24. Филипп
Как я влюбился в Ариадну? Пожалуй, это действительно было самое странное, необъяснимое и сокрушительное событие, которое происходило со мной за всю мою жизнь.
Я помню нашу первую встречу так отчетливо, словно это было вчера. Стояла морозная, искрящаяся зима. Гуляя по заснеженным улицам Уилтшира в компании Эрика, я внезапно изъявил желание без предупреждения наведаться к своему доброму другу и любимому герцогу д'Эрвилю.
- Сколько бы раз я ни приезжал сюда, а поместье д'Эрвилей кажется мне с каждым разом всё краше и краше, - улыбнулся я Эрику, спешиваясь с коня и вдыхая морозный воздух.
Но вдруг оглушительный, панический девичий крик разрезал тишину:
- ПОСТОРОНИСЬ!!!
Я даже не успел понять, что происходит, и обернуться, как в меня на всем скаку с разбегу влетело какое-то абсолютно ненормальное, бешеное создание. Удар вышел такой силы, что мы оба кубарем покатились со ступеней прямо на заснеженную садовую дорожку.
- Чёрт... - прошипела девчонка, сидя на мне и отчаянно потирая ушибленное бедро. Но, стоило ей сфокусировать на мне взгляд, как она испуганно встрепенулась: - О, Боже!
Я мысленно усмехнулся. Упоминать в одном предложении сначала черта, а следом Господа... весьма сомнительное сочетание для благовоспитанной леди.
- Фредерик! - она в панике обернулась назад, всё ещё продолжая без стеснения сидеть на моих бёдрах.
Но самое возмутительное во всей этой ситуации было то, что Эрик - мой верный рыцарь и телохранитель! - даже не попытался мне помочь. Он просто стоял в стороне, скрестив руки на груди, и откровенно давился со смеху. Разглядывая лицо этой бунтарки, я вдруг уловил в её чертах знакомые, благородные линии герцога д'Эрвиля. Стало быть, это была его дочь. Но мне, признаться, с трудом верилось, что у такого статного, строгого и глубоко уважаемого человека могла быть столь... интересная наследница.
- О Господи, простите... - она спешно вскочила на ноги и с удивительной, фанатичной скоростью вздернула меня вслед за собой. Откуда в этом хрупком теле взялось столько сил, я не понял до сих пор. - Извините, сэр, но я безумно спешу! - она вдруг вытянула струнку и шутливо отдала мне честь, словно какому-то солдату. - Меня брат хочет прикончить. Была несказанно рада в вас врезаться!
Она спешно, размашистыми движениями стряхнула налипший снег с моего дорогого камзола, бесцеремонно похлопала меня по плечу и с ослепительной улыбкой бросилась наутек.
Но не успела эта сумасшедшая пробежать и двух метров, как её длинная юбка запуталась, и она вновь с грохотом растянулась на снегу. Я, как истинный джентльмен, поспешил к ней, чтобы помочь подняться, но пожалел об этом в ту же секунду. Стоило мне наклониться и взять её за плечи, как её рука в паническом жесте резко взметнулась вверх и со всего маху прилетела мне кулаком прямо в нос!
- Я в поряд... Ой... - Ариадна уставилась на мой стремительно краснеющий нос и прижала ладошки к губам, отчаянно подавляя смех. - Пх... простите, ради всего святого, я правда не специально...
- АРИАДНА!!! - откуда-то со стороны сада донесся яростный, раскатистый голос Фредерика. И судя по тому, как тяжело эхо разнеслось по поместью, её брат был совсем немножко сердит. Самую малость...
- Мамочка... - Ариадна в ужасе посмотрела куда-то мне за спину и рванула прочь с такой скоростью, словно за ней гналась стая волков, на ходу выкрикивая: - Если что, вы меня не видели!
Да... Это была наша первая встреча. И я до сих пор шучу про себя, что влюбился в неё окончательно именно после этого сокрушительного удара по моему носу.
Второй раз мы встретились уже на официальном зимнем балу.
