1. Ариадна
Прошла неделя с той злополучной ночи, когда моя жизнь превратилась в пепел. Уже вся Британия взахлёб обсуждала «великую милость» монарха: я стала законной невестой принца Филиппа. За эти бесконечные, похожие на кошмар семь дней я лишь раз увидела Джеймса.
На моей официальной помолвке.
На приём в замок я явилась в глухом чёрном платье, сплошь расшитом белыми кристаллами. Настоящий траурный саван, олицетворяющий всё моё растоптанное нутро. Мне было глубоко плевать на шёпот и сплетни, мгновенно разразившие Англию из-за моего дерзкого наряда, ровно как и на побледневшее, перекосившееся от глубокого непонимания лицо Филиппа. Я смотрела на всех этих вельмож свысока, чувствуя лишь глухую, леденящую ненависть к каждому, кто был причастен к моей унизительной участи.
Поговорить с Джеймсом мне так и не позволили - Фредерик и стража не отходили от меня ни на шаг, заставляя изображать покорную тень принца. Всё, что нам досталось - один-единственный миг. Проходя мимо, Джеймс склонился и коснулся губами моей ладони в безмолвном, протокольном знаке почтения будущей королеве. И всё. Мы не вымолвили ни слова, лишь молча переглядывались издалека, умирая от невысказанной боли. Видимо, такова была наша судьба. Ей полюбилось шутить над нами самым жестоким образом.
Пока я просто существовала в эти дни, судьба Кэт, напротив, складывалась как нельзя прекрасно. Хоть кто-то из нас двоих обретёт долгожданное счастье и станет истинной герцогиней Голдберг. Узнав о моей участи, они с Чарльзом были раздавлены горем, но изменить решение короля было не во власти смертных. Потому что сегодня... сегодня была моя свадьба.
Моё подвенечное платье было ослепительно белым, невыносимо пышным, с бесконечно длинным кружевным шлейфом. Когда-то, в прошлой жизни, в своих девичьих грёзах я мечтала именно о таком. Но сейчас я готова была отдать всё на свете, продать душу дьяволу, лишь бы эта мечта никогда не сбывалась.
В моих покоях стояла оглушительная, скорбная тишина. Меня наряжали Майя, Эмилия, Кэт и Елена - одна из фрейлин, услужливо приставленная ко мне дворцом. На душе было тошно, больно и так обидно, но я не плакала. Слёзы иссохли, выгорели дотла за эту неделю. Да и я просто устала плакать.
Сегодня состоится венчание, а уже завтра - наша экстренная коронация. Отец Филиппа, король Сальвадор II, уже более месяца не вставал с постели из-за разбившей его смертельной болезни. Вы спросите, как можно устраивать пышное торжество, пока правитель лежит на смертном одре? Но старый король сам настоял на этом. Понимая, что его дни сочтены, он требовал, чтобы Филипп успел жениться и законно взойти на престол до того, как трон опустеет.
Принцу, к слову, стоило отдать должное. За время, вынужденно проведённое рядом с ним, я заметила, что ему совершенно плевать на угасающего родителя. Что ж... Мужчины, которые когда-либо привлекали моё внимание, имели весьма специфическую, исключительную «любовь» к своим отцам.
- Ваше Высочество, вы выглядите великолепно... - закончив крепить фату и благоговейно придыхая, заключила Елена.
Её восторг был искренним. И только лишь она в этой комнате радовалась. Остальные женщины разделяли тот же траурный дух, что носила в себе я. Я медленно повернулась к зеркалу и посмотрела на своё отражение. Ни улыбки, ни злости, ни страха. Пустота. Выбеленный мрамор.
- Елена, оставь нас на пару минут, - тихо попросила я.
Фрейлина поклонилась и бесшумно покинула покои. Едва за ней закрылась дверь, воздух в комнате словно стал легче. Все присутствующие разом выдохнули.
- Не так я представляла этот день, милая... - с дрожью в голосе выговорила Эмилия. Она подошла со спины, её плечи подрагивали, а в глазах стояли крупные слёзы.
Я слабо, вымученно улыбнулась своему отражению.
- Я тоже, Эмилия... Я тоже.
Губы Кэти тоже отчаянно задрожали. Чтобы скрыть подступающую истерику, она резко шагнула вперёд и крепко, до боли обняла меня, утыкаясь носом в моё плечо. Она грустила больше всех, ведь мы с самого детства мечтали стать родственницами. Мечтали, как будем просыпаться в одном огромном поместье, сидеть на веранде, пить утренний чай и растить детей. Эта светлая мечта сопровождала нас всю сознательную жизнь, а теперь... из-за чужой, эгоистичной и кровавой прихоти все наши общие воздушные замки разбились вдребезги.
