ГЛАВА 24
Наталия
Всю неделю я была занята подготовкой ко дню рождения Розалин. Я старалась сделать по-настоящему грандиозный праздник, ведь нашей девочке исполняется восемнадцать. Она так ждала этого дня, и я просто не имела права её разочаровать. Мы с Розалин очень близки. Не могу сказать, что как мать с дочерью, но как лучшие подруги — точно. Пусть у неё с мамой не самые тёплые отношения, но мать есть мать, и другая женщина никогда не сможет занять это место. Я и не пытаюсь.
На часах девять утра, и я ношусь по дому как угорелая, пытаясь всё закончить до того, как проснётся именинница. Повсюду парят воздушные шары, переливаясь золотом и нежно-розовым. Я соорудила фотозону, но главное — мы с Михаэлем сделали особенную стену памяти. На ней — каждый день рождения Розалин, шаг за шагом, год за годом. Да, физически я присутствую только на последнем из этих снимков, но сердцем я была с ней всегда, и от этого фотографии не становятся менее важными.
— Ты проделала огромную работу, Наталия, — тихо говорит Михаэль, обнимая меня сзади. Его дыхание согревает мне шею, и я на мгновение замираю, позволяя себе выдохнуть и прислониться спиной к его широкой груди.
— Я хотела, чтобы она запомнила этот день, — отвечаю я, не сводя глаз с детского снимка Розалин, где у неё не хватает двух передних зубов. — Но я надеюсь, что это будет лучший день рождения в её жизни.
— Так и будет, — уверенно произносит Михаэль, касаясь губами моего виска. — С тобой у неё всё будет именно так.
Я беру его за руку, чтобы в последний раз проверить торт, но на лестнице вдруг раздаются тихие шаги. Судя по тому, как замирает в воздухе недорезанная гирлянда, мы оба понимаем: Розалин проснулась раньше будильника. Я поворачиваюсь на звук, ожидая увидеть её глаза — заспанные и удивлённые, — и чувствую, как от волнения сжимается горло. Прямо сейчас, в эту секунду, для неё начнётся что-то невероятное
Раздаётся сонный голос, ещё хриплый, но полный удивления:
— Наталия? Что тут происходит?
Розалин стоит на лестнице в пижаме и трёт глаза, не до конца веря в увиденное. Её темные волосы спутаны после сна, но даже в таком виде она похожа на юную принцессу, случайно попавшую в сказочный дворец.
— С днём рождения, милая! — в один голос восклицаем мы с Михаэлем, и я чувствую, как предательски начинают щипать глаза.
Розалин медленно спускается, оглядывая гостиную. Шаг за шагом её лицо меняется: сонное недоумение сменяется трепетом, а затем — абсолютным восторгом. Она замечает шары, фотозону, а потом её взгляд упирается в стену памяти. И вот тут я понимаю, что попала в самое сердце.
— Это же... это я? — шепчет Розалин, приближаясь к снимкам. Её пальцы осторожно касаются фотографии, где она совсем кроха на моих руках. — Я даже не помню этого дня...
— Тебе был годик, — говорю Михаэль.
Розалин переводит взгляд на другие снимки: вот ей три, и она с перемазанным шоколадом лицом обнимает плюшевого зайца. Вот семь — в короне из бумажных цветов. Десять — с испуганно-счастливым лицом задувает свечи. Четырнадцать — уже подросток, но всё ещё с верой в чудо. И наконец, семнадцать — красивая, дерзкая, почти взрослая.
— Здесь каждый мой день рождения, — выдыхает она, и я вижу, как в её глазах собираются слёзы. — Даже те, где тебя нет на фото. Откуда ты...
— Твой папа помог, — я киваю в сторону Михаэля, который скромно стоит в стороне, засунув руки в карманы. — Мы вместе собирали эти снимки по крупицам. Я хотела показать тебе, что ты росла в окружении любви, даже когда меня не было рядом физически. Ты никогда не была одна, Розалин. Никогда.
Она резко разворачивается и бросается мне на шею. Я едва удерживаю равновесие, но тут же обнимаю её в ответ, утыкаясь носом в макушку.
— Спасибо, — шепчет она сквозь слёзы. — Спасибо тебе за всё. Ты даже не представляешь, как это важно. Как важна ты.
— Это только начало дня, — улыбаюсь я, отстраняясь и вытирая её мокрые щёки. — У нас ещё торт, подарки и куча сюрпризов. Но сперва — завтрак именинницы. Твои любимые панкейки с клубникой, мисс «мне-сегодня-восемнадцать».
Он подмигивает мне, и я понимаю: речь идёт о финальном сюрпризе, который мы готовили последние две недели в строжайшем секрете. Розалин, к счастью, слишком увлечена панкейками, чтобы заметить наш молчаливый диалог.
