Спаси меня

Почему-то до этого момента я не думала о близких Кими. Я законченная эгоистка, ведь у меня никого не было, а те, кто были, не особо просили их ценить и принимать их существование. Он ведь пробыл в небытие какое-то время, представить возможно, но с большим усилием, как чувствовали себя его родственники во время его отсутствия по неопределённым причинам.

Не особо подходящее время для принаряживания, да и мой вид никакая одежда не спасёт, но всё-таки стоило выглядеть поприличнее, если его мама сюда придёт.

Так и случилось, только я успела накинуть больничную одежду, в палату почти влетела разгорячённая мама Кими, он бежал за ней следом, его щёки пылали алым цветом, всё выражение лица кричало об опасности.

- Ты! - она явно обращалась ко мне. К кому же ещё, правда... Мне это не снится, увы.

- Мама, пожалуйста, услышь меня, эта девушка ни при чём, это всё из-за отказа спонсировать проект Шарлотты!

Это имя я и так помнила, но сейчас, услышав его от другого человека, мне привиделось бледное лицо Кими, сидящего в какой-то бочке. Много вспышек, резкая боль, воспоминания. Постепенно возвращающиеся воспоминания не давали возможности отдышаться, лёгкие налились кровью, а мозг словно плавился от перегрева. Лица, много лиц, знакомые, друзья и неизвестные.

Это был 2018 год, я на очередном задании, выслеживаю жену одного бизнесмена, которая незаконным путём обналичила все счета мужа, хотя в их брачном договоре явно было условие о раздельной собственности. Но она подделала его подпись на трёх трастах, перевела деньги на офшорные счета в Сингапуре и уже купила билет в один конец. Моя задача - перехватить её до вылета и сдать своим людям с документами, которые она везла в ручной клади.

Что за документы, почему я это делала, в чём смысл операции - ничего из этого не возвращалось, только мутные отрывки. Вот я стою и простреливаю её колено, на меня сверху падает огромный мужик и давит всем своим весом.

2020 год, я сижу на голом полу, за окном зима, лес и пурга. Холодная вода в стакане, некогда тёплая, успела превратиться в ледяную. С моим темпом питья можно было поглотить уже три чашки чая, а я не могла закончить бокал воды. Очень много мыслей, схем, которые я продумывала для заданий, в каждой свободной минуте. Если свободного времени не было, то я удаляла из графика то, что мне не было нужно, или можно было передвинуть на потом. Всегда очень много дел, огромная занятость и тренировки. В комнате рядом с кроватью висел турник, а рядом лежали гантели по двадцать пять и двенадцать килограммов. Я очень много занималась самыми простыми, но эффективными упражнениями, чтобы справляться с нагрузкой на работе. Знала из опыта в прошлом, как важно быть сильной, чтобы суметь защититься, ведь никто мне, кроме меня самой, не поможет.

Что-то в тот год особенно занимало мои мысли. Я пыталась понять, зачем продолжаю это делать, денег у меня было предостаточно, чтобы скромно жить до восьмидесяти лет, можно было оставить опасную работу, прекратить страдания от отсутствия личной жизни. От непонимания, почему со мной так поступили родители, что я им сделала, за что со мной так. Попыталась найти ответы у Ника, мы с ним вышли из одного детского дома, он помог найти мне эту работу, сам занимался садоводством, а от семьи скрывал, что он агент безопасности.

А кто я?

В который раз мне приходилось выходить из бессознательного болезненными хлопками по щекам. Но в этот раз это были не просто хлопки, это были яростные пощёчины, кажется, глаза немного заливало красной жидкостью, а вместо пощёчин по лицу били кулаки. Было больнее, когда-то по лицу мне прилетало дубинкой, а то и кирпичом.

- Мама! Нет!!

Снова попыталась открыть глаза, но, кажется, правый глаз опух и закрывал большую часть обзора, а в левом всё было в крови. Частично я могла сохранить образы, вот прибежали медсёстры, держат его маму, а Кими... Кими на коленях передо мной, что-то кричит мне прямо в лицо.

