Жасмин под северной звездой

«Она была рождена для холода,
но он согревал её сердце.
А она - его душу.
Им было запрещено быть вместе,
но никто не мог запретить им быть рядом»
- из хроник Нордхейма

Астрид Нордхейм стояла у алтаря, дверь за ее спиной распахнулась неожиданно, впуская клубы снега и ледяного ветра. Она не обернулась, жрице не пристало проявлять любопытство. Но тихий голос духов сказал: «Смотри».

И только тогда она обернулась, утолила любопытство, которое появилось, когда открылась дверь.

На пороге стоял ее дорогой племянник, юный Эйрик, который был так похож на отца. Ему тогда было пятнадцать - он возмужал, но в глазах теплилась мальчишеская искра. А за ним, вцепившись в его плащ, прятался тощий, грязный, затравленный парень. На голову выше Эйрика, но такой тощий, что он казался одного возраста с Риком.

-Тётя, - сказал Эйрик, стряхнул с плеч снег, осторожно глянул на парня, которого привел с собой. - Это Арвель. Я его спас. Он будет мне служить. И ты всегда говорила, что нужно нести ответственность, поэтому я не изменю своего решения.

Астрид перевела взгляд на парня за его спиной. Слегка склонила голову, но не стала бы перечить племяннику, она правда учила его ответственности не только за свою жизнь, но и за чужую.

Арвель стоял опустив голову, вжал плечи, пытаясь стать невидимым. Грязные волосы, рваная одежда, лицо и руки в ссадинах и кровоподтеках. Обычный оборванец, каких много на Севере.

Но даже так, было в этом тощем парне нечто цепляющее.

- Подойди, - спокойно произнесла жрица, не сводя с парня взгляда.

И он послушался. Шаг. Потом другой. Он остановился в шаге от молодой девушки. Она спокойно протянула руку и подняла его голову за подбородок, заставила поднять голову и посмотреть ей в глаза. Серые глаза - светлые, почти прозрачные, как лед на озере или туман над морем. В них не было страха, не смотря на то, что он цеплялся за одежду Эйрика и не поднимал головы. Там было пусто. Но в этой пустоте теплилась искорка - маленькая, но живая. Она билась где-то в глубине, как огонек в зимней ночи.

- Твое имя? - она не сводила с него взгляда.

- Арвель, - покорно ответил он на вопрос. Голос хрипел, но был тверд.

- Откуда ты, Арвель? - произнесла жрица, а имя вышло неожиданно мягко.

- У меня нет дома. Я брошенный всеми, - произнес он, изучая взгляд жрицы, но не произнося и слова, пока его не спросят.

Эйрик, стоявший позади, выдохнул:

- Я нашел его в куче трупов. Не знаю как он там оказался, но он единственный выжил.

Астрид отпустила лицо мальчика и отошла к алтарю. А духи не унимались все шептали: «Внимательно запомни этого человека. Он будет твоим.»

Но тогда смысл этих слов был для нее непонятен. Он не мог быть ее. Она жрица. Возлюбленный, семья, дети - это то, чего ей не позволено постичь.

Она отмахнулась от этих слов, отдала приказ слугам накормить, отмыть и согреть парня.

Но в ту ночь ей снился сон: она стояла на скале, смотрела на северное сияние, а рядом, чуть позади, тот самый парень. Уже взрослый. С мечом.

Астрид проснулась с тяжелым сердцем и странным ощущением в груди.

Годы шли. Эйрик становился взрослее. Арвель был рядом - молчаливая тень, верный меч, надёжная стена. Астрид видела его редко -только когда Рик навещал храм.

За эти три года, она видела его около 10 раз. Но каждый раз с нетерпением ждала встречи с ним. Но сама не понимала почему так происходит.

Арвель не говорил много. Не пытался понравиться. Он послушно стоял у двери, смотрел, как она молится, и молчал. За эти три года он возмужал - от тощего парня не осталось и следа. А его навыки владения мечем, удивили Рика.

Когда Астрид смотрела на него, сердце замирало. Она чувствовала это тепло - даже сквозь холод храма, ледяной ветер, пронизывающий ее тело.

Она злилась на себя. Жрице не позволено чувствовать такие эмоции. Она не должна с таким чувством тоски ждать его, не должна изучать лица, чтобы увидеть одно-единственное.

В момент, когда Рик оставил их наедине, она не выдержала.

- Ты всегда молчишь, - сказала она и повернулась к нему лицом. - О чем думаешь?

- О том, что вы прекрасны, как северные духи, ступившие на эту землю и явившие себя людям, - произнес он без колебаний не сводя с нее взгляда.

Астрид замерла. Внутри все оборвалось. Она не знала, что за чувства ее настигло, после таких слов. Гнев? Нет, это точно не гнев. Ей были приятны эти слова. Они разливались теплом и радовали ее. И эта радость была сладкой и тягучей, как ириска.