К середине дня дом наполнился шумом, смехом и звоном бокалов.
— Боже, Нат, ты превратила дом в конфетную лавку! Я в восторге. Розалин, детка, иди сюда, дай на тебя посмотреть. Восемнадцать — это тебе не шутки. Теперь можешь официально посылать всех, кто тебе не нравится, и ссылаться на совершеннолетие.-говорит Грейс.
Розалин рассмеялась и утонула в объятиях Грейс, а та уже протягивала ей маленькую коробочку от Тиффани — серьги с крошечными бриллиантами, которые тут же пришлись имениннице по душе.
Следом нагрянули Джианна и Рафаэль.
-Привет принцесса, с днем рождения. Это подарок тебе от нашей семьи. Алекс тоже старался.- оно подарили украшения от Graff. Небольшая подвеска в виде бабочки.
Гостиная превратилась в импровизированный танцпол, и Розалин, позабыв о смущении, кружилась в центре вместе с подругами.
Аврора— самая близкая подруга Наталии — появилась чуть позже, с огромным букетом пионов и бутылкой розового шампанского.
— Это не для именинницы, это для нас, — шепнула она мне, подмигивая. — Ты выглядишь так, будто сама сейчас лопнешь от гордости. Давай-ка выдохнем.
Мы уединились на веранде, оставив молодёжь развлекаться.
— Ты как?, Нат, — сказала Аврора, разливая шампанское по бокалам. — Серьёзно. Я знаю, как ты переживала. Думала, что недостаточно для неё делаешь, что не имеешь права называться кем-то важным. Посмотри на неё. Она светится. И это твоя заслуга.
Я сделала глоток и улыбнулась, глядя сквозь стеклянные двери, как Розалин с подругами снимает дурацкие видео для соцсетей.
— Я просто хотела, чтобы она чувствовала себя любимой, — тихо ответила я. — По-настоящему. Без условий.
— Ну, у тебя получилось.
-Я так рада, что ты смогла приехать.-говорю я.
-Я тоже. И я все еще что подробностей про жизнь с этим горячим мужчиной. У вас уже что-то было? Давай кались.-говорит подруга.
-У меня был самый горячий секс в моей жизни.-честно отвечаю я.
-Я и не сомневалась.-с улыбкой говорит Рора.
-Вот вы где!-заходят к нам на террасу Джи на руках с Алексам.
-А вот и мой племянник.-я тяну руки к малышу и тот только и радуется своей тете.
-О чем вы разговаривали?-интересуется сестра.
-Она переспала с Михаэлем.-быстро выпаливает Рора, и я тут же краснею.
-И ты мне не сказала! Ты же моя сестра, Наталия Сент-Клер! У нас будет серьезный разговор.-говорит Джи.
-Я теперь не Сент-Клер, а Витале. И да я собралась тебе сказать, но была занята подготовкой к празднику.
-Ладно, за это я тебе прощаю. А ну рассказывай.-я еще раз повторяю все, что сказала Авроре и мне немного даже стыдно, хотя раньше я такой не была. Михаэль Витале точно меняет меня.
Я отрываюсь от разговора с сестрой и Авророй, заметив, что Михаэль делает мне знак рукой.
— Похоже, время главного подарка, — говорю я, возвращая Алекса Джианне.
Мы выходим во двор вслед за именинницей. Вечернее солнце заливает лужайку тёплым золотом, и Розалин растерянно оглядывается — гости выстроились полукругом, а Михаэль стоит чуть поодаль с пультом в руке.
— Папа, ты меня пугаешь, — смеётся она нервно.
Михаэль нажимает кнопку, и ворота гаража начинают медленно подниматься. Все замирают. Из темноты проёма, сверкая чёрным глянцевым кузовом, выезжает новенький Mercedes G-Class с огромным алым бантом на капоте. Мощный, элегантный, безупречный — точь-в-точь как сама именинница, когда она входит в комнату и все невольно оборачиваются.
Розалин застывает на месте. Её ладони медленно поднимаются к лицу.
— Это... это «Гелик»? — выдыхает она, и её голос срывается. — Папа, ты серьёзно? Это мне?
— Тебе, — Михаэль подходит к дочери и протягивает ей ключи с брелоком в виде буквы R. — С восемнадцатилетием, принцесса. Заслужила.
Розалин бросается к нему на шею, а потом кидается к машине, гладит капот, заглядывает в салон. Гости аплодируют, Грейс свистит, кто-то выкрикивает поздравления. Я стою чуть в стороне, прижимая руки к груди, и чувствую, как глаза наполняются слезами. Аврора обнимает меня за плечи.