Ничего не слышу, хотя до этого могла разобрать пару слов, но нахожусь в сознании. Чувствую своё тело, ничего не болит, не жжёт, спокойная тишина и частично вернувшиеся воспоминания, приятные ощущения. Хотя бы сейчас можно отдохнуть, я наверное лежу в очень удобном положении, к тому же никто уже не избивает. Ох если бы это не была мама Кими, и была бы я на ногах, не поздоровилось бы моему обидчику, кем бы он ни был. Ощущение, будто я могу сминать метал одним мизинцем, да и кажется, кровь уже не затекала в зрачок. А у второго глаза пропало ощущение тяжести и нависания, но встать я по-прежнему не могла, что-то не отпускало от холодного, но удобного пола.

Я открыла глаза, медсестра вытирала моё лицо, все ее бытие выдавало заинтересованность, не страх или переживание, а удивление. Что такого со мной сделали, из-за чего я не чувствую боли и постоянно теряю сознание, при этом ощущаю огромную силу.

- Ох! Мисс Селина, вы...вы, кажется, с вами не все в порядке! - заикаясь говорила Мари, капли пота на ее лбе кричали о панике, нарастающей прямо под сердцем.

Я перехватила ее руку, убрала от своего лица и медленно, поднялась. Никакой боли или неприятных ощущений в теле не было. Только приятная усталость в конечностях, которая постепенно сходила на нет.
Игнорируя слова Мари, и крики за дверью, я спокойна пошла умыться, чтобы нормально разглядеть происходящее.

- Селина, я совершенно не понимаю, что с вами происходит, минуту назад ваш глаз распух до приличного размера, а сейчас вы выглядите так, словно хорошенько отоспались и выпили кофе. И еще позавтракали! - медсестра не выбирала выражений и крикливо обращалась ко мне во все услышанье. Дальше игнорировать ее противный голос становилось невозможно.

- Мари, прошу вас, успокойтесь, мне сложно вас терпеть.

Я не хотела ее обидеть, но кажется она мои желания не прочитала. Мари вскинула подбородок, скрестила руки на груди и чуть ли не расплакалась от услышенного.

Мне стало жаль ее, действительно я показалось даже самой себе слишком грубой и пренебрежительной. Нужно срочно было исправлять ситуацию.

- Мари, простите меня, я не имела ввиду ничего плохого. Просто у меня в голове сейчас каша, а вы только добавляете туда воды, от чего мозг еще сильнее распухает.

- Вы слишком спокойно выглядите. Это совсем мне не нравится, не таким должно быть ваше положение.

- Что вы имеете ввиду?

Эта беседа сводила меня с ума, мне хотелось просто прилечь, и тишины. И горячего сладкого чая с конфетами.

Я устало вздохнула, сейчас разбираться с обидившейся не понятно на что медсестрой, которая почему-то решила, что за проведённое здесь время, мы стали подружками, не представлялось для меня нужным. Поэтому я прервала ее попытку ответить.

- Ладно, Мари, позвольте мне поспать, и передайте Кими, что я не хочу видеть его, и его мамашу тоже, спасибо.

Она открыла рот, закрыла и вышла. Дверь закрылась с тихим щелчком. Я осталась одна. Наконец-то.

Тишина давила на уши, но это была приятная тишина - обычная, больничная, с приглушённым гулом кондиционера и далёкими шагами в коридоре. Я села на кровать и вытянула руки перед собой. Пальцы не дрожали. Костяшки были чистыми - ни ссадин, ни крови. Хотя ещё полчаса назад по ним прилетали кулаками.

Препарат. Тот, что мне вкололи ночью. Он не просто стёр боль - он заставил тело регенерировать. Быстро. Слишком быстро для обычного человека. Это сильно меня пугало, я никогда не ощущала ничего подобного, много экспериментальных разработок довелось лицезреть мне во время работы, но ни одна по эффектам не походила на ту, что ввели в меня. Нужно попробовать ещё что-то сделать, хотелось больше понимать возможных функций нового тела.

