Чердак
На следующее утро после той прогулки Джеймс проснулся раньше обычного. Солнце только начинало пробиваться сквозь мутное окно спальни, и в комнате было тихо. Паша ещё спал, отвернувшись к стене и тихо посапывая. Джеймс лежал на койке и смотрел в потолок, перебирая в голове события вчерашнего дня.
Он вспоминал, как Матео улыбался на лавочке, как его голубые глаза горели в свете заката, как его кожа пахла осенью и шампунем. Он вспоминал, как его губы касались шеи Матео, как тот дрожал и прижимался к нему, и как на его коже остался тёмный след — метка, которая говорила всем: «Он мой».
Джеймс улыбнулся в темноте. Ему хотелось, чтобы этот момент никогда не заканчивался.
После завтрака, когда все разошлись по своим делам, Анна Ивановна подозвала их к себе. Она стояла у двери своего кабинета с загадочным выражением лица и держала в руках старый, ржавый ключ.
— Проходите, — сказала она, открывая дверь. — У меня для вас кое-что есть.
Они зашли в кабинет, и Анна Ивановна села за стол, положив ключ перед собой. Джеймс и Матео переглянулись, не понимая, что происходит.
— Я долго думала, как вам помочь, — начала она, задумчиво глядя на них. — Вы оба заслуживаете места, где будете чувствовать себя в безопасности. Где вас никто не потревожит. И я вспомнила, что в старом крыле есть чердак. Он пыльный, холодный, но если его обустроить, там можно проводить время. Никто туда не ходит — дети боятся, а воспитатели забыли о его существовании.
Она протянула им ключ. Джеймс взял его, чувствуя, как холодный металл касается его ладони. Он сжал его и посмотрел на Анну Ивановну с благодарностью.
— Это... это правда? — спросил Матео, не веря своим ушам.
— Правда, — ответила она, улыбаясь. — Вы можете брать оттуда старые вещи — матрасы, пледы, лампы. В подсобке есть всё, что нужно. Просто скажите мне, и я помогу вам достать. И если кто-то спросит, вы будете говорить, что помогаете мне разбирать старые коробки. Договорились?
Матео кивнул, и его глаза блестели от счастья. Он подскочил к Анне Ивановне и обнял её здоровой рукой, прижимаясь к её плечу.
— Спасибо, — сказал он, и его голос дрожал. — Спасибо вам большое.
Анна Ивановна погладила его по голове и посмотрела на Джеймса, который всё ещё стоял с ключом в руке, не веря в происходящее.
— Идите, — сказала она мягко. — У вас есть час до обеда. Начните обустраивать своё место.
Они выбежали из кабинета, не сдерживая улыбок. Джеймс чувствовал, как внутри него разливается что-то тёплое и светлое — чувство, которое он почти забыл. Он бежал по коридору, держа Матео за руку, и они оба смеялись, как дети, нашедшие сокровище.
Чердак находился в старом крыле здания, куда почти никто не ходил. Лестница туда была узкой и крутой, но они поднялись по ней быстро, не замечая тяжести. Джеймс отпер дверь ржавым ключом, и она со скрипом открылась, впуская их внутрь.
Помещение было большим, пыльным, с косым потолком и маленьким окном, выходящим на западную сторону. Пол был деревянным, скрипучим, но крепким. В углах висела паутина, и толстый слой пыли покрывал всё вокруг. Но сквозь грязное стекло пробивался солнечный свет, и он делал это место почти волшебным.
— Это место, — прошептал Матео, оглядывая чердак. — Это наше место. Настоящее.
— Настоящее, — согласился Джеймс, сжимая его руку.
(так обустроили)
Чердак стал их домом. Не просто местом, куда можно прийти и посидеть, а настоящим домом — тёплым, уютным, спрятанным от всего мира. Они обустраивали его несколько дней, принося всё новые и новые вещи, и каждый раз, когда они поднимались по узкой лестнице, их сердца бились быстрее в предвкушении.
Джеймс притащил старый, но чистый матрас, который нашёл в подсобке, и они вдвоём затащили его на чердак. Матео, несмотря на гипс, помогал как мог — он придерживал углы, поправлял складки, командовал, где лучше поставить. Потом они нашли несколько мягких подушек — пёстрых, разного размера — и разложили их на матрасе, создавая уютное гнездо.
