Глава 35
Спустя полгода после трагедии
Италия, Рим
Пэйтон застегнул последнюю пуговицу на белоснежной рубашке, поправил галстук, накинул летный китель. Рука застыла на рукаве с золотыми шевронами - его гордости и статуса. В своем отражении в зеркале он увидел именной значок, приколотый к карману на груди слева - символ авиации.
Это был долгий путь к восстановлению после трагедии, но пока Пэйтон залечивал раны, авиакомпания «Charlemagne» тоже восстанавливалась буквально из пепла. Трудно пришлось руководству начинать все заново, вкладывать снова деньги туда, где возможно они уже не найдут понимание. После того, что случилось, спрос упал, а потом каким-то чудом вдруг резко вырос. Прогнозисты утверждали, что такова психология людей - их тянет туда, где есть какая-то история, пусть и не очень хорошая, пускай трагичная, которая прогремела на весь мир. А новости о трагедии «Charlemagne» пронеслись по всем странам.
Три руководителя проекта «Charlemagne» вновь рискнули и начали дело. Штат сотрудников остался старым, все идеи были расписаны ранее, договоры со странами были подписаны, приобретался только самолет и оборудовался новый салон.
Пэйтон вышел из своей комнаты, хватая фуражку, висевшую на стуле.
- Джулио! - Крикнула Лучиана, глядя на сына, - Джулио, отец ждет!
- Я схожу за ним, - кивнул Пэйтон и направился в детскую, которых в доме Мурмаеров стало сразу две: одна для Фаби, другая для Джулио. Дети гостили в этом доме часто.
После расставания с Патрицией, Пэйтон переехал в дом родителей, оставляя бывшей жене квартиру. Собственное жилье он не покупал, потому что не знал, что в итоге надумают учредители «Charlemagne»: закроют проект или, напротив, у них все пойдет отлично.
Но теперь, когда вторая попытка в силе, стоило бы подумать о собственном доме. Будет этот дом в Люксембурге или в Палермо - Пэйтон еще не знал. Но если он уедет дальше Рима, то с Фаби видеться станет реже.
Первое время, после развода родителей, девочка грустила и обвиняла мать Джулио в том, что она из королевы превратилась в ведьму. Но она говорила словами своей матери, Патриции, которые Пэйтон тут же запретил произносить. Фаби послушалась и спустя две недели, которые провела впервые в жизни со своим братом, очень с ним сдружилась.
Вот и сейчас, им надо лететь в Люксембург, а брат с сестрой заигрались.
Пэйтон открыл дверь и заглянул в комнату:
- Джулио, мы опоздаем в аэропорт.
Мальчик поднял взгляд от стола, на котором были разложены детали Лего и произнес:
- Иду, пап.
Он поднялся, и Фаби тут же скривилась:
- Нуууу! Почему ему нельзя остаться?
- Его ждут дедушка с бабушкой, - ответил Пэйтон и погладил по голове сына, который уже стоял рядом.
- Почему мне нельзя с ним? - Заныла Фаби.
- А тебя ждет мама, - спокойно произнес Пэйтон, и девочка взгрустнула, опустив взгляд на стол с разложенными деталями Лего, - Фаби! Иди сюда.
Пэйтон крепко обнял дочь, понимая, что не увидит ее целый месяц. Это большой срок после того, как он несколько месяцев провел дома. Сейчас начинается работа и видеть детей он станет реже.
- Я люблю тебя, - губы отца коснулись макушки дочери.
Фаби вышла в гостиную, проводить отца и Джулио, наблюдая прощание со стороны: сначала дедушка Фабрицио обнял малыша, рукой потрепав волосы, потом бабушка Лучиана так сильно прижала к себе ребенка, что Фаби ощутила ревность.
- Я напекла Крумири и сложила их тебе в рюкзак, - произнесла Лучиана, - дорога долгая.
Она поцеловала его в щеку и поднялась с колен. Пэйтон прекрасно знал, что его мать примет и полюбит Джулио. Иногда ему казалось, что в тайне от всех она любит его больше: все время старается коснуться, подкармливает вкусняшками. Джулио - вылитый Пэйтон в детстве, и когда мать смотрит на него, то вспоминает молодость.
- Когда он вырастет, цвет его волос станет намного темнее, - всегда говорила она Пэйтону, - как изменился у тебя.
Фаби помахала на прощание папе и брату и прижалась к бабушке.
Пэйтон впервые летел с сыном в другой город, но полет прошел легко, Джулио внимательно слушал отца, который объяснял ему каждый звук, который был слышен в салоне.
