Глава 29
Тринадцать лет пролетели как один миг — и вот он, тот самый день, который Дэй и Невилл столько раз обсуждали шёпотом по вечерам, когда дети уже спали. Френк, их старший сын, стоял у порога, сжимая в руках новенький чемодан, и старался выглядеть невозмутимым. Но Дэй слишком хорошо знала этот взгляд: в нём смешивались предвкушение, страх и отчаянное желание казаться взрослым. Рядом, чуть прячась за его плечом, стояла Алиса — маленькая, серьёзная, с косичками, которые с утра заплела ей Джинни, потому что у Дэй руки слишком дрожали.
— Всё нормально, — тихо сказал Невилл, кладя руку Френку на плечо. — Я тоже когда-то стоял вот так, думал, что не справлюсь, что все будут надо мной смеяться. А потом оказалось, что там все такие же, как ты. Просто хотят найти своё место.
Френк кивнул, но не поднял глаз. Дэй улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка получилась не грустной, а ободряющей.
— И помни, — добавила она, — если вдруг станет страшно, ты можешь написать. Или даже просто подумать обо мне — я как будто почувствую.
Алиса хихикнула:
— Мам, ты не телепат.
Дэй наклонилась к ней:
— Зато я мама. Это даже лучше.
Они вышли на платформу, и тут же мир вокруг наполнился шумом, смехом, криками, свистом паровоза. «Хогвартс-экспресс» дышал, будто живой, и манил к себе сотни детей, каждый из которых в этот день был главным героем своей истории. Френк вдруг выпрямился, расправил плечи — и Дэй поняла: он готов.
Рядом появились Гарри и Джинни. У них тоже был свой первокурсник — Джеймс, который уже вовсю спорил с братьями о том, на какой факультет попадёт. Джинни обняла Дэй, крепко, по-сестрински.
— Помнишь нас? — прошептала она. — Мы когда-то так же стояли, не зная, что нас ждёт.
— Помню, — кивнула Дэй. — И теперь я понимаю, как тяжело было нашим родителям.
Гарри хлопнул Френка по плечу:
— Если кто-то будет задирать — сразу к декану. Или к отцу. Он у тебя, знаешь ли, в Хогвартсе не последний человек.
Невилл, который как раз преподавал травологию и был любимцем студентов, смущённо фыркнул:
— Главное — учись. И не забывай поливать растения, если вдруг попадёшь в теплицу на отработку.
Френк наконец улыбнулся — по-настоящему, широко, и в этой улыбке Дэй увидела и Невилла, и себя, и даже что-то от Фреда: ту самую искорку озорства, которая не гаснет.
— Я буду писать, — пообещал он, уже поднимаясь в вагон. — Каждый день.
— Хоть раз в неделю, — засмеялась Дэй, вытирая слезу, которую не успела спрятать. — Этого хватит.
Алиса вдруг обхватила её за талию, крепко-крепко, так, что стало и больно, и невероятно тепло.
— А я пока останусь с вами, — сказала она. — Буду помогать папе в саду. И ждать Френка.
— Договорились, — прошептал Невилл, целуя её в макушку.
Когда поезд тронулся, Дэй взяла Невилла за руку. Пальцы у него были тёплые, чуть шершавые от работы с землёй — такие родные. Они стояли и смотрели, как вагон уносит их сына туда, где начинается его собственная история.
— Знаешь, — сказала Дэй, когда гудок паровоза стих вдали, — я думала, что отпускать будет невыносимо. А сейчас… сейчас я просто горжусь им.
Невилл притянул её к себе, укрывая от прохладного ветра.
— Он наш сын. Он знает, что такое смелость не по книжкам. Он видел, как мы справлялись с трудностями. И он справится.
Алиса потянула их за руки:
— Пойдёмте домой. Я хочу посадить новое растение. Папа, ты говорил, что можно попробовать вырастить лунный цветок.
— Можно, — улыбнулся Невилл. — И ты будешь за ним ухаживать. Это большая ответственность.
— Я справлюсь, — твёрдо сказала Алиса. — Как Френк.
И они пошли — втроём, по платформе, мимо пустых скамеек и рассыпанных конфетных обёрток, туда, где их ждал дом. Сад, полный цветов, пах осенью и надеждой. Где-то в теплице тихо шелестели листья, будто шептали: «Всё будет хорошо».
Дэй глубоко вдохнула этот запах — запах земли, дома, семьи. Тринадцать лет назад она и представить не могла, что счастье будет вот таким: не громким, не героическим, а простым — в том, чтобы видеть, как растут твои дети, как они учатся быть смелыми, как находят свой путь.
А впереди было ещё столько дней — долгих, разных, наполненных и радостью, и трудностями. Но теперь Дэй знала точно: они пройдут их вместе. Как всегда.