Матео принёс гирлянду со старыми лампочками, которые нашёл в коробке с новогодними украшениями. Он протянул её вдоль балок под потолком, и когда они включили её в розетку, чердак наполнился тёплым, золотистым светом. Маленькие лампочки мерцали, как светлячки, отражаясь в глазах Матео.
Джеймс поставил на подоконник несколько свечей в стеклянных подсвечниках. Он зажёг их, и огоньки заплясали на стенах, отбрасывая мягкие тени. Пахло воском и старым деревом, и этот запах казался им самым родным на свете.
Они принесли пледы — клетчатые, вязаные, мягкие — и укрыли ими матрас. Теперь на чердаке было тепло и уютно, как в маленькой пещере, где можно спрятаться от всего мира. На стенах висели рисунки Джеймса — птицы, расправляющие крылья, и один портрет Матео, который он нарисовал прошлой ночью при свете свечей. Матео смотрел на него и улыбался.
— Мы сделали это, — сказал он, оглядывая чердак. — Мы создали наш дом.
— Наш дом, — согласился Джеймс, обнимая его.
Они сели на матрас, и Матео прислонился к плечу Джеймса, глядя на мерцающие огоньки гирлянды. За окном было темно, только звёзды светили на небе, и ветер тихо шуршал сухими листьями на деревьях.
— Я хочу, чтобы этот вечер никогда не заканчивался, — прошептал Матео.
— Он не закончится, — ответил Джеймс, целуя его в макушку. — Мы будем помнить его всегда.
Матео поднял голову и посмотрел на Джеймса. В его глазах мерцал свет — не только от гирлянды, но и от чего-то большего, что переполняло его изнутри.
— Джеймс, — тихо сказал он, — я хочу быть с тобой. По-настоящему.
Джеймс замер. Он смотрел в глаза Матео, и его сердце забилось быстрее.
— Ты уверен? — спросил он, и его голос был хриплым от волнения.
— Уверен, — ответил Матео, и его рука легла на колено Джеймса. — Я никогда не был так уверен ни в чём.
Джеймс наклонился и поцеловал его. Медленно, осторожно, пробуя его на вкус, чувствуя, как Матео отвечает на поцелуй, как его рука скользит по его спине, притягивая ближе. Он чувствовал его дыхание, его тепло, его сердце, которое билось в унисон с его собственным.
Матео отстранился и посмотрел на него с улыбкой. Его глаза блестели, и он выглядел таким счастливым, что у Джеймса перехватывало дыхание.
— Я так тебя люблю, — прошептал Матео.
— Я тоже, — ответил Джеймс. — Больше всего на свете.
Он потянул Матео к себе, и они упали на матрас, утопая в мягких пледах и подушках. Гирлянда мерцала над ними, и свет свечей танцевал на стенах, создавая волшебную атмосферу.
Джеймс навис над Матео, опираясь на локти, и смотрел на него сверху. Матео лежал под ним, и его светлые волосы разметались по подушке, а глаза смотрели на Джеймса с такой доверчивой любовью, что сердце разрывалось от нежности.
— Ты прекрасен, — прошептал Джеймс, проводя рукой по его щеке.
Матео улыбнулся и потянулся к нему, целуя в губы. Поцелуй был мягким, нежным, но в нём чувствовалась глубокая потребность быть рядом. Джеймс ответил на него, и его рука скользнула под футболку Матео, касаясь его кожи — тёплой, мягкой, живой.
Матео вздохнул от прикосновения, и его тело выгнулось навстречу. Джеймс чувствовал, как быстро бьётся его сердце, как его дыхание становится глубже и чаще. Он провёл рукой по его животу, вверх, к груди, чувствуя, как Матео дрожит под его пальцами.
— Джеймс, — прошептал Матео, и в его голосе звучала мольба и доверие.
— Я здесь, — ответил Джеймс, целуя его в шею. — Я всегда здесь.
Он стянул с него футболку, и она упала на пол рядом с матрасом. Матео лежал перед ним, и его кожа была бледной в тёплом свете свечей. Джеймс смотрел на него, и ему казалось, что он видит самое красивое зрелище в мире.