- Ваше Высочество, - с гордой, теплой улыбкой обратился ко мне герцог д'Эрвиль. - Я хотел бы официально представить вам своё дитя. Ариадна, подойди, милая.
Я небрежно отставил бокал с вином в сторону и обернулся. Мое дыхание перехватило. Передо мной стояла вовсе не та девчонка с лохматой макушкой в легком домашнем платьице - хотя скрывать не стану, та дикарка тоже пришлась мне по вкусу. Сейчас предо мной стояла изысканная, ослепительная леди в безупречном, огненно-красном бальном платье, которое подчеркивало каждый изгиб её точеной фигуры.
Сделав глубокий, идеальный реверанс, она медленно посмотрела на меня снизу вверх сквозь густые ресницы и проговорила бархатным, чарующим голосом, от которого у меня мурашки пробежали по коже:
- Мой принц... - выпрямившись, она мягко улыбнулась. - Для меня великая честь познакомиться с вами лично.
Я смотрел на неё и судорожно думал: «Неужели она не узнала меня?» Столь изысканная, безупречно знающая правила придворного этикета... Как в одном человеке могли уживаться две столь разные, противоположные личности?
Я едва подавил желание рассмеяться вслух от этой иронии.
Нам удалось незаметно ускользнуть от праздной толпы к высоким арочным окнам, где шум бального зала стихал, сменяясь мягким сиянием зимних звезд. Я предложил ей руку, и Ариадна приняла её с такой грацией, будто несколькими днями назад не впечатывалась кулаком в мой королевский нос. В её чистых, широко распахнутых глазах не было ни капли узнавания - только искреннее, девичье любопытство.
- Рад нашему официальному знакомству, леди Ариадна, - заговорил я, и мой голос, вопреки внутреннему волнению, звучал тихим, размеренным бархатом. - Признаться, я много слышал о строгости нравов в Уилтшире. Но, кажется, местная зима способна растопить любые правила. Вы любите зимние прогулки? Или предпочитаете более... стремительный бег?
Она удивленно приподняла безупречную бровь, явно посчитав мой вопрос изысканной столичной метафорой, и мягко рассмеялась.
- Зима в наших краях бывает весьма непредсказуемой, Ваше Высочество, - отозвалась она, сохраняя абсолютное изящество манер. - И правила здесь чтят. Но если природа бросает вызов, порой приходится действовать... решительно. Надеюсь, суровый климат Уилтшира не показался вам излишне агрессивным?
- Ну что вы. Напротив, я нашел его... потрясающе бодрящим и сбивающим с ног, - я едва сдержал улыбку, коснувшись пальцем переносицы.
Мы стояли в стороне от шумящей толпы и вели долгую, упоительную беседу. К сожалению, она так и не поняла моих намеков, но это не помешало нам провести прекрасный вечер. Я ожидал встретить обычную светскую кокетку, но Ариадна поразила меня. Она говорила об искусстве, цитировала философов, тонко и остроумно шутила, но в то же время в её речах не было и капли придворного лицемерия, которое мне так опостылело в столице. Её тонкий ум восхищал. Я ловил каждое её слово, отвечая ей той же монетой, и видел, как меняется её взгляд - из настороженного он становился теплым, сияющим, доверчивым. В тот вечер она, сама того не замечая, была окончательно очарована моими манерами, а я - её чистой, бунтующей душой. Впервые за долгие годы в королевском кругу я чувствовал, что меня не просто слушают из почтения к титулу, а по-настоящему слышат. И я платил ей тем же.
Именно в ту самую секунду, глядя в её искрящиеся глаза, я четко осознал: это сокровище должно стать моим. Чего бы мне это ни стоило.
Еще тогда я знал, как сильно покойный герцог д'Эрвиль хотел, чтобы наши семьи породнились. Ах, если бы он только был жив сейчас... Если бы он только мог знать, что то, чего он так отчаянно и искренне желал, наконец-то сбылось.
Все эти два года... Из-за траура по её родителям мне пришлось ждать очень долго. Но если бы я настоял на нашей помолвке в ту же ночь, возможно, всего этого кошмара, можно было бы избежать.