Нет, Пэйтон ни капли не навязывал ему любовь к авиации. Просто есть время, почему не провести его с пользой?
- Мама будет меня ждать в аэропорте вместе с дедушкой?
Пэйтон кивнул, переводя взгляд в иллюминатор. Сегодня экипаж снова соберется в одном самолете, но не будет Торы и Эммы. По какой причине ушла Эмма он не знал и не особо его это волновало. Ее место пустым не останется, а бортпроводники - это забота старшей стюардессы.
Теперь Адель стала старшей стюардессой, занимая место Торы. Но Пэйтон ничего не знал: испытала она радость или грусть. За время, что они подписали договор, то больше не встречались лично. Но то, что Адель станет к нему по работе ближе волновало.
Аэропорт Люксембурга уже ждал пассажиров «Charlemagne», а экипаж уже находился на месте. Не было только капитана, но он вот-вот подойдет. Адель нервничала: во-первых, она в новой должности, во-вторых, она снова ступит на борт самолета авиакомпании, которая уже была захвачена. В-третьих, ей снова придется работать с Пэйтоном. А еще он везет ребенка. Джулио тоже очень изменился, теперь стал называть ее «мама», только потому что папа так велел. А еще он однажды признался, что имеет мечту: маму, папу и Фаби. Всех в одном доме. Тогда Адель лишь молча потрепала его по волосам и поцеловала в лоб. Это невозможно, но ребенку не объяснить.
- Мамочка! - Выкрикнул Джулио и побежал вперед, Адель замерла увидев идущего Пэйтона и бегущего сына. Она присела, и он тут же кинулся в ее объятия, понимая, что соскучился.
Экипаж «Charlemagne» стоял у стойки регистрации, ожидая капитана. А тут такая картина, которая заставила улыбаться всех. Мило. Очень мило, когда кто-то невидимой ниткой связывает капитана и стюардессу. Эта странная связь сейчас уже не казалась запретной. Все узнали, что Пэйтон и Адель были знакомы раньше. И все ждали начала новой истории.
Но пока Пэйтон остановился возле Адель, она поднялась на ноги и произнесла:
- Спасибо, что довез его, сейчас подойдет Жак...
- Не говори спасибо, - перебил ее Пэйтон, - это и мой ребенок.
Она кивнула, подчеркивая для себя, что Пэйтон очень хорошо выглядит. Даже больше - он выглядит великолепно. И снова запах пачули окутал и окунул в те времена, когда она была счастлива. Жаль, что счастливой она была недолго. Но впереди целая жизнь! А еще... у нее есть сын!
- Дедушка! - Воскликнул Джулио и побежал в сторону идущего Жака.
Ребенок был возбужден от встречи с ним. Тот поймал его и закружил. Увидев эту картину, Пэйтон улыбнулся и перевел взгляд на Адель:
- Где ты остановилась?
- Мы с Джулио бездомные, - улыбнулась она, утрируя, - но мы с Элис решили продать квартиру на Мальте. Они с Лукой хотят переехать в Рим. А я не знаю, где хочу жить. Может быть, поеду к отцу.
Пэйтон кивнул, но промолчал, окинул взглядом свой ждущий экипаж и понял, что они все стоят и любуются ими. Пришлось указать им рукой на стойку регистрации и те неохотно поплелись к ней.
Пришло время расставания с Джулио. Адель крепко обняла сына, пообещав ему приехать сразу, как пройдет месяц в полете.
- А вы не можете приехать ко мне оба? - Возмутился мальчик, но Адель мотнула головой. Она прекрасно его понимала, но то, что он просил, было невозможным, - папа заберет тебя потом.
Пэйтон провел по волосам Джулио и что-то шепнул ему на ушко, на лице ребенка тут же возникла улыбка:
- Обещаешь?
- Можешь мне верить, - подмигнул он, чем насторожил Адель. Если Пэйтон хочет нарушить договор, то она готова биться до последнего, но отвоюет свое время с ребенком.
Помахав отцу и сыну напоследок, они с Пэйтоном прошли на стойку регистрации, встав в очередь за Саманьей с Кевином. К Пэйтону тут же подошел Ханс с рукопожатием, хоть они уже виделись не раз: было много собраний перед запуском «Charlemagne». Теперь к Пэйтону прислушивались, его мнение учитывали и соглашались. Пэйтон верил, что в этот раз все пойдет по-другому. Человек, который заказал угон самолета наконец был приговорен к пожизненному заключению.