Я поднялась и подошла к стене. Приложила ладонь к холодной поверхности и медленно надавила. Ничего. Тогда я сжала пальцы в кулак и ударила - не сильно, пробуя. На костяшках осталась белёсая отметина, которая исчезла через пару секунд. Я ударила снова, уже жёстче - штукатурка посыпалась крошкой, а рука даже не покраснела.

- Да ладно, - прошептала я себе под нос.

Я отошла на середину палаты и попробовала встать на мостик - особой гибкостью я никогда не отличалась, но, возможно, препарат подарил мне новую игрушку в виде хорошей растяжки. И действительно, очень легко и непринуждённо я смогла стоя принять положение мостика. Дальше - шпагат. Быстро села на пол и прямо из этого положения раздвинула ноги ровно в шпагат. Ничего в этот момент не тянуло, не сводило и не болело. Просто потрясающе!

Это пугало. И одновременно заводило.

Я оглядела палату в поисках чего-то ещё, что можно использовать как тест. Взгляд упал на металлический стул у стены. Я подошла, взялась за ножки и попыталась согнуть их. Металл заскрипел, но не поддался. Я надавила сильнее - и ножка медленно, с противным скрежетом, прогнулась внутрь, но, кажется, на этот раз я действительно приложила немало усилий, для этого прикола мне ещё пока не хватало лёгкости.

Я медленно отпустила стул и уставилась на свою ладонь. Никаких следов от ножки не было. Даже малейшего вида мозоли не посещало мою кожу.

- Что ты такое? - спросила я вслух, и, благо, ответа не последовало.

В этот момент дверь открылась.

Кими вошёл без стука - плечи опущены, глаза красные, на щеке царапина, которую он даже не попытался обработать. Он выглядел так, будто пробежал марафон, а потом его ещё и добили морально. Я сразу заметила - он не в порядке. Вообще.

- Селина, - он остановился в двух шагах от меня и опустился на колени. Прямо на пол, без всякого стеснения. - Прости меня.

- Ты что творишь? Вставай давай. - Я недоумённо посмотрела на него и подошла. Схватила его за руки и потянула вверх, но на него моя сила почему-то не действовала, он даже не шелохнулся.

- Нет. Я должен был её остановить. Я должен был предвидеть. Я знал, что мама в ярости, знал, что она может сорваться, и всё равно не успел среагировать. Ты лежала на полу, а она тебя... - его голос прервался.

Я смотрела на него сверху вниз. Он стоял на коленях - мой гонщик, мой спаситель, человек, который ворвался в синюю комнату с чужим оружием в дрожащих руках. И он просил прощения за то, чего не мог контролировать.

- Кими, встань. Ты не виноват, ты был шокирован, как и я! Да и к тому же взгляни, со мной всё в порядке, ты зря драматизируешь.

- Виноват. - Он поднял глаза. - Я обещал, что тебе больше никогда не будет больно. Обещал. А через час моя собственная мать избила тебя до потери сознания. Как мне теперь смотреть тебе в глаза?

Я закатила глаза - неужели парень пребывал в каких-то собственных фантазиях, иначе я не могу понять, откуда столько напускного пафоса. Всё же я решила подыграть ему, опустилась перед ним на корточки и взяла его лицо в ладони.

- Я не виню тебя. Слышишь? Не виню. Со мной всё в порядке.

Он выдохнул - длинно, прерывисто, будто воздух выходил из него толчками. Я видела, как дрожат его ресницы, как ходят желваки под кожей. Он сжимал челюсти, пытаясь удержать себя в руках. Словно он меня даже не слышал, а лишь говорил реплики из сценария, как будто запрограммированный Кими вёл беседу по правке режиссёра, а не реальный человек. А потом что-то изменилось.

Его зрачки вдруг расширились - резко, неестественно, будто кто-то выключил свет в его голове. Дыхание стало глубоким, грудным, почти звериным. Он перестал моргать. Что-то действительно происходит с парнем, он совсем на себя не похож, хотя откуда мне знать, какой он реальный.

- Кими?

