Глава 30
Адель открыла глаза сразу, как прозвенел на телефоне ее будильник. Как хорошо, что она поставила его на нужное время, иначе бы проспала.
Время раннее, но сквозь занавески уже показались лучи солнца. Как она вчера уснула так быстро? Укладывала Джулио, гладила его, рассказывала сказку, которую он просил, и уснула. Проспала всю ночь даже не раздевшись.
Кто-то в их комнате шелохнулся, чем привел ее в легких испуг. Она приподнялась с кровати и увидела Пэйтона: он сидел в кресле и дремал, видимо, звук ее будильника нарушил его покой.
Пэйтон ... Что он делает здесь? Проспал так всю ночь? Смотрел на них и уснул?
Она быстро соскочила с кровати, и он открыл глаза, понимая, что даже в кресле было удобно спать.
- Что ты здесь делаешь? - Прошептала Адель, чтобы не разбудить Джулио.
- Сплю, - спокойно ответил он, - как видишь. Ты задаешь мне вопросы, а сама не готова ответить на мои?
Руки Адель задрожали, она взглянула на спящего мальчика, понимая, что волнуется.
- Давай сейчас без вопросов.
Пэйтон встал с кресла нависая над Адель. Уже молча, потому что она права - здесь не место для выяснения отношений. Пока он сидел и смотрел на них спящих, то в голове каких только мыслей не было. Он перебирал все варианты, задавал мысленно вопросы, ответы на которые он хотел бы слышать от Адель.
- Хорошо.
А внутри все снова вскипело, и с каждой секундой гнев нарастал. Только этот дом не место для выяснения отношений. Они уедут отсюда довольные и счастливые, чтобы хозяева остались удовлетворены. И чтобы Джулио не переживал.
Пэйтон спустился к завтраку чуть позже Адель - она уже сидела за столом с отцом, а Амели намазывала ей тосты с клубничным джемом. Наверняка между ними был разговор на тему, о которой Пэйтон догадывался, но сделал вид, что даже близко ее нет в мыслях.
- Пэйтон, - улыбаясь произнесла Амели, - доброе утро. Скажи, что едят итальянцы на завтрак? Я приготовила тосты с джемом, круассаны с шоколадом, кофе, чай и соки.
- Доброе утро, - Пэйтон в ответ улыбнулся хозяевам, но избегая взглядом Адель,
- все тоже самое.
- Принято считать, что у французов самый скудный завтрак. В общем, я наверно с этим соглашусь, но в нашей семье этого хватает, - вставил Жак, указывая на пустое место за столом, - приятного аппетита.
- Я вообще не имею привычки завтракать плотно, - Пэйтон сел на это место как раз напротив Адель, - кофе будет достаточно.
Адель практически молчала весь завтрак, понимая, что не выспалась, переволновалась. Она лишь поддакивала и кивала, пока остальные обсуждали прелести сельской жизни.
Пэйтон был расслаблен, и это ее настораживало больше, чем его странные взгляды.
- Пойду попрощаюсь с Джулио, и нам надо ехать, - она встала из-за стола, смотря на часы. Пэйтон уже тоже хотел встать, но голос мальчика его остановил - Джулио проснулся сам. Адель тут же подбежала к нему и присела рядом, что-то шепотом говоря ему на ухо. Он лишь соглашался и кивал, что-то повторял за ней. А потом она просто прижала его к себе так крепко, что эти объятия ощутил даже Пэйтон. Он тоже вышел из-за стола чтобы попрощаться с мальчиком.
- Вчера мы с тобой хорошо сдружились, парень, - Пэйтон протянул ему руку, после того, как Адель наконец выпустила его из объятий, - надеюсь, что увижу тебя снова.
Джулио зачаровано смотрел на грацию капитана: на форму, на золотые погоны, на фуражку, которая ждала Пэйтона на ручке чемодана. Любому мальчику понравится такая форма, который говорит о мужественности и силе мужчины.
- Я буду ждать, - Джулио пожал Пэйтону руку, - а можно будет покататься на самолете?
- Конечно, - подмигнул Пэйтон и отошел от ребенка, взглядом давая понять Адель, что пора выходить. Им еще лететь до Парижа, проводить брифинг. Вот на брифинг он уже не успевает, поэтому позвонит по дороге Хансу и попросит все сделать вместо себя. Ханс ответственный, он будет только рад помочь.