Он провёл рукой по его груди, касаясь пальцами его ключицы, его плеч, его живота. Матео закрыл глаза и тихо вздохнул, когда пальцы Джеймса коснулись его кожи. Он чувствовал, как Матео дрожит, как его дыхание учащается, как он прижимается к его руке, ища ещё больше тепла.
Джеймс наклонился и поцеловал его в грудь, оставляя лёгкие, почти невесомые поцелуи на коже. Он чувствовал, как Матео вздрагивает от каждого прикосновения, как его руки впиваются в его плечи, как он тихо стонет от удовольствия.
— Ты такой красивый, — прошептал Джеймс, поднимая голову и глядя на него.
Матео открыл глаза, и в них блестели слёзы счастья.
— Я люблю тебя, — сказал он.
Джеймс наклонился и поцеловал его — глубоко, страстно, чувствуя, как Матео отвечает ему с той же силой. Их тела прижались друг к другу, и Джеймс чувствовал тепло Матео через тонкую ткань своей собственной футболки.
— Можно я сниму? — спросил он, касаясь края своей футболки.
Матео кивнул, не в силах говорить.
Джеймс снял футболку и бросил её в сторону. Теперь они лежали друг напротив друга, почти обнажённые, и их тела соприкасались в темноте. Джеймс притянул Матео к себе, и они лежали, обнявшись, чувствуя, как их сердца бьются в унисон.
Джеймс провёл рукой по спине Матео, касаясь каждого позвонка, каждой линии его тела. Матео лежал, прижавшись к его груди, и его дыхание было тёплым на его коже. Он чувствовал, как Матео дрожит от его прикосновений, как он прижимается к нему всё сильнее, как его пальцы скользят по его спине, оставляя горячие следы.
Они лежали так долго, целуясь и касаясь друг друга, забывая о времени, о мире за пределами чердака. Гирлянда мерцала над ними, и свечи горели мягким, тёплым светом. Было тихо — только их дыхание и стук сердец нарушали тишину.
Наконец Джеймс отстранился, чтобы перевести дыхание. Он посмотрел на Матео, и его глаза были полны любви и восхищения.
— Ты чувствуешь это? — спросил он.
— Что? — прошептал Матео.
— Что мы — одно целое, — сказал Джеймс. — Что мы никогда не будем одинокими, потому что у нас есть друг у друга.
Матео улыбнулся и прижался к нему ещё сильнее.
— Я всегда буду с тобой, — сказал он. — Всегда.
Они лежали в обнимку, и Джеймс гладил волосы Матео, чувствуя, как его дыхание становится ровнее, как он засыпает в его руках. Свечи догорали, и гирлянда мерцала мягким светом, освещая их лица.
Джеймс поцеловал Матео в лоб и прошептал:
— Спи, мой свет. Я буду здесь, когда ты проснёшься.
Матео что-то пробормотал во сне, и Джеймс улыбнулся. Он чувствовал, как внутри него разливается покой, которого он никогда не знал. Он держал Матео в своих объятиях, и всё вокруг казалось правильным. Правильным и настоящим.
Чердак был их домом. Их убежищем. Их любовью.
Утром Джеймс проснулся от света, который просачивался сквозь окно. Он почувствовал, что Матео всё ещё лежит рядом, его голова покоилась на его груди, а рука обнимала его за талию.
Джеймс улыбнулся и погладил его по спине.
— Доброе утро, — прошептал он.
Матео зашевелился, открыл глаза и посмотрел на него с сонной улыбкой.
— Доброе утро, — ответил он. — Ты не ушёл.
— Я обещал, что буду рядом, — сказал Джеймс. — И я всегда держу свои обещания.
Матео приподнялся и поцеловал его — нежно, сонно, чувствуя, как тепло разливается по телу.
— Я хочу, чтобы так было всегда, — сказал он.
— Так и будет, — ответил Джеймс, сжимая его в объятиях.
Они лежали, глядя на мерцающие остатки свечей и слушая, как за окном просыпается утро. Чердак был тихим и тёплым, и в этом моменте было всё, что им было нужно.
Их дом. Их любовь. Их жизнь.