Он не ответил. Вместо этого он поднялся и, подталкивая меня к кровати, медленным шагом двигался прямо на меня. Я не успела среагировать, мозг отказывался работать, я наконец почувствовала спиной кровать, а вот уже и впечаталась в матрас, его тело навалилось сверху, прижимая меня к постели.

- Кими, что ты... - даже не успев договорить мысль, Кими покачал головой, отчего я опешила и закрыла рот, попыталась снова заговорить, но...

Он зажал мне рот ладонью. Грубо, с некой жесткостью, не давая издать и звука. Его глаза были пустыми, глубокими, хотелось понять, что они хотят сказать.

Я попыталась сбросить его - бесполезно. Моё тело, способное гнуть металл, сейчас не слушалось. Хотя я и думала, что физически сильнее, но это оказалось совсем не так - Кими очень легко удавалось удерживать меня, как будто он даже не прилагал особых усилий, а вот я - напротив, изо всех оставшихся сил пыталась вырваться из стальной хватки, но ничего не выходило.

Его свободная рука скользнула вниз, задирая край больничной рубашки. Я дёрнулась, попыталась вывернуться снова, но он давил всем весом - тяжело, неумолимо. Я замычала сквозь его ладонь, попыталась укусить, но его ладонь прилегала слишком плотно, он не оставил мне ни одной возможности выбраться.

- Кими, пожалуйста... - мой голос был приглушён его пальцами, но я знала, что он меня не слышит. Он не слышал ничего.

Его бёдра вжались в мои, я почувствовала его возбуждение сквозь ткань джинс - твёрдое, горячее. Кими простонал мне на ухо, он был готов к действиям, готов был к изнасилованию - это не то, что он должен был мне дать. Он собирался войти в меня. Я последний раз попыталась хоть как-то скинуть его с себя, и внезапно он убрал руку с моих губ.

- Ты что-то хочешь сказать, перед наслаждением? - он смотрел сквозь меня, его тело было здесь, но он сам находился где-то далеко.

- Пожалуйста... - я тихо прошептала, глядя прямо ему в глаза. - Я умоляю тебя, остановись, пока не поздно.

Он лишь улыбнулся - ехидно, так жестоко, как самый главный подонок в моей жизни. Я не смогла сдержать медленно текущие слёзы по щекам, они сами вырвались на свободу от переизбытка эмоций. Но, кажется, сейчас я понимала точно.

Передо мной совсем не Кими. Что-то, что управляло им. Я поняла это в ту же секунду, как увидела его глаза - они были не его. Совсем не его. Тот взгляд, который я помнила из комнаты спасения, - тёплый, живой, напуганный, но живой - исчез. Вместо него была пустота. Чужое присутствие в родном теле.

Я зажмурилась и закричала - без звука, в его ладонь, изо всех сил.

Открыла глаза.

Потолок. Белый, с тонкой трещиной у самого плафона. Я знала эту трещину - я смотрела на неё каждое утро, просыпаясь в этой палате. Кондиционер тихо гудел. В коридоре звучали далёкие шаги. Я была одна.

Одеяло сбилось в ногах, больничная рубашка задралась до груди, но я была цела. Никого. Только я и тишина. Никакого Кими. Никакого давления на бёдра. Никакой ладони на губах.

Сон. Это был сон. Точно.

Я села на кровати и обхватила голову руками. Дыхание всё ещё было частым, сердце колотилось в горле. Тот же сон, что и тогда, в душе. Холодные руки на животе, давление, шёпот - только теперь можно догадываться, что в обоих снах был именно он.

Это был Кими.

Не настоящий Кими. Не тот, что стоял на коленях и просил прощения. А Кими, которым управляли. Кими, которого использовали, как марионетку.

Я вспомнила его пустые глаза. Вспомнила, как он зажимал мне рот, пока его тело делало то, чего он сам никогда бы не сделал. И я поняла кое-что ещё - то, от чего по спине пробежал ледяной холод.

Если это был не просто сон...

Если это было воспоминание о той ночи, когда мне вкололи препарат...

Значит, тот, кто это сделал, управлял не только мной. Он управлял Кими.