Прощание с хозяевами дома не затянулось: Адель всех обняла и поцеловала. Жак напомнил, что ждет ее сразу по окончании смены.
- Если хочешь, мы можем поехать на Мальту.
Но Адель мотнула головой и улыбнулась Амели, получив такую же улыбку. И только сейчас она поняла, что не хочет уезжать. Не хочет садиться с Пэйтоном в одну машину. Предчувствие было нехорошим. Сердце сжалось от жалости к себе за то, что сейчас она наверняка получит от него тысячи обвинений.
- Люблю тебя, - прошептала она так тихо Джулио, что почти никто не слышал. Мальчик готов был уже заплакать, но держался, пытаясь не дать волю эмоциям.
Выйдя во двор, сев в машину, Адель еще раз помахала рукой всему семейству Леруа и отвернулась. Машина тронулась, и как только Пэйтон проехал одну улицу, резко остановился. Он не мог больше молчать! Может быть, он поступит неправильно, что сейчас накричит и потребует объяснений, но черт, он обязан знать правду:
- А теперь я требую объяснений! Все! От начала и до конца!
Она видела его в гневе лишь раз, когда он вмешался в диалог между Натали и Кевином. Тогда Пэйтону было не узнать, а сейчас и подавно: ни намека на прежнего Пэйтона, только свирепый мужчина, который кажется чужим и страшным.
Но Адель не думала сдаваться и прятаться лишь от одного твердого голоса, она ничего не сделала такого, чтобы на нее кричали:
- Что ты хочешь знать, я не понимаю...
- Как можно было промолчать насчет такого? Как? - Не унимался он, - я не слепой. Ты мать Джулио! Ты не имела права скрыть от меня ребенка, Адель!
Она прижалась к спинке кресла и сглотнула, ощущая холод в руках и ногах:
- Не правда! Джулио не мой сын! И к тебе он не имеет никакого отношения! Он сын Седерика...
- Ты думаешь, что я поверю в то, что Седерик дал ребенку итальянское имя? Его жена не итальянка, это сболтнула мне Амели. Не надо мне лгать!
Он почти ткнул в нее пальцем, пытаясь совладеть собой, но это плохо получалось. Пэйтон отличался тем, что если он вспылил, то остановиться было очень сложно. Но перед ним напуганная Адель, для которой он на данную минуту не видел прощения:
- Лгунья! Ты поступила глупо и необдуманно...
- Прекрати кричать! - Крикнула Адель, - мы опаздываем на самолет!
Самолет! Пэйтон про него забыл, но пришлось нажать на газ, может, хоть езда остудит его.
Машина поехала, Пэйтон следил за дорогой и пытался дышать глубоко. Он впервые сорвался так круто, не узнавал себя, не узнавал даже свой голос. Но он не узнавал и Адель! Рядом сидела любимая женщина, которая резко стала чужой.
Он так же молчал во время управления самолетом, здесь не место ругани и эмоциям. Совершить фатальную ошибку под воздействием гнева не хотелось бы. Теперь жить хотелось как никогда. Но пока он пилотировал, то думал о дальнейшем, о том, что могло бы быть и что есть сейчас. Хорошее отмщение придумала для него Адель - лишить родного ребенка!
Как хорошо, что лететь совсем недолго, но они задержались у дома, опаздывали на рейс, а еще осмотр самолета, который Пэйтон всегда делает сам. Ханс уже провел брифинг, написал сообщение, что все успешно и ждет капитана на борту самолета.
Как только Пэйтон остановил самолет, нервно ступил на теплый асфальт, гнев усилился - он долго молчал, но очень много думал.
Быстро достав багаж с самолета, они покатили чемоданы к Боингу-787, пришлось зайти в здание аэропорта по другому входу, чтобы попасть по телетрапу в самолет.
Адель думала, что Пэйтон остыл, у нее самой слов уже не было, только стучащее внутри сердце. Она второй раз испугалась этого человека, побледнела, а руки дрожали. Хотелось глотнуть воды, а лучше запить этой водой какое-нибудь успокоительное.
Она вошла в салон первая, не увидев никого из своего экипажа. Но они должны быть уже внутри, просто осматривают кабинки и готовят салон к принятию пассажиров.
- Ты не имела права так поступать и решать за всех, - обернулся к ней Пэйтон, когда она свернула в салон, - ты плохая мать, Адель! Самая отвратительная из всех женщин! Твой сын называет тебя по имени, потому что видит тебя так редко, что забыл, кто его мать! Что он знает об отце?