— Ну вот, — шепчет она. — Твоя девочка теперь с машиной. Береги нервы.
Вечер опускается на дом мягкими сумерками, и наступает время торта. Мы с Михаэлем выкатываем его из кухни — четырёхъярусный, украшенный живыми розами и золотыми свечами. Восемнадцать огоньков дрожат в полумраке гостиной, отбрасывая блики на счастливое лицо Розалин.
— Загадывай желание, милая! — кричит Грейс.
Розалин на мгновение закрывает глаза, а потом одним долгим выдохом гасит все свечи до единой. Гости взрываются аплодисментами. Я наклоняюсь к Михаэлю и шепчу:
— Кажется, у нас получилось.
— У тебя получилось, — поправляет он, касаясь губами моего лба.
Мы начинаем раздавать куски торта, когда дверь гостиной открывается. Я поднимаю глаза и чувствую, как сердце пропускает удар. На пороге стоят двое.
Эрика — мать Розалин — выглядит безупречно, как всегда: темные волосы уложены волнами, на губах сдержанная улыбка. Рядом с ней Матео в руках у них по небольшой подарочной коробке.
В гостиной повисает тишина. Я перевожу взгляд на Розалин и вижу, как меняется её лицо — радость смешивается с растерянностью, удивлением и чем-то похожим на тревогу.
— Мама? — произносит она тихо. — Ты... ты приехала?
— С днём рождения, Розалин, — говорит Эрика, и её голос звучит мягче, чем я когда-либо слышала. — Мы с Матео не могли пропустить такой день.
Михаэль подходит к бывшей жене и к сыну, обменивается с ними сдержанными кивками.
Розалин медленно подходит к матери. Они смотрят друг на друга несколько долгих секунд, а потом Эрика делает шаг вперёд и обнимает дочь — неуклюже, но крепко.
— Прости, что меня не было рядом, — говорит она так тихо, что я едва разбираю слова. — Я совершила много ошибок. Но я хочу, чтобы ты знала — я люблю тебя. Всегда любила.
— Мама... — голос Розалин срывается на шёпот, и она утыкается лицом в плечо Эрики. — Я так ждала тебя.
Я чувствую, как к горлу подступает ком, и делаю шаг назад, чтобы не мешать. Михаэль берёт меня за руку, переплетая наши пальцы. Его ладонь тёплая и уверенная.
Матео подходит к Розалин, когда женщины наконец размыкают объятия.
— С днём рождения, сестра, — говорит он, протягивая ей коробку. — Мы с мамой выбрали это вместе. Надеюсь, тебе понравится.
Розалин открывает коробку и достаёт изящный золотой браслет с подвеской в виде буквы R. Простой и элегантный. Она тут же надевает его на запястье.
— Спасибо, — говорит она, переводя взгляд с матери на Матео. — Вы даже не представляете, как много для меня значит, что вы здесь.
Гости постепенно возвращаются к разговорам и музыке, но атмосфера в доме изменилась — стала глубже, теплее. Эрика подходит ко мне, когда я нарезаю остатки торта на кухне.
— Наталия, — произносит она, и я заставляю себя поднять глаза. — Спасибо, что уговорила Михаэля.
Я молчу несколько секунд, переваривая её слова. Потом киваю.
— Я хотела, чтобы у неё был идеальный день. И это включает в себя вас. Она скучала, Эрика. Очень.
Эрика опускает глаза, и я вижу, как на её лице проступает тень вины.
— Я знаю. Я постараюсь исправить это. Хотя бы попытаюсь.
Я протягиваю ей тарелку с куском торта.
— Тогда добро пожаловать обратно. Только не заставляйте её снова ждать слишком долго.
Эрика принимает тарелку, и на её губах появляется слабая улыбка. Впервые за всё время нашего знакомства мы смотрим друг на друга без напряжения — просто как две женщины, которых объединяет любовь к одной девочке.
Вечер продолжается. Розалин танцует с Матео, потом с Михаэлем, а потом подбегает ко мне и тащит в центр гостиной.
— Ты сегодня мой самый главный гость, — заявляет она, заставляя меня кружиться. — Знаешь, что я загадала, когда задувала свечи?
— Если скажешь, не сбудется, — напоминаю я.
— А я рискну, — она наклоняется ко мне и шепчет на ухо: — Я загадала, чтобы мы всегда были семьёй. Все мы. Ты, папа, мама, Матео, Джианна, Рафаэль и конечно малыш Алекс, все-все. И кажется, это желание уже начинает сбываться.
Я обнимаю её крепко-крепко, чувствуя, как слёзы всё-таки прорываются наружу.
— С днём рождения, Розалин, — шепчу я. — Ты — лучшее, что случилось в моей жизни.