И он всё ещё где-то рядом.

Но как я точно могу знать, какой Кими настоящий? Может, этот монстр из снов - это подсказка, что мне не стоит ему доверять? Хочется верить, что настоящий Кими - добрый и хороший, но опыт подсказывает, что в этой истории не всё так просто. Не стоит сильно доверять парню и слепо быть ведомой его обещаниями.

Я посмотрела на дверь. За ней было тихо. Мари ушла. Мама Кими, вероятно, тоже. Кими... Я не знала, где он. Но теперь я знала кое-что ещё: никому нельзя доверять, и даже своему телу, потому что, кажется, моё сознание играет со мной злую шутку и бьёт сильнее, чем вколотый препарат Шарлотты, заставивший меня всё забыть и вспоминать заново.

Я не заметила, как уснула. Просто провалилась в темноту - без снов, без теней, без Кими. Впервые за долгое время мне ничего не снилось, и я была бы рада, если бы не проснулась от запаха.

Дым.

Едкий, плотный, он щекотал ноздри и забивался в горло. Я открыла глаза и не сразу поняла, где верх, где низ - палата тонула в сером мареве, свет от ночника едва пробивался сквозь густую пелену. Я закашлялась, прижала рукав к лицу и попыталась осмотреться. Окно было закрыто, но дым шёл не с улицы - он полз из-под двери, тонкими щупальцами просачиваясь в палату.

Я вскочила с кровати. Ноги коснулись пола - холодного, отрезвляющего. Схватила халат, накинула на плечи и бросилась к двери. Ладонь легла на ручку - горячая. Не обжигающая, но достаточно горячая, чтобы понять: за дверью всё гораздо хуже.

Я отдёрнула руку, прижала рукав к ладони и повернула ручку через ткань.

Коридор встретил меня стеной дыма. Густого, серого, почти чёрного у потолка. Где-то далеко, в крыле персонала, что-то трещало - кажется, горела проводка. Аварийное освещение ещё работало, но его красные лампы тонули в дыму, превращая коридор в туннель ада.

- Эй! - закричала я. - Есть кто?!

Тишина. Только треск огня и шипение где-то в глубине здания. Ни медсестёр, ни врачей, ни пациентов. Коридор был пуст, и это пугало сильнее, чем сам пожар. Куда все делись? Почему никто не бежит, не зовёт на помощь?

Я пошла вдоль стены, пригибаясь к полу - там воздух был чище, дым поднимался вверх, оставляя узкую полоску видимости. Надо добраться до лестницы. Запасной выход был в конце коридора, за поворотом.

Шаг за шагом. Стена под ладонью - холодная, скользкая от конденсата. Дым ел глаза, заставлял щуриться и моргать. В горле першило, но я упрямо двигалась вперёд, пока не упёрлась в дверь запасного выхода. Тяжёлую, металлическую, с красной табличкой «Запасной выход».

Я надавила на ручку.

Заблокирована.

Дёрнула сильнее - ничего. Ударила плечом - дверь не шелохнулась. С той стороны что-то удерживало её, будто кто-то специально заклинил замок или подпёр ручку снаружи.

- Твою мать, - выдохнула я и огляделась.

Дым сгущался. Дышать становилось всё труднее, и я присела на корточки у самой двери, вжимаясь спиной в холодный металл. В голове билась одна мысль: это не случайность. Пожар не начинается сам собой посреди ночи в охраняемой больнице. Кто-то устроил это. И этот кто-то хотел, чтобы я не выбралась.

Я зажмурилась, пытаясь сосредоточиться. Моё тело теперь способно на многое, но против огня и дыма оно было бессильно. Оставалось только ждать - или надеяться на чудо.

Пламя трещало где-то совсем близко. Кажется, горела уже не только проводка. Я слышала, как рушатся перегородки, как лопаются стёкла. Коридор наполнялся жаром, и воздух становился плотным, как вата.

Я прижалась щекой к двери, перевела дыхание. Нужно что-то делать, никто не собирается приходить и осуществлять волшебное спасение, мне надо взять себя в руки и придумать, как спасти себя.

