8
День выдался тёплым для сентября, и Юнона решила, что можно немного разнообразить свой гардероб. Она надела короткую чёрную юбку, которая открывала её длинные ноги, светлую блузку с глубоким вырезом и туфли на невысоком, но устойчивом каблуке. Волосы она распустила, и они свободно падали на плечи, блестя на солнце.
Жасмин, увидев её, присвистнула.
— Ты сегодня всех уложишь, — сказала она. — Опять Глеба дразнишь?
— Я никого не дразню, — ответила Юнона, поправляя юбку. — Мне просто жарко.
— Конечно-конечно, — хмыкнула Жасмин. — Жарко ей.
Но она ничего не сказала больше. Они пошли на пары, отсидели первую лекцию, а на перерыве, как обычно, вышли в коридор курить.
Компашка уже собралась. Глеб стоял у стены, затягивался сигаретой и разговаривал с Артёмом. Федя с Жасмин стояли чуть поодаль, перешёптывались и иногда целовались — теперь они делали это постоянно, как будто догоняли упущенное время.
— О, — сказал Артём, увидев Юнону, — а ты сегодня красивая, Юн. Светская хроника.
— Заткнись, — ответила она с улыбкой, но без злобы.
Глеб посмотрел на неё. На её ноги. На юбку. На блузку. В его взгляде мелькнуло что-то тёмное, но он быстро справился с собой и просто ухмыльнулся.
— Ноги огонь, Юн, — сказал он. — Я оценил.
— Мне похуй, что ты оценил, — ответила она, закуривая.
Она встала рядом с ним, прислонилась к стене и уставилась в потолок. Все стояли, курили, болтали — обычная обстановка.
И тут к ней подошёл парень.
Юнона его не знала. Какой-то с другого факультета, наверное. Высокий, накачанный, с наглой улыбкой. Он подошёл к ней прямо, не стесняясь, и уставился на её ноги.
— Эй, красотка, — сказал он, облизывая губы. — У тебя ноги просто божественные. Я таких ещё не видел.
Юнона выгнула бровь и медленно затянулась.
— Я не нуждаюсь в твоих комплиментах, — сказала она холодно. — Иди отсюда.
Но парень не ушёл. Он приблизился, взял её за плечи, притянул к себе и, не спрашивая разрешения, впился в её губы поцелуем.
Юнона опешила. На секунду она просто замерла, не понимая, что происходит. Но потом её глаза широко раскрылись, и она оттолкнула его.
Она ударила его между ног. Точно. Сильно. Так, как обещала Глебу в прошлый раз.
Парень согнулся пополам, застонал и схватился за пах. Его лицо побелело.
— Ты... сука, — прошипел он, но дышать ему было тяжело.
— Я сказала, отойди, — ответила Юнона, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Не умеешь слушать — получай.
Она развернулась и, не глядя на него, направилась к Глебу.
Он стоял неподвижно. Его сигарета почти догорела в пальцах, зелёные глаза смотрели на неё, и в них не было привычной лёгкой усмешки. Он был в ахуе. И в его взгляде — чётко, безошибочно — читалась ревность. Чистая, откровенная ревность.
Юнона подошла к нему, заглянула в глаза, и, не раздумывая, схватила его за светлые волосы и притянула к себе.
Она поцеловала его.
Жёстко. Горячо. С вызовом. Прямо на глазах у всей компании. У Глеба перехватило дыхание на секунду — он не ожидал, что она сделает это сама. Но он не сопротивлялся. Наоборот — его рука обвила её талию, притягивая ближе, и он ответил на поцелуй.
Поцелуй длился несколько секунд, но казался вечностью. Парень, которого она ударила, всё ещё стоял в стороне, согнувшись, и смотрел на них с ненавистью. Федя и Жасмин переглянулись в шоке. Артём присвистнул и отступил на шаг.
Юнона оторвалась от Глеба первой. Она посмотрела на него — зелёные глаза были чуть расширены, на губах блуждала ошарашенная, но довольная улыбка.
— Пошёл нахуй, — сказала она ему, хотя в голосе не было злости. Только вызов. — У меня парень есть.
Она повернулась к парню, который всё ещё стоял рядом и держался за пах.
— И ты ещё целуешь отвратительно, — сказала она ему с ледяным презрением. — Свали, пока я не повторила удар.
Парень, сжав зубы, развернулся и ушёл, прихрамывая. Вся компания смотрела на Юнону с разными выражениями лиц: от шока до восхищения.
Глеб всё ещё стоял, прикасаясь пальцами к своим губам.
— Юн, — сказал он хрипло, — ты только что...
— Заткнись, Голубин, — сказала она, закуривая новую сигарету дрожащими руками. — Это было разово.
— Я не против, чтобы это было не разово, — ответил он с ухмылкой, но в голосе звучала растерянность.
Юнона выдохнула дым и посмотрела на него.
— Я сказала — у меня парень есть, — повторила она. — И это не ты.
Она не улыбалась, но в глазах плясали чёртики. Глеб смотрел на неё и чувствовал, как сердце колотится в груди. Она только что поцеловала его. На публику. Чтобы показать этому козлу, что она занята. Она использовала его, чтобы отшить другого.
И это было лучшее, что с ним случалось за последние годы.
— Юн, — сказал он, подходя ближе, — ты, конечно, можешь говорить, что это был разовый акт. Но я запомню.
— Запоминай, — ответила она, выпуская дым. — Только не думай, что теперь я твоя.
— Я и не думаю, — сказал он, усмехаясь. — Я знаю, что ты моя. Ты просто ещё не знаешь.
Юнона закатила глаза, но на её губах появилась лёгкая улыбка — та, которую она не могла контролировать.
Жасмин подошла к ней и схватила за руку.
— Ты, блять, офигела, — прошептала она. — Ты только что поцеловала Глеба на глазах у всех.
— Я просто хотела показать этому мудаку, — сказала Юнона, кивая в сторону уходящего парня. — Что у меня есть парень.
— У тебя нет парня, — сказала Жасмин.
— Значит, теперь есть, — пожала плечами Юнона.
Глеб услышал это и улыбнулся так, будто выиграл в лотерею.
— У тебя есть парень, — повторил он. — Я запомню.
— Ты будешь моим парнем только на публику, — сказала Юнона строго. — Ясно?
— Ясно, — сказал Глеб, но в его голосе не было ни капли согласия.
Они стояли друг напротив друга, курили, и между ними пробегала искра — та самая, которую ни она, ни он не могли отрицать.
Артём покачал головой и сказал:
— Ну вы, блять, цирк.
— Заткнись, Артём, — одновременно сказали Юнона и Глеб.
Все заржали. А Юнона, глядя на Глеба, думала о том, что поцелуй был слишком хорош.
И это пугало её больше, чем она хотела признать.