- Пэйтон, - попыталась остановить его Адель, но это получилось тихо и почему-то хотелось плакать, - ты ничего не знаешь!
- Отец улетел на Марс? Или разбился? Или воевал и его убили? - Он продолжал и продолжал сыпать ее вопросами и догадками, а она не знала, как от них отбиться. - Ты не имела права решать за меня мою жизнь! - Рявкнул он, прекрасно зная, что если бы она пять лет тому назад сказала новость о том, что беременна, то Пэйтон не остался бы с Патрицией. Никогда! Он бы выбрал того, кого любило его сердце! Он так много думал о совместных детях с Адель, что в голове не укладывалось, как она могла решить за него его же жизнь. И жизнь их сына.
- Пэйтон! - Адель уставилась на него большими глазами, полными ужаса и страха, - Джулио сын Элис и Луки.
Пэйтон замолчал и встал как вкопанный, пытаясь проанализировать теперь эту информацию. Сын Элис и Луки! Вот почему Джулио называл Адель по имени! Но он в это не верил!
- Дай мне свое летное удостоверение! - Требовательно произнес он, - сейчас же!
Адель вздрогнула, понимая, что он не тот человек, который просто так поверит кому-то. Ему нужны были факты и доказательства.
- Что здесь происходит? - На их голоса с кухни вышла Тора, озабоченная криками. Она смотрела на них и ничего не понимала. Саманья тоже вышла в первый салон, потому что думала, что Пэйтон отчитывает кого-то из сотрудников аэропорта. Но она ошиблась, увидев перед собой картину: взбешенного капитана и испуганную Адель. Что могла она сделать не так, как хотел бы он?
- Летное удостоверение, Адель! Немедленно!
Она лишь выдохнула весь воздух из себя, хватаясь за стенку кабинки и мотнула головой, не смотря в его глаза:
- Не дам.
А вот Пэйтон вдохнул в себя больше воздуха и отступил от нее на шаг назад:
- Готовься к суду! Как только мы закончим все рейсы, мой адвокат свяжется с тобой! И потом решим, кто отец, а кто мать.
Он отвернулся и пошел к себе в кабину, а к Адель уже подошла Тора, задавая вопрос:
- Что с ним?
Но Адель не могла сказать ни слова, руки все еще дрожали, сердце выпрыгивало из груди и подступало к горлу.
- Надо ей дать отдых, пусть Фриц поработает в первом салоне, - тут же вмешалась Саманья, касаясь плеча Адель, но та лишь мотнула головой и наконец произнесла:
- Не надо, я в порядке. Мне надо работать.
Работа ее отвлечет! А зарывшись в подушку, она будет прогонять все слова Пэйтона. Боже, какой он страшный мужчина.
Кевин тоже подоспел, но опоздал и поэтому ничего не понял. Он только слышал голос капитана. Адель провинилась перед ним? А казалось, что связь все крепнет и крепнет.
- Все хорошо, - Адель произнесла эти слова уже четко, - я работаю и ничего не меняется.
Но изменилось многое. Она на ватных ногах прошла к своему салону, чтобы взглядом оценить все ли в порядке. Но взгляд ни за что не цеплялся.
- Так, - скомандовала Тора, - все по своим местам. Скоро пассажиры начнут заходить.
Пэйтон надел зеленый сигнальный жилет и вышел из самолета. Ему требовался воздух! Много воздуха! И пока он осматривал самолет, позвонил матери:
- Без лишних вопросом, мама, я хочу, чтобы ты прислала мне фотографию, где мне пять лет. Помнишь, когда мы с тобой и папой отдыхали на пляже Мондело? Кажется, она была в твоем альбоме.
- Пэйтон, - завопила Лучиана, - здравствуй, сынок. Конечно помню. А что навело тебя на воспоминания? Вы на том пляже?
- Нет, эта долгая история. Расскажу, как только вернусь в Рим. Думаю, что тебе это будет интересно тоже. А пока пришли мне фотографию.
Он отключился и засунул телефон в карман, продолжая осмотр самолета. Когда только он увидел Джулио, то сложилось ощущение, что он его где-то видел. Не мог понять где. Глупый!