- Ты не должен говорить такого, - произнесла она ровно.

- Почему? Это правда. Прекрасны настолько, что сложно отвести взгляд.

Она отвернулась к алтарю, приложила руки к груди, стараясь унять рвущееся из груди сердцебиение.

- Правда не всегда уместна, - сохранив свое спокойное лицо, ответила девушка.

Арвель не ответил. А когда она обернулась, он уже ушел. Но его слова остались в ее сердце - как шрам, который невозможно убрать. Но он не причинял боли, только спокойствие.

В ту ночь Астрид Нордхейм долго молилась духам.

- Зачем вы привели его ко мне? Я жрица. Я не имею права любить. Я...

Слова застревали в горле. Но ответа не было. Духи молчали. Они всегда молчат, когда ответ причиняет боль. А еще когда ответ уже известен, но жрица не в силах его принять.

Астрид пыталась его забыть. Пыталась не думать. Не ждать встречи, которая была глотком воздуха, даже если они не разговаривали. Но не смотря на то, что пыталась все отвергать, каждое утро, глядя на бескрайний снег, ловила себя на мысли: «А что он сейчас делает? Жив ли? Помнит ли меня?»

Жрица злилась на саму себя. Не на духов, что привели его сюда. Не на Арвеля - за то, что появился. За то, что всколыхнул неизвестные ранее чувства. И за то, что смотрел так, что ее сердце, покрытое льдом многие годы, таяло от его слов.

Однажды, когда они снова остались в храме, она произнесла:

- Ты должен уехать. Далеко. Как можно дальше, туда, где не будет меня.

- Зачем? я прекрасно себя чувствую и здесь, - в голосе не было удивления, лишь тихая боль.

- Потому что.... - она осеклась, прикусила язык, подбирая правильные слова. - Я жрица. Мое сердце принадлежит духам.

- А мое - вам, - спокойно ответил Арвель. - И духам до этого нет дела. Они наверняка знают намного больше, чем может показаться. И вам это известно.

Астрид сжала руки, она не знала, что ответить на это Арвель был прав. Ей пришлось уйти, скорее даже сбежать. А сердце стучало так, что, казалось, его слышали не только духи Севера, но и все жители.

Перед отъездом на Восток, когда Арвель должен был остаться там, для охраны Каэлана, Астрид позвала его к себе.

Они стояли у алтаря, свечи горели ровно, духи замерли в ожидании. Жрица чувствовала их присутствие - тяжелое, сосредоточенное, почти осязаемое.

- Ты уезжаешь надолго. Ты был тут три года, пока мой племянник находился на Востоке с супругом. Он и мне сообщил о своем намерении. И я понимаю, что так будет правильно, - спокойно говорила она.

- Я вернусь, - Арвель посмотрел на нее.

- Я не жду. Но...- жрица замолчала. Собиралась с духом. - Я хочу, чтобы ты знал. Если ты умрешь... Я не прощу тебя. Я не прощу этого ни духам, ни себе.

Эти слова заставили его улыбнуться. Если она так говорит, Арвель занимает хоть какое-то место в ее сердце.

Впервые с момента х первой встречи, она увидела его улыбку - мальчишечью, светлую, а в серых глазах промелькнула искра - та самая, которую она увидела в первый день.

- Раз вы так говорите, я не имею права умереть. - произнёс он и взглянул в ее глаза. - Клянусь.

Астрид покачала головой и взглянула на алтарь.

- Клятвы перед духами дают иначе. На коленях, - она не ожидала исполнения.

Но Арвель опустился на одно колено перед ней. Склонил голову.

- Вы правы. Мне следует дать ее так, - он выдохнул и улыбнулся. - Перед лицом Северных духов и предков Нордхейм. Я, Арвель, рыцарь молодого лорда, посвятивший ему свой меч. Своё сердце и душу посвящаю, Астрид Нордхейм. Не как жрице, а как девушке, что останется в моем сердце и для которой я буду дышать.

Астрид выронила кинжал. Клятва, что Арвель дал была неожиданной. Она не могла ее отвергнуть. Она не хотела этого.

- И еще... Я знаю ваш долг, моя жрица. Поэтому никогда не попрошу большего. Я ваш рыцарь. Я буду рядом. Я не прошу стать мне женой, стать моей возлюбленной и создать со мной семью. Я не прошу о том, что запрещено. Единственное позвольте мне быть рядом. Всегда, - он произносил каждое слово четко, без колебаний. Он знал на что шел и этот путь он выбрал еще в первую их встречу. Он стал достоин, именно тогда посвятил себя ей.