- Вы не поверите, но Аврора все же написала жалобу на всех нас! - Обернулась Дав, вспомнив этот момент, - но авиакомпании было не до жалоб и они решили возместить ей ущерб.
- Чем? - Испугался Кевин, даже боясь представить.
- В этом рейсе она летит бесплатно.
Все переглянулись между собой, а Пэйтон еле слышно засмеялся, вызывая улыбку на губах своего экипажа:
- Что нам Аврора, мы обезвредили террориста. Справимся с ней.
- Точно! - Кивнула Саманья, - надеюсь, собак не будет на борту?
- Они обещали, - ответил Пэйтон, - но прошу вас, давайте будем честными друг с другом и не будем скрывать ничего, что рано или поздно станет явным.
Он посмотрел на Кевина и тот кивнул, соглашаясь.
Поставив печати на стойке регистрации, экипаж пошел к входу в самолет. Гордо и величественно. Снова бортпроводники и пилоты «Charlemagne» скрашивали аэропорт, приманивая к себе взгляды пассажиров.
Пэйтон в этот раз шел последним, рядом с Адель:
- А где Эмма?
- Она рожает, - тут же обернулась к нему Адель, наблюдая удивление капитана, - не ожидал?
- Нет, я долго был в состоянии «нежелания ни с кем общаться», как много всего изменилось. Смотрю, новая стюардесса вместо Эммы?
- Она временно, пока Эмма не вернется, - улыбнулась Адель, - хорошая девушка, как ты думаешь, чья она?
- Адель! - Возмутился Пэйтон, и все обернулись, он тут же махнул рукой, что не стоит обращать внимание, - я надеюсь, что хоть эту они взяли за какие-то достижения. Я как вспомню удостоверение охраны «Charlemagne» перед носом, так спать не могу! Надеюсь, что правила изменились.
- Я тоже надеюсь, - они зашли в самолет и каждый пошел по своим делам: Пэйтон в кабину, Адель надо было раздать работу бортпроводникам, принять еду на борт и встретить пассажиров.
А когда те стали подниматься на борт, все затаили дыхание при виде Авроры. Она даже улыбнулась, но это получилось зло:
- Я снова слежу за вами, - ткнула она в грудь Адель, - надеюсь, мне есть куда повесить шляпку?
Напевая какую-то мелодию, она пошла вдоль кабинок:
- Теперь я свободная женщина! Могу кинуть ее даже на место моего мужа - он отказался лететь.
Все переглянулись, ничего уже не понимая, но их отвлек женский голос:
- Здравствуйте.
За ней шла Натали, в это раз без собаки. В ее руках была маленькая сумочка, она прижимала ее к груди, как большую ценность.
- Я завела нового питомца, прошу вас не говорите капитану, - она открыла сумочку и оттуда вылезла голова грызуна с большими мультяшными глазами. Саманья закричала и отпрянула от Натали, руками закрывая лицо.
- Пэйтон! - Закричала Адель. Нет, она не пойдет на ложь, с нее хватит, - на борт нельзя животных, тем более такого!
- Какого? Он милый, - Натали посмотрела на зверька и улыбнулась. Тот, как будто, тоже улыбнулся.
- Никаким!
Пэйтон вышел из кокпита и опешил от увиденного:
- Они опять за свое? - Разозлился он, уже готовый звонить учредителям, - Сколько вы заплатили за его место?
- А надо было платить? - Удивилась Натали, - она же без места.
Пэйтон закатил глаза и позвал пальцем наземного работника:
- Найдите клетку, животное полетит в багажном отсеке...
- Но там же холодно, - взмолилась Натали.
- Ничего, грызуны чертовски живучие.
Пришлось подчинится приказу капитана и сдать Лори в багаж.
Как только это утряслось, то следом зашел пухлый самый толстый в мире пассажир. Он уже ел чипсы, а Кевин сглотнул, надеясь, что он полетит не в его салоне.
Экипаж ничего не понимал, даже Пэйтон встал рядом с Адель встречать пассажиров:
- Почему они все прежние?
- Я не знаю, - прошептала она и улыбнулась входящей на борт Анне, которая первая сошла с дистанции с аллергией. Ее сопровождал муж:
- Добрый день, мы рады, что снова лететь с вами.
- Добрый, - улыбнулась Адель, но ее улыбка застыла на лице. Что делают на борте все эти люди? Дежавю? Попытка номер два? - Вы взяли с собой лекарство?
- Мистер Хоффман как раз меня об этом спросил, - кивнула Анна, - теперь лекарство всегда при мне. А то не хочется терять ногу.
