть не убили друг друга. Он потерял тогда очень много. И теперь он хочет забрать у меня самое ценное. Тебя.
На следующий день напряжение в борделе стало почти невыносимым.
Девушки шептались за моей спиной. Кира смотрела так, будто уже праздновала мою скорую смерть. Даже Ольга ходила с каменным лицом.
Вечером Данил позвал меня в свой кабинет.
Он сидел за большим столом, перед ним лежали какие-то документы. Когда я вошла, он отложил их в сторону.
— Садись.
Я села в кресло напротив.
— Я принял решение, — начал он. — С завтрашнего дня ты больше не будешь спускаться вниз. Ни с клиентами, ни просто так. Ты остаёшься только здесь. Со мной.
Я кивнула, но внутри что-то сжалось.
— А Кравцов?
— Кравцов — моя проблема. Я разберусь.
В этот момент в дверь постучали. Вошёл один из охранников Данила — высокий, с серьёзным лицом.
— Данил Вячеславович, приехал Кравцов. Говорит, хочет поговорить. С вами и с девушкой.
Данил медленно встал. Его лицо стало каменным.
— Пусть заходит. Но только он. Без своих людей.
Через минуту в кабинет вошёл Виктор Кравцов. Он выглядел расслабленным, но глаза были острыми, как у волка.
— Милохин, — кивнул он. Потом посмотрел на меня. — Юлия. Рад тебя видеть снова.
Данил встал между нами.
— Говори, что хотел, и уходи.
Кравцов улыбнулся.
— Я пришёл сделать тебе предложение. Хорошее предложение. Отдай мне девушку. Я заплачу втрое больше, чем она стоит. И мы забудем старые счёты.
Данил усмехнулся. Усмешка была страшной.
— Ты серьёзно думаешь, что я продам её тебе?
— А почему нет? — Кравцов пожал плечами. — Она для тебя всего лишь красивая игрушка. А мне она нужна для дела. Я могу использовать её гораздо эффективнее.
Он посмотрел на меня.
— Юлия, ты же умная девочка. Скажи ему сама. Скажи, что хочешь уйти.
Я молчала.
Данил медленно обошёл стол и встал рядом со мной. Его рука легла мне на плечо — тяжело, собственнически.
— Она никуда не уйдёт, — тихо сказал он. — Она уже выбрала.
Кравцов прищурился.
— Интересно. А если я расскажу ей всю правду? О том, как ты пять лет назад...
— Молчи, — резко оборвал его Данил. Голос стал ледяным. — Ещё одно слово — и я пристрелю тебя прямо здесь.
Повисла тяжёлая тишина.
Кравцов наконец отступил на шаг.
— Ладно. Пока. Но запомни, Милохин. Война уже началась. И я не остановлюсь, пока не заберу у тебя всё.
Когда он ушёл, Данил долго стоял неподвижно. Потом повернулся ко мне.
— Что он хотел рассказать? — тихо спросила я.
Данил закрыл глаза.
— Правду, которую ты не должна знать. По крайней мере — сейчас.
Он подошёл и обнял меня.
— Просто доверься мне, Юлия. Я не дам тебя в обиду. Ни ему. Ни кому-либо другому.
Я прижалась к его груди и закрыла глаза.