Она встала ровно, подняла ритуальный кинжал и коснулась им плеча Арвеля. Астрид замерла, смотрела на него, и ждала, что скажут духи. Но те молчали, то ли в одобрении, то ли в ожидании. А внутри все ломалось и строилось заново. Она чувствовала, как трещит лед на ее сердце, он пускал внутрь что-то новое, теплое, живое и в какой-то степени опасное.

- Тогда встань, мой рыцарь, - произнесла она. - И возвращайся ко мне целым и невредимым.

И он встал. Их взгляды встретились, и она ощутила, что теряет контроль. Ей еще многое хотелось сказать, но слова застряли в горле. Она ощутила порыв, ей впервые захотелось нарушить все запреты, притянуть и поцеловать, но нельзя. Духи и так многое позволили, такого они не простят.

Арвель поклонился,коснулся ее ладони лбом и ушел. А она стояла. Стояла, прижав к груди руку, которая горела от такого невинного прикосновения, а сердце ходило ходуном в груди. Впервые ее щек, коснулся румянец.

Писем было мало. Они были короткими и сухими: «Я жив», «Лорд Каэлан держится», «Война затягивается».

Астрид читала эти письма ночами. Перечитывала, когда молчали духи, но в душе. В душе выла вьюга. Познав это чувство, оно не отпускало ее ни на миг. Она не отвечала на письма - почти никогда. Только однажды, когда пришла весть о покушении на Каэлана, ее сердце замерло и она написала:

«Береги мальчика. И себя. Если ты нарушишь свою клятву, я прокляну духов.»

Ответа не пришло, он не был нужен. Арвель жив и это главное.

С того дня она молилась каждую ночь. Не о победе, не о мире, только о том, чтобы ее рыцарь вернулся к ней живым. Чтобы снова увидеть его серые глаза, чтобы он снова стоял у двери её храма.

В те моменты ее ледяная маска трескалась, показывая, что даже она имеет право на такие чувства: любовь, тоску.

Духи молчали, но ей казалось, что они ее слушают. Слушают и не осуждают.

Она приехала на Восток, когда война подошла к концу. Увидела племянника - возмужавшего, уставшего, но счастливо. Увидела Каэлана - достойного мужа для него. И Арвеля.

Он стоял у ворот. Так же тихо и неподвижно, а в руках сжимал шкатулку с чаем. С легкой сединой в волосах, морщинах, с парой новых шрамов, которых раньше она не видела. Но глаза... Глаза те же. Светло-серые.ю прозрачные, как лед на озере. И в них все так же горела та маленькая искра, которую она видела много лет назад.

Внутри нее забурлили чувства, что она подавляла в себе. Но ее холодная маска не треснула. Она выдержала эту неделю не выдав себя. Это не то место, где она может показать такое.

Они вернулись на Север через неделю. Астрид твердо заявила о намерении его забрать и Эйрик не возражал, он знал о клятве, и не мог держать его здесь, его место там.

В Нордхейме они обустроились. Он был не только ее рыцарем, но и помощником, заваривал чай и приносил по утрам, стоял у двери, пока она молилась, защищал от непрошенных гостей. Как и обещал, он не просил о большем.

А в дни, когда ей снились кошмары, он входил в ее спальню без стука и садился рядом. Просто сидел, показывая, что это сон и его не нужно бояться, он рядом и будет защищать. Иногда она сдвигалась к краю кровати и клала голову ему на плечо. Он ничего не говорил, в такие моменты замирал, чтобы не спугнуть. А иногда они просто молчали.

В один из дней, когда за окном выла метель, а в камине потрескивал огонь, она спросила:

- Ты жалеешь? О клятве? О том, что связал жизнь с жрицей, а не с женщиной? - поинтересовалась она и взглянула на огонь.

Арвель посмотрел на нее. Долго, с теплотой во взгляде, с той мягкостью, которую он не показывал никому.

- Моя жрица... Астрид. Ты тоже женщина. - произнес он. - Ты жрица, воин и челочек. Я люблю тебя. И я ни о чем не жалею.

- Духи жестоки, - прошептала она. - Они забрали у меня столько лет...

- Астрид... Они дали мне тебя, - ответил она и осторожно накрыл ее руку своей. - Этого достаточно. Всегда было достаточно. Я всю свою жизнь проведу подле тебя. Даже если мне не разрешено больше.

Она не стала спорить и не убрала руку. Наоборот, повернула и осторожно сжала его ладонь. Крепко, словно боясь, что она исчезнет.

Они не стали мужем и женой. Не спали в одной постели. Не держались за руки при людях. Не позволяли лишних слов. Но каждое утро он приносил ей чай. Каждый день стол у двери, пока она молилась. Каждую ночь, если ей снились кошмары, входил без стука и сидел рядом, пока кошмар не уходил.

Ледяная Астрид и ее верный рыцарь.

Она не могла быть его женой. Но он стал её сердцем, её душой. И этого было достаточно. Ведь любовь бывает разной и такова их форма любви.