Слёзы всё же горячей волной навернулись на глаза. Я судорожно захлопала ресницами, заставляя себя дышать глубже, чтобы иссушить их. Я не доставлю Фредерику удовольствия увидеть меня слабой.
В дверь снова постучали. На пороге показалась Елена.
- Госпожа, пора выходить. Вас ждут.
- Хорошо, - выдохнула я, расправляя плечи и чувствуя, как на лицо возвращается ледяная маска. - Я иду.
Мне передали букет из белых цветов. Я в последний раз взглянула на своих притихших подруг и едва заметно улыбнулась уголками губ.
- Ну... пойдёмте.
Двери огромного собора распахнулись передо мной, и в лицо ударил оглушительный гул сотен голосов, орган на хорах взорвался торжественным маршем. Зал был переполнен: вся знать Англии, разодетая в золото и бархат, затаила дыхание. Я слышала их восхищённые, завистливые вздохи, видела, как люди вытягивают шеи, чтобы разглядеть будущую королеву. Я шла вперёд по ковровой дорожке - гордо, с высоко поднятой головой, глядя строго перед собой. Моя осанка была безупречной.
Но вдруг сквозь тонкое, прозрачное марево венчальной фаты мой взгляд скользнул в сторону - туда, где у дальних мраморных колонн, в тени, стояли приглашённые лорды.
Моё сердце пропустило удар и рухнуло в бездну. Там, в полном одиночестве, стоял Джеймс.
Мои руки мгновенно задрожали, едва не выронив свадебный букет. На глаза вновь навернулись жгучие слёзы, когда я разглядела его лицо: даже искусный грим не мог полностью скрыть потемневшие ссадины и следы от жестоких ударов Фредерика. Мой сильный, мой гордый Джеймс... Он стоял неподвижно, как изваяние, и смотрел на меня. В его глазах было столько немого отчаяния, столько кричащей, невыносимой любви, что мне захотелось сорвать с себя это чёртово белое платье и побежать к нему через весь зал.
«Смотри вперёд, Ари. Смотри вперёд, иначе ты упадёшь», - приказал мне раненый разум.
Кое-как собрав остатки воли, я заставила себя оторвать от него взгляд и уставилась на алтарь. Я знала, что это был последний раз, когда я видела его свободным. Последний раз, когда мы были в одном пространстве как любящие люди.
У алтаря меня ждал Филипп. Он смотрел на моё приближение с нескрываемым восхищением и странной, торжествующей теплотой в глазах. Он бережно принял мою ледяную руку из рук Фредерика, и начался обряд. Голос священника доносился до меня как сквозь толщу воды. Я механически произносила клятвы, позволяя надеть на свой палец тяжёлое кольцо с королевской печатью.
«...провозглашаю вас мужем и женой. Перед Богом и людьми - принц и принцесса Уэльские».
Зал разразился овациями. Филипп приподнял мою фату и коснулся моих губ коротким поцелуем. Меня передернуло от отвращения, но внешне я осталась неподвижной. Всё было кончено.
Весь оставшийся день превратился в бесконечный, утомляющий парад лицемерия. Нас с Филиппом поздравляли, пели дифирамбы, провозглашали тосты за наше долгое правление. Торжество прошло идеально, без каких-либо происшествий. Джеймса я больше не видела - он исчез из зала сразу после завершения официальной части, словно его и не было.
И вот, празднество утихло. Наступила ночь.
Меня готовили к первой брачной ночи в королевских покоях. Я понимала, что не имею права сказать служанкам «уйдите» или запереть дверь перед принцем. На следующее же утро по дворцу поползут гнусные, липкие слухи о том, что новая принцесса не облагодетельствовала своего супруга или скрывает какой-то изъян. Я ненавидела Филиппа каждой клеткой своего тела, но опуститься до столь глупого шага, подставив себя под удар, не могла.
Меня заново умыли, расчесали мои длинные волосы, надушили и облачили в тонкую, полупрозрачную шелковую сорочку.
Две придворные дамы с тихим шёпотом вели меня по длинным, тонущим в полумраке коридорам замка к покоям принца. Шаг за шагом. Как на эшафот.
Мы остановились прямо у массивных, украшенных золотой резьбой дверей.
- Вы можете идти, - не узнавая собственный мертвенно-спокойный голос, произнесла я, повернувшись к слугам.
- Желаем удачи и благословенной ночи, Ваше Высочество, - они синхронно сделали глубокий реверанс и послушно исчезли за поворотом коридора.
Ваше Высочество... Теперь это моё клеймо. Мой приговор.
Я перевела дух, чувствуя, как сердце колотится в груди дикой, пойманной птицей. Зажала в кулаке всю свою волю, толкнула тяжелую створку двери и вошла внутрь.