В нашу первую брачную ночь, и во все последующие ночи, когда Ариадна мягко, но непреклонно отказывала мне под любыми предлогами, я, как последний дурак, думал, что она просто боится. Я внушал себе, что ей нужно время, чтобы привыкнуть ко мне, к новому статусу, к моим прикосновениям. А оказалось... оказалось, дело было совсем в другом.
Я знаю и всем сердцем верю, что сейчас она действительно меня любит. Я видел это в её глазах там, на поляне у тёти. Я вижу, как она старается сделать всё, чтобы я был счастлив и доволен. Но проклятое, удушающее осознание того, что до меня её тела, её губ, её вздохов касался кто-то другой... оно выжигает меня изнутри. Оно не дает мне покоя ни на секунду.
И именно поэтому всю обратную дорогу от имения Беатрис до самого королевского дворца я не вымолвил с ней ни единого слова. Ни одного. Хотя Ариадна не раз пыталась заговорить со мной, заглядывая в глаза. Мне было безумно, до крика жаль её, но... я не мог в одночасье перечеркнуть эту боль. Она должна была понять, какую чудовищную ошибку совершила, скрыв это от меня, и какую глубокую рану мне нанесла.
Хотя, видя её покрасневшие, опухшие от непрекращающихся слез глаза, я страдал едва ли не сильнее. Моя собственная боль казалась ничем по сравнению с её мучениями.
- Филипп... - позвала она меня тихо, таким жалобным, надрывно-сокрушенным голосом, что моё сердце предательски дрогнуло. - Пожалуйста... поговори со мной...
Мы стояли в полумраке коридора у самых дверей в наши покои. Ариадна судорожно держалась пальцами за подол моего камзола, отчаянно сжимая дорогую ткань своей маленькой, дрожащей ладонью.
Я заставил свое лицо окаменеть.
- Сейчас у меня нет никакого желания с тобой говорить, - я аккуратно, но непреклонно убрал её ладонь со своей одежды. - Иди лучше выспись. Тебе это сейчас нужнее всего.
Мой тон против воли стал мягче, но в нем всё равно отчетливо сквозила глухая, ледяная отстраненность. Я развернулся к ней спиной и ушёл в смежную комнату, оставив её одну в пустом, холодном коридоре.
На следующее утро звонкий, оглушительный лязг сталкивающейся стали разносился по всему тренировочному двору.
- Почему ты без настроения с самого вчерашнего дня? - тяжело дыша, спросил Эрик, когда наши мечи в очередной раз встретились, высекая искры.
- Да так... - я неопределенно повел плечом, резко отступив назад и разрывая дистанцию.
- Снова поссорился с королевой? - Эрик хитро прищурился, сделал обманный финт, и острие его тренировочного меча замерло в каком-то миллиметре от моей шеи. - Впрочем, можешь не отвечать. По твоему мрачному лицу и так всё ясно как день.
Не дав мне опомниться, Эрик снова пошел на меня напролом. Я выставил блок, направляя свой меч против него, но он ловко увернулся, проскользнул под моей рукой и, нанеся точный удар рукояткой мне прямо в живот, бесцеремонно повалил меня на лопатки, попутно выбив моё оружие в сторону.
- Теряете хватку, мой король, - со знакомой наглой усмешкой протянул он, протягивая мне руку, чтобы помочь подняться.
- Поздравляю тебя. Идиот, - буркнул я сквозь зубы, полностью игнорируя его жест и поднимаясь на ноги самостоятельно.
Эрик лишь тихо хмыкнул и убрал оружие в ножны. Я раздраженно отряхнул тренировочный костюм и бросил случайный взгляд в сторону королевской галереи.
Там, в тени каменных арок, стояла Ариадна в окружении Катерины и Эмилии. Девушки взволнованно смотрели в нашу сторону, и у меня не оставалось никаких сомнений: предметом их бурного, тревожного обсуждения сейчас являлся именно я. Ариадна выглядела бледной, а её глаза, спрятанные за тенью ресниц, были полны такой тихой, покорной грусти, что мой живот скрутило тугим узлом.