Пять пачек ревности

Когтевранки от такой грубости разозлились еще сильнее. Шантаж перешел все границы.

— Ах так, Нотт?! — взвизгнула одна из них, вытаскивая из кармана палочку. — Да мы прямо сейчас пойдем к профессору Флитвику! Мы расскажем, что ты ворвался в женскую спальню, удерживаешь силой нашу старосту и угрожаешь нам! Тебя не просто накажут, тебя с позором вышлют из школы, слизеринский ублюдок! Посмотрим, как ты запоешь, когда твой отец узнает об этом!

Глаза Теодора налились кровью от упоминания отца. Его перекосило от ярости. Он крепче прижал тебя к себе, сделал еще шаг вперед и начал злобно выплевывать в их адрес самые грязные, ядовитые гадости:

— Да вы две жалкие, завистливые пустышки! Весь Хогвартс знает, что у вас вместо мозгов — каша, а на Древние руны вы ходите только ради того, чтобы строить глазки семикурсникам. Вы ничтожества, которые способны только крысить и подглядывать в чужие двери! Да если вы хоть рот откроете, я устрою вам такую жизнь в этих стенах, что вы сами умолять будете об исключении!..

— Теодор, пожалуйста, прекрати! Хватит, прошу тебя, остановись! — в панике закричала ты ему прямо в ухо, понимая, что ситуация окончательно выходит из-под контроля.

Но парень был слишком ослеплен яростью. Он полностью проигнорировал твои слова и продолжал сыпать жуткими, оскорбительными гадостями, наступая на бледнеющих от страха девочек. Его грудная клетка бешено вздымалась.

Понимая, что слова больше не действуют, ты пошла на отчаянный шаг. Ты крепко обхватила его лицо ладонями, резко потянула на себя и грубо, решительно перебила его тираду поцелуем, впившись в его губы.

Теодор мгновенно осекся. Поток грязных оскорблений оборвался на полуслове. Его глаза удивленно округлились, а всё тело на секунду окоченело от неожиданности. Но уже через мгновение ярость слизеринца полностью растаяла под напором твоих губ. Его тяжелое дыхание смягчилось, и он ответил на поцелуй, забыв про стоящих рядом испуганных когтевранок.

Пока вы были увлечены этим внезапным и отчаянным поцелуем, когтевранки окончательно потеряли всякое желание продолжать спор. Бешеный взгляд Теодора и его леденящие душу слова напугали их до чертиков, а то, как лихо ты заткнула этого опасного слизеринца, повергло девочек в полный шок.

Понимая, что сейчас им лучше убраться подобру-поздорову, они испуганно переглянулись. Одна из них быстро подхватила с пола обронившиеся пергаменты, и они, не сговариваясь, на цыпочках бросились к выходу. Дверь спальни тихо хлопнула, и в комнате наконец-то воцарилась полная, благословенная тишина.

Теодор медленно, нехотя отстранился от твоих губ. В его серых глазах больше не было той пугающей чистокровной ярости — только глубокое удивление, смешанное с затаенной нежностью. Его дыхание всё еще было рваным, а сердце под твоими ладонями стучало как сумасшедшее.

Он посмотрел на закрытую дверь, затем снова на тебя, всё еще крепко удерживая за бедра на своей талии. На его бледных губах появилась слабая, немного растерянная, но довольная улыбка.

— Ну и ну, когтевранка... — хрипло выдохнул Теодор, слегка качнув тебя на руках. — Не ожидал, что у тебя есть такие... радикальные методы ведения переговоров. Признаться честно, это было чертовски эффективно. Они сбежали.

Ты слабо улыбнулась, чувствуя, как паника окончательно уходит, а на смену ей приходит приятное тепло. Ты поудобнее устроилась у него на груди и тихонько щелкнула его по носу.

— А у меня не было выбора, вонючка. Ты орал так, что нас бы услышал весь замок. Пришлось спасать твою слизеринскую шкуру проверенным способом.

Теодор тихо рассмеялся, прижимая тебя к себе еще крепче, и в заброшенной спальне башни Когтеврана наконец-то наступил покой. Теперь вы точно знали, что со всеми трудностями в этой школе вы будете справляться только вместе.