7. Долгая дорога
— Похоже, мы зашли слишком далеко, — сказал капитан Дриниан, глядя в окно каюты. — Вот уже четырнадцать дней корабль идёт вперёд и не находит ни клочка земли.
Эмили сидела на диване и внимательно слушала. Каспиан стоял у борта, устремив взгляд на море, словно надеялся прочесть ответ в его тёмной глубине. Эдмунд устроился на стуле и не сводил глаз с капитана.
— Воды и припасов у нас не больше чем на две недели, — продолжал Дриниан. — Если мы не повернём назад сейчас, другого случая может и не быть. Найти остров Раманду в такой шторм — всё равно что отыскать иголку в стоге сена. Мы можем пройти мимо и свалиться за край света.
— Или нас проглотит морской змей, — попытался пошутить Эдмунд.
Но никто не улыбнулся, и он тут же прикусил язык.
— Люди начинают тревожиться, — сказал капитан. — Это море не похоже ни на одно другое. Я хожу по нему всю жизнь и ещё не видел подобного.
Каспиан внезапно повернулся. В его взгляде было больше усталости, чем гнева.
— В таком случае, капитан, будьте добры сообщить лорду Ринсу, что мы отказались от поисков его близких.
Дриниан помолчал — всего мгновение, но этого хватило, чтобы все почувствовали тяжесть его слов.
— Я пойду к штурвалу, — наконец сказал он. — И лишь предупрежу: некоторые моря действуют не только на тело, но и на разум. Даже на самый крепкий.
Он вышел, и в каюте стало тихо. Только огонь в камине потрескивал, будто перешёптываясь сам с собой.
— Пожалуй, мне пора отдохнуть, — сказал Каспиан. — Завтра будет трудный день.
— Спокойной ночи, Каспиан, — откликнулась Эми.
Король улыбнулся, накинул плащ и исчез за дверью. Тишина стала почти ощутимой. Эми чувствовала, что Эдмунд смотрит на неё, хотя он не сказал ни слова.
— На острове ты говорила с тем стариком, — произнёс он наконец.
— С каким стариком?
— Ты прекрасно поняла. О чём вы говорили?
Эми задумалась. Она знала ответ, но слова не шли. И потому сказала не всю правду.
— Мне приснился сон об Авроре. Будто она погибла. Я испугалась, что это может быть знамением.
— И что он сказал?
— Что это влияние моря. Ничего больше.
Эдмунд кивнул, будто принял ответ, а затем неожиданно сел рядом.
— Я так и не спросил, как ты попала в Нарнию.
Эми улыбнулась и указала на зеркало в углу каюты. Эдмунд обернулся и нахмурился.
— Через него?
— Именно.
— Странная вещь, — задумчиво сказал он. — Я всегда думал, что так бывает только в старых сказках.
— А то, что вы попали сюда через картину, тебя не удивляет?
— В Нарнии меня удивляет всё, — честно признался он. — Но я к этому привык.
Некоторое время они молчали.
— Знаешь, — сказал Эдмунд, — когда мы вернулись сюда, я хотел пойти на войну. Мне казалось, что только там меня наконец начнут воспринимать всерьёз.
— Почему?
— Потому что я всегда был «младшим». Не тем, кого выбирают первым. Не тем, кому доверяют. Но тебе повезло... ты свободна.
Эми покачала головой.
— Свобода бывает одинокой, — сказала она тихо. — Я не знаю своих родителей. Нарния — мой дом, но даже Аслан оставил меня. Он отдал меня профессору... ради защиты, как ты скажешь. Но почему тогда он не защитил Аврору? Почему позволил ей столько лет провести в облике птицы? Иногда мне кажется, что я должна была быть рядом с ней.
Эдмунд ничего не ответил. Иногда слова действительно не нужны.
Эми пожелала ему спокойной ночи и вышла. Сон настиг её почти сразу.
Ей снились светлые сны — такие, какие снятся тем, кто ещё не знает, что ночь может принести опасность. Она не ведала, что в это самое время Каспиан, Люси и Эдмунд уже сталкиваются с той тёмной магией, о которой предупреждал Кориакин.
Люси стояла рядом с Эдмундом, когда заметила женщину — тонкий, почти светящийся силуэт. Та склонилась над Эми и ласково гладила её волосы, отгоняя зелёный туман, словно отгоняют дурной сон.