20
Утро было мягким и чужим. Солнце едва пробивалось сквозь плотные шторы, в комнате стоял запах дешёвой гостиничной воды и чужих духов. Саша проснулся от пустоты в груди и почти сразу понял, что не один. Рядом, полусогнувшись, в мягкой позе, дышал Лёша; его волосы свалились на лоб, лицо было расслабленное, но под глазами сияли тёмные тени. Воспоминания из вчерашней ночи расползались по памяти, некторые кадры резали больно и сладко одновременно: смятые простыни, собственный голос, его имя на губах Лёши, тёплые шумы и ощущение близости, которое теперь было и как добыча, и как груз.
Лёша проснулся. Он сел на кровать, оглядел комнату, потом себя, и наконец взгляд упал на Сашу. В его лице не было ни смущённой улыбки, ни робкого любопытства,только сжатая настороженность.
Л-Это действительно было?-сразу спросил он, голос сухой, хрупкий от перенапряжения.
Саша, чувствуя, как сердце бьётся громче, улыбнулся привычной, лёгкой ухмылкой, но в ней уже не было прежнего равнодушия.
С-Было-ответил он, ровно и без лишней одежды слов.-Мы провели ночь вместе.
Лёша отшатнулся, будто его ударили.
Л-Ты шутишь? Что это было?.. Ты вообще понял, что ты сделал? Ты капитан, а я...-он с трудом собрался, глаза налились горечью.-Это ошибка, Саша. Огромная ошибка.
Саша встал, подошёл ближе и поставил руки на бёдра, привычно держа дистанцию силы.
С-Ошибка?-повторил он, медленно, почти с интересом.-Ты говоришь «ошибка», а я говорю правду. Было хорошо, было по‑настоящему. Тебе понравилось так же, как и мне.
Л-Не начинай,-глухо отрезал Лёша.-Не меняй тему. Я сын твоего тренера. У нас... у нас не может быть этого. Понимаешь? Ни чего‑ни с кем.
С-Почему нет?-Саша наклонился, голос стал мягче, настойчивее.-Почему запрет делает тебя так неотразимым? Мы взрослые. Это было по согласию. Никто никого не насиловал. Зачем сразу «ошибка»?
Лёша кусал губу, пальцы нервно теребили край одеяла. В его взгляде мигали противоречия,стыд, уязвлённость, злость и усталость.
Л-Потому что это не просто интим, это... это последствия, Саша. Это отец, это команда, это твоя репутация. Ты не понимаешь. Я не хочу, чтобы все думали, что я... что у нас... Я не хочу быть очередной твоей шалостью.
С-Ты не шалость,-холодно сказал Саша.-Ты знаешь, что я добиваюсь того, чего хочу. А вчерашняя ночь не просто трофей. Я хочу тебя, Лёша. Больше, чем просто секс.
Лёша встал, начал собираться. Его движения были быстрыми, резкими; казалось, он хочет стереть с себя следы прошедшей ночи и убежать от последствий.
Л-Я ухожу,это было ошибкой, и всё. Никому ничего не говори,ни папе, ни кому‑то другому. Просто оставь это позади.
Саша резко шагнул вперёд и положил руку на плечо Лёши, но не крепко,он проверял, услышит ли парнишка.
С-Куда ты собираешься? Домой? Пойми,для меня это не просто случайность. Ты был не просто телом, ты был собой. Прошлая ночь была настоящей. Вспомни. Ты смеялся, ты был мягкий, ты говорил моё имя.
Лёша остановился, но не обернулся. По его лицу бежала заминка.
Л-Может, и так, но это не значит, что можно продолжать. Ты, вроде, не понимаешь, какие у нас правила, какие границы.
С-А может, ты просто боишься. Боишься признаться, что тебе понравилось. Боишься перед отцом, перед самим собой. Скажи честно,это было плохо?
Лёша вдруг стал тихим. Он посмотрел на Сашу пронзительно, и в его взгляде вспыхнуло что‑то почти детское уязвлённое, обнажённое.
Л-Было приятно,-выпалило он неожиданно, и голос срывался.-Было... сложно. Но приятным оно не делает того, что связано с последствиями. Пойми, я не хочу, чтобы это разрушило наш мир. Я не хочу, чтобы папа... чтобы ты...
Саша молчал. Он слушал и чувствовал, как внутри всё смешивается: победа от того, что удалось пройти опасную черту, и досада от того, что это не перевело их в нечто большее. В его груди боролись гордость и пустота.
С-Ты прав насчёт одного,это может всё испортить. Но это не отменяет того, что между нами что‑то случилось. И я не собираюсь отступать только потому, что ты решил назвать это ошибкой.
Л-Тогда не мешай мне уходить,и никогда не говори отцу. Понял?
С-Понял,-тихо кивнул Саша, и в его голосе не было однозначной победы. Он смотрел на Лёшу, видя в нём одновременно и вызов, и награду, и рану.
Лёша вышел, хлопнув дверью. В комнате повисла пустота, которая обжигала сильнее любого поражения. Саша сел на край кровати, ладони зажали виски. Он пересмотрел прохватившие его эмоции: гордость да, он добился намеченного,обида потому что этого оказалось недостаточно,голод потому что хочется не только тела, но и самого человека.
Дома, в тишине своей квартиры, он прокручивал кадры ночи. Он не позволял себе подробностей,не потому что стыдился, а потому что понимал,повторение этих образов только увеличит зависимость. Но некоторые фрагменты застряли навсегда,как Лёша тихо шептал его имя, как поддавался, как его губы дрожали, как он искал прикосновение. Эти воспоминания были сладкими и жгучими, подогревали в нём хищное, властное удовлетворение и одновременно оставляли пустоту.
С-Я трахнул сына тренера,-прошептал он вслух, неопрятно и гордо. Слово выглядело и как трофей, и как предупреждение. Но это было только начало.
Парадеевич позволил себе на мгновение улыбнуться,не потому что ему было легко, а потому что теперь цель была ясна. Сексуальная победа,первая галочка. Главная миссия только начиналась,завоевать Лёшу не только телом, но и сердцем, тем местом, куда тренер держал ключи. Он понимал, что путь будет сложен,отец, репутация, расколотая гордость Лёши. Но это и делало задачу сладкой,чем сложнее, тем слаще победа.
С-Значит, игра продолжается,-тихо сказал он себе. И в этом тоне было обещание и угрозы одновременно.