Они прошли на свое место, Саманья проводила их лишь только взглядом и снова устремила его на входящих пассажиров.
Их заходило много и многие лица были знакомы. А когда в толпе появился мистер Хоффман, Адель искренне улыбнулась. Даже Марко улыбнулся и поприветствовал старика:
- Добро пожаловать на борт, мистер Хоффман.
- Спасибо, капитан, - затем перевел взгляд на Адель, - я же говорил, что мы обязательно встретимся на земле. Я рад, милая Адель, снова вас видеть.
Она была рада больше! Проводила его на свое место, усадила в кресло и спросила:
- Вы разве не боитесь?
- А вы верите в то, что молния ударит в одно и тоже место дважды? Сейчас «Charlemagne» является самым безопасным видом транспорта. - А потом шепнул, - билеты было не купить. Но честно, авиакомпания возмещает нам таким образом ущерб. Куда мы летим?
Вот это новость! Адель не знала! И судя по всему, капитан не знал тоже. Но это не играет роли, не влияет на полет.
- В Палермо, - улыбнулась Адель и тут же вспомнила Пэйтона - это его город. Он там родился, он там рос и хотел там жить. Но судьба распоряжалась иначе, - маршрут чуть изменили.
- Там красиво, я был в 77 году с моей Джилл.
- А я никогда там не была, - она отошла от кабинки и направилась на кухню - теперь ее место было там. В голове кружились мысли о Палермо, она давно хотела очутиться в городе, где родился Пэйтон. Ведь он много говорил о нем и строил большие планы.
Плечи поникли и Адель перевела взгляд на кухонную утварь: ничего интересного, жаль, что теперь ее место без окна.
Самолет взлетел, и пилоты отключили табло «пристегните ремни», поэтому, Адель тут же услышала шум расстегивающихся ремней. Она вышла в салон, встречаясь взглядом с Майей - она тоже была здесь, летела на первом месте и пыталась заснуть. Адель прошла дальше, по проходу, теперь она должна контролировать всех бортпроводников и пассажиров.
- Уважаемые леди и джентльмены, говорит капитан, - вышел на связь Пэйтон, - я рад приветствовать вас на борту нашего самолета самой престижной авиакомпании «Charlemagne». Надеюсь, что в этот раз наш полет пройдет идеально и принесет вам максимум удовольствия. Сегодня наш самолет совершит посадку в прекрасном городе Палермо. В этом городе я родился и вырос. Могу с уверенностью сказать, что это лучшее места на планете. Просто пройдитесь по улицам города, и вы окажетесь в средневековой Италии с прекрасной архитектурой, со знаменитыми скульптурами стоящими на Фонтане Претория, с церквями, внутри которых сохранились мозаики, изображающие целые картины.
Пэйтон говорил так зачарованно, что все молчали и слушали. Слушала даже Адель, которая остановилась в проходе и представляла все, что он говорит.
- Я рад, что мне выпала такая удача посетить этот город снова. Однажды, когда мне пришлось переехать в Катанию, я дал себе клятву, что обязательно вернусь, но уже навсегда. А теперь понимаю, что нет желания это делать... без одного человека. И я хочу ее спросить: Адель, ты выйдешь за меня замуж, чтобы провести эту жизнь вместе со мной в небольшом доме на окраине Палермо?
Все уставились на потолок, от удивления открывая рты. Но Адель стояла не шелохнувшись, не веря тому, что услышала. Ей послышалось! Однозначно послышалось! И не важно, что все оглядываются в ее сторону! Не важно, что Саманья завизжала и обняла Кевина. Не важно, что глаза наполняются слезами, а при виде вышедшего из салона капитана, ее губы задрожали.
Пэйтон взял трубку и произнес на весь самолет:
- Адель Леруа, ты согласна выйти за меня замуж?
И не важно, что эти слова парализовали. Не важно, что сотни глаз смотря на нее. Нет ничего важнее этих слов!
Адель не слышала, что ей кричали, не разбирала фраз. Дошла до Пэйтона слишком быстро и не отрывая взгляда от него, взяла трубку:
- Да, я согласна, - трубка из ее рук выпала, или это Пэйтон выхватил ее. Она плохо помнила. Но точно помнила долгожданный поцелуй с привкусом собственных слез. Слышала визги пассажиров, членов экипажа, их овации и крики. Но среди всего этого шума, она услышала то, что прошептал ей Пэйтон прямо в губы:
- Я люблю тебя.