Дым ел глаза, забивался в горло, и каждая секунда промедления стоила мне глотка воздуха. Я закашлялась, сплюнула на пол горькую слюну и попыталась осмотреться. Запасной выход заблокирован. Основной коридор в огне. Окна в палатах закрыты, но их можно разбить. Только вот я на пятом этаже - прыгать вниз без подготовки, значит, разбиться насмерть, и никакая регенерация не спасёт.

Стоп. Регенерация.

Моё тело теперь заживает быстрее обычного. Если я прыгну и что-то сломаю - может, оно справится? Может, кости срастутся быстрее, чем я умру от болевого шока?

Нет. Слишком рискованно. Надо искать другой путь.

Я поползла обратно по коридору, пригибаясь к самому полу. Дым внизу был реже, но жар уже чувствовался даже сквозь больничную одежду. Где-то впереди, за поворотом, в палате для персонала было окно - я помнила его по прошлым вылазкам в туалет. Окно выходило на пожарную лестницу. Старую, ржавую, но лестницу.

Я добралась до двери, толкнула плечом. Заперто. Конечно. Ну конечно, сегодня всё против меня.

Но моё тело теперь не такое, как раньше.

Я отошла на шаг назад, насколько позволяло пространство, сгруппировалась и ударила ногой в область замка. Дверь дрогнула, но не поддалась. Я ударила ещё раз - сильнее, вкладывая в удар всю ту новую силу, которую чувствовала в мышцах, но ещё не до конца научилась контролировать. Петли заскрипели, дерево треснуло, и дверь с грохотом распахнулась внутрь.

Комната была задымлена, но меньше, чем коридор. Я бросилась к окну, отдёрнула штору и увидела её - пожарную лестницу. Она начиналась прямо под окном и уходила вниз, в темноту ночной улицы. Ржавые перекладины, шаткие крепления, но выбора не было.

Я попыталась открыть окно - заперто на шпингалет. Не проблема. Ударила локтём по стеклу, и оно посыпалось осколками вниз, на лестницу. Осторожно, чтобы не порезаться, я перелезла через раму и ступила на первую перекладину.

Металл заскрипел под ногами, вся конструкция качнулась, но выдержала. Я начала спускаться - быстро, перехватываясь руками по ржавым поручням. Ладони скользили, и я пару раз чуть не сорвалась, когда нога попадала на мокрую от ночной росы ступеньку. Но останавливаться было нельзя - сверху уже слышался гул пламени, оно добралось до крыши.

Третий этаж.

Второй.

Первый.

Я спрыгнула на землю, и ноги подкосились. Холодный асфальт обжёг колени, но это была приятная боль - боль живого человека, который только что выбрался из огня. Я перевернулась на спину и закашлялась, выплёвывая остатки дыма из лёгких. Небо над головой было чёрным, и в его черноте отражались оранжевые всполохи пламени, пожирающего больницу.

Вокруг уже собиралась толпа. Пациенты в халатах, медсёстры с одеялами в руках, прохожие, которых разбудил шум и запах гари. Кто-то кричал, кто-то звонил в пожарную, кто-то просто стоял и смотрел на горящее здание, прижав ладони ко рту. Визжали сирены - где-то далеко, но быстро приближаясь.

- Селина!

Кажется, кто-то назвал моё имя. Но звук доносился будто сквозь вату, уши заложило от дыма, и я не могла понять, откуда кричат. Вокруг всё мелькало - лица, фигуры в белых халатах, какие-то люди, которые бежали ко мне. Я попыталась поднять голову, но шея не слушалась. Перед глазами всё плыло.

- Она дышит! Врача! Скорее, она дышит!

Чьи-то руки приподняли меня за плечи, кто-то подсунул под голову свёрнутое одеяло. Я чувствовала холод ночного воздуха на лице - это было последнее, что я ощутила, перед тем как сознание окончательно погасло.

Кто-то бежал ко мне сквозь толпу. Я не видела лица. Но слышала, как громче всех, перекрывая сирены, кричит одно имя.

Моё.