12. Ариадна
Моё решение отдалиться и вернуть законную дистанцию казалось мне идеальным планом. Всю следующую неделю я упрямо внушала себе, что поступаю правильно. Я проводила дни в своих покоях, перечитывала до дыр пушкинские строчки и мысленно просила прощения у Джеймса за каждый свой мимолётный вздох облегчения.
Я ожидала от Филиппа чего угодно: обиды, холода, возможно, официального гнева. Но король Англии выбрал самую опасную, самую изощрённую тактику из всех возможных.
Он делал вид, что меня нет. Не просил аудиенций, не заводил личных разговоров и больше ни разу не предложил мне пойти на тренировку. Филипп безукоризненно выполнял моё требование оставить меня одну. Но при этом он умудрялся постоянно оказываться рядом, методично и безжалостно разрушая моё внутреннее спокойствие косвенными, едва уловимыми жестами.
Началось всё с мелочей. За обедом он мог со спокойным лицом придвинуть ко мне блюдо с моими любимыми медовыми грушами, даже не взглянув на меня. На официальных приёмах он по-прежнему оставался идеальным, заботливым супругом, но теперь, когда он подавал мне руку, чтобы помочь сойти с кареты, его пальцы задерживались на моих запястьях на какую-то долю секунды дольше необходимого. Его тепло проникало сквозь кружевные перчатки, оставляя на коже невидимые ожоги.
Но хуже всего были моменты, когда мы сталкивались в замке «случайно».
В один из вечеров я зашла в малую королевскую библиотеку, чтобы взять исторический трактат. В помещении было полутемно, горело всего несколько свечей. Я подошла к дальнему стеллажу и потянулась к верхней полке, выискивая нужный корешок. Книга стояла неудобно, и я едва заметно привстала на цыпочки, пытаясь зацепить её пальцами.
Внезапно со спины бесшумно соткалась высокая, массивная фигура. Я даже не успела обернуться, как Филипп оказался вплотную ко мне.
Между моей спиной и его грудью оставалось буквально два дюйма. Пространство вокруг меня мгновенно заполнилось его удушающим, пьянящим запахом хвоя. Моё сердце испуганной птицей забилось где-то в горле, а ноги предательски подкосились.
Филипп медленно поднял свою длинную сильную руку, пронося её прямо над моим плечом. Я замерла, боясь сделать даже мимолётный вдох - его тренированное тело почти касалось моего, я физически ощущала ровный, обжигающий жар, исходивший от него сквозь тонкую ткань камзола. Мой взгляд невольно упал на его запястье, на чёткие вены под кожей...
Но Филипп даже не посмотрел на меня. С абсолютно невозмутимым, сосредоточенным выражением лица он потянулся к полке чуть повыше моей, спокойно достал оттуда какую-то толстую книгу по юриспруденции и так же медленно опустил руку. Его предплечье едва ощутимо мазнуло по моему рукаву, пуская по моему телу табун безумных, щекочущих мурашек.
- Простите, Ваша Светлость. Не хотел помешать, - негромко, своим низким, бархатистым голосом прошептал он мне прямо в макушку. От этого шёпота у меня по шее пробежала крупная дрожь.
Он сделал шаг назад, мгновенно возвращая мне личное пространство, вежливо кивнул и пошёл к выходу из библиотеки, листая книгу на ходу. Как ни в чём не бывало.
Я осталась стоять у стеллажа, судорожно хватая ртом прохладный воздух и прижимая ладонь к бешено стучащей груди. Книга, которую я держала, едва не выскользнула из моих ослабевших пальцев.
«Что со мной происходит? - в панике думала я, кусая губы. - Почему моё тело так предательски реагирует на него? Это просто... Просто глупая реакция на красивого мужчину».
Я отчаянно пыталась вызвать в памяти образ Джеймса, вспомнить его лицо, его голос, но... с ужасом понимала, что черты моего прошлого с каждым днём становятся всё более размытыми, вытесняемые этим упрямым, невозмутимым королём, который умудрялся обладать мной, даже не прикасаясь. Филипп намеренно сокращал дистанцию, играл на моих нервах, как на струнах, и я понимала, что моя ледяная оборона трещит по швам от каждого его шага.
Я проводила его взглядом, пока дверь библиотеки не закрылась, отрезая его запах и его присутствие. И только намногим позже до меня дойдет вся гениальность и подлость его тактики. А сейчас... Сейчас же я поддалась его чарам.
«Он думает, что я - слабая, трепетная птичка, которая сдастся от его распрекрасности? - я упрямо вскинула голову, глядя на закрытую дверь, и в моих глазах вспыхнул опасный, хищный огонёк. - Он думает, что только он умеет устанавливать правила в этой игре?»