Тут же пришло сообщение, Пэйтон моментом его открыл, смотря на себя маленького. Он прекрасно помнил эту фотографию. Когда люди вырастают, взрослеют, то чаще меняются. Он увидел в Джулио себя же. Вот почему ребенок показался ему знаком, люди часто забывают, как выглядят в детстве.
Чьим бы сыном Джулио не был, Адель он вряд ли простит. Такое не скрывают.
Неохотно он пошел наверх в кокпит, желая уже выкинуть последние часы жизни на время полета. Нужна ясная голова и максимум внимания.
Он молча прошел к себе, даже не посмотрел на Адель, которая вздрогнула при виде него. Зато на нее перевела сочувственный взгляд Тора, а Саманья коснулась плеча:
- Вы с Пэйтоном были знакомы еще...
- Еще далеко до «Charlemagne», - кивнула та совсем не улыбаясь. Надо было работать, все остальное - потом.
- Не расстраивайся, он отойдет, - сочувственно произнесла Саманья, но как и Адель не верила в это. А сказать что-то было надо.
- Не думаю.
Хотелось сбежать с этого самолета в маленькую деревушку Мустье-сен-Мари, забыть о Пэйтоне, о «Charlemagne». Отчасти это Пэйтон во всем виноват, это с его подачи в этой авиакомпании. Вот же судьба, ничего не скажешь!
Пока Адель корила себя, на борт начали подниматься пассажиры, пришлось улыбаться и делать вид, что в ее жизни все прекрасно. Эти люди улыбались в ответ, но Адель не замечала улыбок. Она была как кукла без эмоций и чувств, все мысли были далеки отсюда. Даже красные заплаканные глаза Эммы не стали поводом, чтобы отвлечься от своих проблем. Она лишь мотнула головой и опустила взгляд в пол, что свидетельствовало о том, что в ее жизни тоже не все пошло гладко.
Пассажиры шумным потоком зашли и сели на свои места. Ей даже показалось, что грозный мужчина вдруг улыбнулся. Или только показалось? Адель не сразу обратила на это внимание, а потом было уже поздно разглядывать.
- Дамы и господа, мы вновь приветствуем вас на борту нашего судна. Надеюсь, что несколько часов проведенных в Париже для вас стали счастливыми. - Во всех салонах послышался голос капитана, но в этом голосе не было эмоций. - Через несколько минут мы взлетим, а через два часа пять минут приземлимся в аэропорте Мадрида. Желаю вам приятного полета.
Наверно, это была самая скудная речь от капитана, но сейчас не хотелось говорит много. Он общался с Хансом и по делу, с диспетчерами по работе. Как хорошо, что больше в кабине никого не было и никто не раздражал. А сейчас именно все раздражало.
- Запуск двигателей разрешаю, - послышался голос диспетчера, и Пэйтон перевел взгляд на Ханса, тот кивнул, начиная запуск.
В салоне пассажиры размещались на своих местах, Адель следила за каждым и улыбнулась мистеру Хоффману.
- За улыбкой вы спрятали тоску, дорогая, - увидел он печаль в ее глазах. Пусть она и скрывала ее за улыбкой, но видимо, получалось это плохо. А, может, глаза красные, потому что когда она услышала Пэйтона по громкой связи, то захотелось плакать.
- Пытаюсь это сделать, но плохо получается.
- Для других хорошо, но я очень наблюдательный. Все будет прекрасно, милая Адель. Чтобы не случилось, помните, значит, так надо.
Она кивнула и прошла к своему законному месту возле двери с окошком, которое перекрывает красная лента - ограничитель.
Когда Саманья села рядом, то прикрыла ладонью руку Адель, как поддержку. Та грустно улыбнулась, понимая, что если ее кто-нибудь пожалеет, то она расплачется.
Самолет взлетел плавно, унося с собой всю печаль этого места. Адель автоматически расстегнула ремень после того, как капитан отключил табло, и прошла в свой салон. Надо было готовить напитки, она ждала Саманью, которую позвал один пассажир.
- Можно вас? - Впервые Адель услышала этот голос в своем салоне. Ее звал мужчина, который молчал столько времени! Ну надо же, к концу рейса заговорила бы даже Жозефина.
- Я слушаю, - Адель улыбнулась и слегка наклонилась, но ощутила твердый металл у себя на лбу - мужчина ткнул в нее пистолетом. Она не сразу поняла, что происходит, руками схватившись за стенки кабины:
- А теперь слушай меня!