17
Ровно в двенадцать часов дня вся команда в полном составе сидела в конференц-зале. На большом экране крутилась запись вчерашнего провального матча. Проектор тихо жужжал, разрезая полумрак душного помещения белым лучом, а на стене раз за разом прокручивались кадры Сашиных ошибок. Саша Парадеевич сидел в первом ряду, скрестив руки на груди, и чувствовал, как внутри всё буквально выгорает от стыда и злости на самого себя. Вот он теряет шайбу на синей линии. Вот он лениво катится назад, вместо того чтобы бежать в оборону. Вот он мажет по пустым воротам. Каждое движение на экране казалось ему издевательством. Он лучший игрок, капитан, нарцисс, который привык видеть на табло только свои триумфы,сейчас выглядел как жалкий первогодка, впервые вставший на коньки.
Ребята в зале молчали. Никто не решался комментировать игру кэпа, но Саша кожей чувствовал это тяжелое, давящее неодобрение. Когда разбор полетов наконец закончился и парни потянулись к выходу, Арсений Дмитриевич негромко произнес:
А-Парадеевич, зайди ко мне в тренерскую. Сейчас же.
Саша молча кивнул. Сердце забилось чуть быстрее. Он поднялся, накинул на плечи спортивную ветровку и пошел по длинному коридору вслед за тренером.В кабинете Арсения Дмитриевича пахло крепким кофе и льдом. Тренер сел за свой массивный стол, устало потер переносицу и посмотрел на Сашу тяжелым, проницательным взглядом.
А-Садись, Саша.
Парадеевич сел на стул напротив, стараясь сохранить свое привычное, слегка высокомерное выражение лица, хотя внутри у него всё сжималось от напряжения.
А-Я жду объяснений,-Арсений Дмитриевич сложил руки замком перед собой.-Что это было вчера? Ты слил первые два периода. Ты не играл, ты просто присутствовал на льду. Что с тобой происходит?
Саша сжал зубы. Он не мог сказать правду. Не мог признаться, что сходит с ума по его сыну, который улетел в Париж к какому-то ублюдку, и что от одной мысли об этом у него опускаются руки.
С-Просто неудачный день, Арсений Дмитриевич,-твердо ответил Саша, глядя тренеру прямо в глаза.-Перегорел перед матчем. Напряжение, тренировки по четыре раза в день... Этого больше не повторится. Даю вам слово капитана.
Тренер вздохнул, собираясь что-то ответить, но в этот момент на столе громко завибрировал его телефон. На экране высветилось имя: «Лёша».Арсений Дмитриевич мгновенно изменился в лице. Вся его суровость испарилась, уступив место чистейшему отцовскому страху. Он схватил трубку так быстро, будто от этого зависела его жизнь, и нажал на динамик, даже забыв, что в кабинете сидит Саша.
А-Алло! Лёша!-тревожно выкрикнул тренер.-Господи, ты почему всю ночь не отвечал?! Я тебе оборвал весь телефон! Где ты был?
Из динамика раздался знакомый, мягкий голос Лёши. Из-за легких помех он казался чуть глуховатым, но Саша мгновенно подался вперед, ловя каждый звук.
Л-Пап, привет,-спокойно ответил Лёша.-Извини, пожалуйста. Я просто зарядку в аэропорту потерял, а купить новую смог только сегодня утром. Всё нормально, не паникуй.
Саша замер, и его голубые глаза опасно сузились. «Врет,-мгновенно понял Парадеевич.-Нагло врет».
Лёша был столичным мажором, который из телефона не вылезал круглые сутки. Чтобы он остался без связи на всю ночь просто из-за потерянной зарядки? Да он бы в первом же круглосуточном магазине нашел новую за пять минут. Лёша скрывал, где и с кем он провел эту ночь в Париже. И от этой мысли Сашины кулаки сжались сами собой, а ногти больно впились в ладони.
А-Зарядку он потерял...-проворчал тренер, но по его плечам было видно, как сильно его отпустило.-Ладно. Главное, что ты на связи. Ты как вообще?
Л-Нормально,-коротко бросил Лёша, а затем неожиданно спросил-Как вчера сыграли-то?
А-Проиграли, 2:4. Сдулись. Парадеевич, правда, одну шайбу в третьем забил на характере, но в целом игра была отвратительной.
Л-Жаль...-в трубке послышался тихий вздох Лёши. А затем, после короткой паузы, он произнес то, от чего у Саши буквально остановилось дыхание-Ладно, ничего страшного, отыграются. Слушай, пап... Передай там Саше привет. Ну, если он рядом или в раздевалке.