Филипп забыл одну простую вещь. Зеркало в моих покоях никогда не лгало: я знала, что чертовски красива, и прекрасно видела, какое колоссальное влияние имею на собственного мужа. Раз уж Его Величество решил поиграть со мной в скрытые провокации... что ж. Я с удовольствием приму вызов. Посмотрим, на сколько хватит его хвалёного королевского самообладания, когда я перехвачу инициативу.
Поскольку ради приличия перед слугами мы снова спали в одной огромной постели, поле для моей маленькой мести было идеальным.
На следующее утро игра началась по моим правилам.
Когда солнце едва показалось из-за горизонта, Филипп уже проснулся и сидел на краю кровати, застёгивая манжеты белой тренировочной сорочки. Я лениво потянулась, сбрасывая одеяло, и медленно поднялась. На мне была лёгкая, почти невесомая шёлковая ночная сорочка на тонких лямках, которая едва прикрывала колени.
Вместо того чтобы, как обычно, поспешно уйти за ширму, я нарочито небрежно прошла мимо него к туалетному столику. Я двигалась плавно, прекрасно зная, как шёлк обрисовывает силуэт. Боковым зрением я поймала, как пальцы Филиппа замерли на пуговице. Его взгляд, тяжёлый и потемневший, пригвоздил меня к месту, прослеживая за каждым движением.
Я села перед зеркалом и начала медленно, прядь за прядью, расчёсывать волосы, слегка откидывая голову назад и обнажая длинную линию шеи. Филипп сглотнул. Атмосфера в комнате была накалена до предела, но я лишь невинно улыбнулась своему отражению. 1:1 в ничью, Ваше Величество.
Главный удар я нанесла вечером того же дня.
Мы готовились ко второму раунду Тайного совета. Я стояла у высокого ростового зеркала в спальне, пока Майя помогала мне затягивать шнуровку на тяжёлом бархатном платье. В этот момент в покои вошёл Филипп, уже полностью одетый, безупречный и холодный, как мраморная статуя.
- Майя, оставь нас на минуту, я сама закончу, - мягко попросила я служанку. Девушка поклонилась и поспешно исчезла за дверью.
Я обернулась к мужу. Корсет платья был не зашнурован до конца, и ткань соблазнительно приоткрывала плечи и ключицы.
- Мой король, поможете мне? Ленты слишком непослушные сегодня.
Он на секунду замялся, но затем уверенно шагнул ко мне. Его тёплые пальцы коснулись шёлковых лент на моей спине. Я чувствовала его дыхание на своей коже, слышала, как участился его пульс. Филипп старался действовать аккуратно, сохраняя лицо своего королевского величества.
И тогда я пошла ва-банк.
Сделав вид, что мне неудобно стоять, я как бы невзначай, совершенно «естественным» и ленивым движением подалась назад. Подалась так, что плотно, ощутимо прижалась своей попой прямо к его достоинству.
Филипп за моей спиной резко, судорожно выдохнул сквозь зубы. Его руки мгновенно окаменели. Я физически почувствовала, как по его телу прошла мощная волна жара, а под тонкой тканью его брюк всё слишком красноречиво и быстро изменилось. Король Англии замер, буквально боясь пошевелиться, его пальцы намертво вцепились в несчастные ленты корсета.
Я слегка повернула голову через плечо, глядя на него снизу вверх. Мои губы тронула едва заметная, торжествующая и очень кокетливая усмешка.
- Что-то не так, мой король? Вы так тяжело дышите. Замок заклинило?
Его глаза, обычно такие сдержанные, сейчас горели настоящим, первобытным огнём. Он смотрел на меня сверху вниз, и я видела, каких титанических усилий ему стоит не схватить меня за талию и не швырнуть на эту кровать прямо сейчас, к чёрту все Тайные советы.
Филипп медленно наклонился к самому моему уху. Его голос, когда он заговорил, был непривычно хриплым, низким и вибрировал от сдерживаемой страсти:
- Ты играешь с огнём, Ариадна, - тихо, предупреждающе прошептал он, и его губы почти коснулись моей мочки. - Смотри не обожгись. Потому что когда я перестану сдерживаться... правила буду устанавливать я.
Он резко затянул последнюю ленту, завязал узел и сделал шаг назад, разрывая этот удушающий контакт. Филипп поправил камзол, бросил на меня последний, обещающий скорую расплату взгляд, и быстрым шагом вышел из спальни.
Я осталась стоять у зеркала. Моё сердце билось как сумасшедшее, на щеках горел румянец, но внутри всё пело от дикого, пьянящего восторга. О да, Филипп. Мы поиграем. И мы ещё посмотрим, кто из нас сгорит первым.