17
Вечером, когда они лежали в кровати, обнявшись, Юнона чувствовала, что должна сказать это. Она лежала у него на груди, слушала биение его сердца и думала о том, что произошло сегодня. О том, как Амелия пыталась разрушить отношения Жасмин и Феди. О том, как она сама пригрозила Амелии. О том, что эта сука не успокоится и попытается сделать то же самое с ней и Глебом.
— Глеб, — сказала она тихо.
— Мм? — он провёл рукой по её волосам, не открывая глаз.
— Мне нужно тебе кое-что сказать.
Он открыл глаза и посмотрел на неё. Она подняла голову и встретилась с ним взглядом. В её зелёных глазах была серьёзность, которую он видел нечасто.
— Что случилось? — спросил он, нахмурившись.
— Я знаю, что Амелия не успокоится, — сказала она. — Она уже попыталась разрушить отношения Жасмин и Феди. И она попытается сделать то же самое с нами.
Глеб напрягся. Он знал, что она права.
— Я не позволю ей, — сказал он твёрдо.
— Я знаю, — ответила Юнона. — Но я хочу, чтобы ты знал кое-что. Если эта курица когда-нибудь подойдёт к тебе и начнёт говорить, что я с кем-то целовалась, что я тебе изменяю, то никогда ей не верь.
Она взяла его лицо в ладони и заставила смотреть на неё.
— Ты же видел, — сказала она тихо. — Ты был там. Единственный раз, когда я при тебе целовала кого-то другого — это был тот придурок, который пристал ко мне. И я сделала это, чтобы показать ему, что у меня есть ты. И это был единственный раз. Имей в виду — я не целуюсь ни с кем, кроме тебя.
Глеб молчал, глядя в её глаза. Он видел в них искренность, боль от того, что ей вообще приходится говорить такие вещи.
— Я не хочу, чтобы она разрушила наши отношения, — продолжила Юнона. — Потому что я очень люблю тебя. Я никогда никого так не любила. И я не позволю какой-то пластмассовой кукле уничтожить то, что у нас есть.
Глеб смотрел на неё. На её лицо, на её глаза, в которых блестели слёзы. Он притянул её к себе и крепко обнял.
— Ты дура, — сказал он хрипло. — Ты реально думаешь, что я поверю ей? Ты думаешь, я не знаю тебя?
— Я знаю, что ты не поверишь, — сказала она, уткнувшись носом в его шею. — Но я хотела, чтобы ты услышал это от меня. Чтобы ты знал наверняка.
Он отстранился и посмотрел ей в глаза. В его зелёных глазах горела уверенность и любовь.
— Слушай меня, Юн, — сказал он твёрдо. — Я никогда не поверю ей. Никогда. Даже если она принесёт фотографии. Даже если она приведёт свидетелей. Я знаю тебя. Я знаю, что ты никогда не сделаешь мне больно. Ты — единственная, кому я доверяю по-настоящему.
Юнона почувствовала, как комок в горле начинает рассасываться.
— Правда? — спросила она шёпотом.
— Правда, — ответил он, убирая прядь волос с её лица. — Ты моя. Я твой. И никто не сможет нас разлучить. Даже если весь мир попытается.
Он поцеловал её. Мягко, нежно, обещая. Юнона ответила на поцелуй, чувствуя, как её сердце наполняется теплом и спокойствием.
— Я люблю тебя, — прошептала она.
— Я люблю тебя, — ответил он. — И запомни: я всегда буду на твоей стороне. Всегда.
Она улыбнулась и снова уткнулась в его грудь.
— Ты мой козёл, — сказала она.
— А ты моя упрямая стерва, — ответил он с усмешкой.
Она засмеялась и ударила его по плечу.
— Заткнись и спи.
— С тобой хоть на край света, — сказал он, целуя её в макушку.
Они лежали в тишине, обнявшись, и знали — они справятся. Что бы ни придумала Амелия, они справятся.
На следующий день Глеб и Юнона пришли в университет вместе. Они держались за руки, улыбались и вообще не обращали внимания на то, как Амелия смотрит на них из-за угла.
Они подошли к своей компании у окна. Жасмин и Федя стояли, обнявшись, и снова были счастливы. Слава и Нелли о чём-то спорили, но это был милый спор. Артём сидел на подоконнике и листал телефон.
— Привет, — сказала Юнона.
Все обернулись. Глеб обнял её за талию и поцеловал в висок.
— О, смотрите-ка, — сказал Артём. — Голубиная пара.
— Заткнись, — сказала Юнона, улыбаясь.
— Мы серьёзно, — сказал Глеб. — Просто хотим, чтобы вы знали: никто не сможет нас разлучить. Даже если какая-то курица попытается.
Он посмотрел в сторону Амелии, которая всё ещё стояла у стены и сверлила их взглядом. Та поняла, что он говорит о ней, и покраснела от злости.
— Молодец, — сказал Слава, усмехаясь. — Правильно ставишь её на место.
Нелли, стоящая рядом с ним, восторженно захлопала.
— Вы такие крутые! — сказала она. — Я тоже хочу такую любовь!
Слава закатил глаза, но улыбнулся.
— Не переживай, будет и у тебя, — сказал он.
— Обещаешь? — спросила она, сверкая глазами.
Слава хотел ответить что-то шутливое, но замолчал, глядя на её улыбку. Нелли была странной, неудобной, слишком активной, но она была такой настоящей. И он начинал понимать, что она ему нравится.
А Глеб и Юнона стояли, обнявшись, и смотрели на них.
— Похоже, Слава сдаётся, — прошептал Глеб.
— Давно пора, — ответила Юнона. — Нелли — лучшая из этой четверки.
— Это точно, — согласился он. — Она хотя бы не строит из себя невесть что.
Они снова поцеловались. Легко, коротко, для себя. Потому что они могли себе это позволить. Потому что они были вместе. И никакая Амелия, никакая ложь, никакие планы не могли их разлучить.