Арсений Дмитриевич смутился и удивленно поднял глаза на Сашу, который сидел напротив него с каменным лицом, изо всех сил делая вид, что вообще не слушает разговор и очень увлечен разглядыванием своих кроссовок.
А-Эм... Да, хорошо, Лёш. Он как раз у меня в кабинете. Передам.
Саша внутри буквально взорвался от дикого, неописуемого восторга. «Он передал мне привет!-кричал его внутренний голос.-Он там, в Париже, решает свои проблемы с этим чертовым дизайнером, но всё равно думает обо мне! Помнит меня!»
Это был такой сильный удар по его самолюбию, но в самом лучшем смысле. Саша почувствовал, как на его губах против воли пытается расплыться победная улыбка, но он вовремя сдержал себя.Тем временем Арсений Дмитриевич продолжил разговор:
А-Лёш, а как дела с твоей учебой в университете? Всё нормально закрыл? Проблем нет?
На том конце провода повисла тяжелая тишина. И когда Лёша снова заговорил, его голос кардинально изменился. Он потерял прежнюю легкую, расслабленную интонацию. Он стал глухим, натянутым и каким-то испуганным.
Л-Да... Да, пап. Всё нормально. Есть... некоторые маленькие проблемки, но это ерунда. Я их скоро решу.
Тренер мгновенно насторожился, его брови поползли вверх.
А-Маленькие проблемы? Лёша, что у тебя с голосом? Ты почему так разговариваешь? У тебя точно всё хорошо?
Л-Всё нормально, пап, правда,-быстро, явно пытаясь уйти от разговора, затараторил Лёша.-Мне просто пора бежать, в универ надо зайти,документы отдать. Созвонимся позже. Целую, пока.
В трубке раздались короткие гудки. Арсений Дмитриевич медленно опустил телефон на стол. На его лице снова отразилась глубокая, тягучая тревога. Он молча смотрел на экран несколько секунд, а затем перевел взгляд на Сашу.
А-В общем... -тренер кашлянул, пытаясь вернуть себе строгий рабочий тон.-Лёша тебе привет передал.
Саша лениво откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу. На его губах снова заиграла его фирменная, слегка наглая ухмылка.
С-Да, я слышал. Передайте ему тоже привет от меня, когда будете созваниваться в следующий раз. Скажите, что капитан ждет его возвращения.
Арсений Дмитриевич опасно прищурился.
А-Парадеевич, я не понял. С каких это пор вы с моим сыном обмениваетесь приветами? Что вообще у вас происходит?
С-Абсолютно ничего, Арсений Дмитриевич,-невинно захлопал голубыми глазами Саша, поднимаясь со стула.-Просто здороваемся, когда видим друг друга во дворце. Вежливость, вы же сами учили нас дисциплине и уважению. Я пойду?
Тренер недоверчиво посмотрел на него, но кивнул.
А-Иди. И не забывай про свои обещания на льду.
Вечером Саша сидел на широком подоконнике в своей гостиной, глядя на сверкающую огнями ночную Москву. В руке он держал стакан с водой, но даже не пил из него.Его штормило от эмоций.С одной стороны, внутри него все пело. Лёша передал ему привет. Тот самый гордый, неприступный Лёша, который несколько дней назад посылал его матом на улице, сейчас вспомнил о Саше, будучи за тысячи километров. Это означало только одно: Лёше не всё равно. Саша зацепил его. Залез под кожу так же глубоко, как и Лёша залез ему. Но с другой стороны... Сашу съедала дикая, липкая тревога.
«Что у него за проблемы?-думал Саша, сжимая стакан так, что пальцы побелели.-Почему у него так резко изменился голос, когда отец спросил про дела? Это точно не из-за учебы. Тот дизайнер... Тот ублюдок из Парижа точно как-то замешан в этом».
Саша зарылся лицом в ладони, чувствуя, как его белоснежные кудри рассыпаются по пальцам. Он ненавидел это состояние неопределенности. Он привык контролировать всё в своей жизни, а сейчас сидел в Москве и не мог ничем помочь парню, который, возможно, прямо сейчас находился в опасности в своем сраном Париже.
С-Пожалуйста, Лёш... просто вернись назад,-тихо прошептал Саша в темноту комнаты.-Вернись, и я клянусь, я сам разберусь со всеми твоими проблемами. Больше никто и никогда не сделает тебе больно.
Саша Парадеевич твердо решил: как только Лёша вернется в Москву, он больше не отпустит его ни на шаг. Он завоюет его, подчинит себе и защитит от всего мира. И эта игра только начинала становиться по-настоящему серьезной.