Ты видишь меня?
Гараж Адель, промышленный район.
Кристина стояла перед массивными металлическими воротами и смотрела на вывеску, нарисованную от руки краской из баллончика: «ADRENALINE CUSTOMS». Буквы были резкими, с брызгами — явно работа Адель. Кристина улыбнулась. Даже в вывеске чувствовался её характер.
Она постучала. Тишина. Потом лязг засова, и ворота приоткрылись ровно настолько, чтобы в щель можно было протиснуться.
— Заходи, — голос Адель звучал хрипло, будто она только что проснулась.
Кристина протиснулась внутрь и замерла.
Гараж был огромным. Слева — верстак с инструментами, разложенными с почти хирургической точностью. Справа — три мотоцикла в разной степени разобранности. В углу стоял старый кожаный диван, усыпанный эскизами и тряпками. На стенах висели куртки — кожаные, с нашивками, заклёпками, вышивкой. И везде — табачный дым, бензин и запах кожи.
Адель стояла у верстака в старой футболке с оторванным рукавом, джинсах, испачканных машинным маслом, и с сигаретой в зубах. Она не смотрела на Кристину, сосредоточенно откручивая какую-то деталь.
— Раздевайся, — бросила она.
Кристина поперхнулась воздухом.
— Ч-что?
Адель подняла глаза и усмехнулась — редкостная, почти неуловимая улыбка, которая сделала её лицо на мгновение мягче.
— Не ссы. Снимай куртку. Я тебе свою дам. У меня тут холодно, замёрзнешь.
Кристина выдохнула с облегчением и стыдом одновременно. Она сняла лёгкую ветровку, и Адель швырнула ей кожаную куртку. Та была тяжёлой, с подкладкой из тёплого материала, и пахла Адель — табаком, кожей и чем-то горьковатым.
— Садись где хочешь, — Адель кивнула на диван. — Только осторожно, там есть иглы от вышивки.
Кристина села, раскрыла блокнот. Она пыталась сосредоточиться на рисунке — линии мотоцикла, тени, — но взгляд то и дело соскальзывал на Адель. На то, как она сосредоточенно хмурится, когда что-то не получается. Как поправляет волосы грязной рукой, оставляя тёмные разводы на висках. Как затягивается сигаретой, щуря глаза.
— Ты так и будешь пялиться? — спросила Адель, не оборачиваясь.
— Я не пялюсь. Я изучаю, — с достоинством ответила Кристина. — Художник должен изучать натуру.
— Натура, блин, — фыркнула Адель, но в голосе не было злости.
Кристина рисовала, и тишина была почти уютной. Где-то за стеной гудел станок, в гараже пахло бензином и сталью, и Кристина поймала себя на мысли, что чувствует себя здесь спокойнее, чем в собственной комнате.
— Адель, — позвала она через полчаса.
— М?
— Можно я спрошу кое-что?
— Уже спросила.
— Ещё одно, — улыбнулась Кристина.
Адель обернулась, вытирая руки тряпкой.
— Валяй.
— Почему ты согласилась, чтобы я пришла?
Адель задумалась. Подошла к дивану и плюхнулась рядом, заставив его скрипнуть. Кристина почувствовала жар, исходящий от её тела, и запах металла и табака.
— Потому что ты единственная, кто меня не боится, — сказала Адель тихо. — Даже когда я злюсь, ты просто сидишь и смотришь. Как будто я не страшная.
— Ты не страшная, — твердо сказала Кристина.
— А кто я?
Кристина повернулась к ней. Их лица были так близко, что Кристина видела каждую трещинку на сухих губах Адель, каждую ресницу, каждую родинку на шее.
— Ты — та, кто забивает на всё, но при этом помогает незнакомой девчонке в клубе. Ты — та, кто возвращает рисунок, хотя могла просто выбросить. Ты — та, кто показывает свой гараж человеку, которого видит пару раз в жизни, — Кристина говорила тихо, почти шёпотом. — Ты просто... не умеешь быть доброй, потому что боишься, что это используют против тебя. Но ты добрая. Я вижу.
Адель отвернулась.
— Ты странная, — повторила она ту же фразу, что и в первый раз. Но теперь это звучало почти ласково.
— А ты грубая, — улыбнулась Кристина.
— Это мы уже выяснили.
Они помолчали. Потом Адель встала и подошла к стенду с куртками.
— Хочешь посмотреть, что я шью?
Кристина кивнула, и следующие два часа Адель показывала ей свои работы. Рассказывала, как подбирает кожу, как делает выкройки, как вручную вышивает узоры. Кристина слушала, раскрыв рот, и рисовала — теперь не Адель, а детали курток, фактуру кожи, блеск заклёпок.
Когда стрелка на часах перевалила за одиннадцать, Адель неожиданно сказала:
— Я тебя подвезу. Темно уже.
— Ты не обязана.
— Я знаю, — Адель надела джинсовку. — Просто хочу.
___
Они ехали по ночному городу, и Кристина вцепилась в Адель с такой силой, что аж немели руки. Ветер свистел в ушах, выбивал слёзы из глаз, но внутри было тепло и спокойно.
У её дома Адель остановилась.
— Приехали.
Кристина слезла с мотоцикла, и её шатало — непривычно было стоять на твёрдой земле.
— Спасибо... за сегодня, — сказала она, пытаясь унять дрожь в голосе.
Адель сняла шлем и посмотрела на неё. Карие глаза в темноте казались почти чёрными.
— Если хочешь, завтра приходи опять. Я собираюсь делать новую выкройку. Мне нужен кто-то, кто скажет, что я делаю херню.
— Ты не делаешь херню, — улыбнулась Кристина.
Адель хмыкнула, но не ответила. Надела шлем, развернулась и уехала, оставив Кристину стоять в дверях подъезда с волнением и мокрыми от слёз глазами.