16
День матча, который должен был стать триумфом, начался для Саши с глухой, давящей пустоты. Он сидел на скамейке в раздевалке «Ледяных Волков», бездумно глядя в пол между своих коньков. Обычно перед игрой он громко шутил, красовался перед зеркалом, поправляя свои белоснежные кудри, и заводил команду своей бешеной, нарциссической энергетикой. Сегодня всё было иначе. Саша чувствовал себя абсолютно подавленным. Настроения не было вообще. В его голове плотным, удушающим туманом стояли мысли о Лёше. Он улетел. Улетел в свой сраный Париж к человеку, который когда-то уничтожил его психику. Сашу буквально трясло от бессилия и страха. Что с Лёшей сейчас? Долетел ли? Что этот ублюдок-дизайнер может с ним сделать? Зная из рассказов Кристины о Лёшиной тяге к саморазрушению, наркотиках и сумасшедших гонках, Саша сходил с ума от самых страшных догадок. Он безумно переживал. Впервые в жизни его волновал кто-то, кроме него самого, и это непривычное чувство беззащитности пугало Парадеевича до чертиков.
Д-Эй, кэп,-тихо позвал Димка, присаживаясь рядом и обеспокоенно заглядывая Саше в лицо.-Ты в порядке? Выглядишь так, будто на собственные похороны собрался. Где твой победный настрой?
Саша тяжело выдохнул, даже не подняв глаз.
С-Нормально всё, Дим. Просто не выспался.
Д-Да ладно тебе врать, на тебе лица нет. Ты из-за Лёши так грузишься? Он реально улетел вчера, я у отца его спросить пытался, но Дмитрич чуть клюшкой меня не перетянул.
Саша промолчал. Сердце болезненно сжалось. Он знал, что Лёши сегодня не будет на трибунах. И от этого игра теряла для него всякий смысл.В раздевалку вошел Арсений Дмитриевич. На лице тренера тоже читалось глубокое, тщательно скрываемое напряжение, его глаза были воспалены, а пальцы нервно сжимали тактический планшет. Он окинул команду строгим взглядом.
А-Так, парни,соперник сегодня будет рвать под собой лед. Никакой расслабленности. Морозов, Димка,держите оборону. Парадеевич...-Дмитрич задержал взгляд на Саше.-Жду от тебя лидерской игры. Повели команду за собой. Всем удачи. На раскатку!
Выкатившись на лед под рев трибун, Саша по привычке мгновенно поднял голову и посмотрел на VIP-ложу. Пусто.
Мягкое кожаное кресло в первом ряду, где еще недавно сидел Лёша, недовольно глядя в телефон, было свободным. Внутри Саши что-то окончательно оборвалось. Нахлынувшая волна тоски и тревоги заблокировала все его спортивные инстинкты. Эта игра стала худшей в его карьере. С самого первого вбрасывания Саша действовал невпопад. Он не чувствовал шайбу, его движения были вялыми, медленными. Мыслями он был не на льду московской арены,он был в Париже, на грязных богемных тусовках, среди наркотиков, рева мотоциклетных двигателей и опасных людей, окружавших Лёшу. Во втором периоде «Волки» уже проигрывали 0:3. Саша упустил три чистейших момента для взятия ворот: один раз промахнулся по шайбе перед пустым створом, второй,не смог обработать элементарную передачу от Димки.
Во время коммерческого таймаута Арсений Дмитриевич буквально подлетел к Саше на скамейке, яростно схватив его за свитер в районе груди.
А-Парадеевич, твою мать!-прорычал тренер, его лицо покраснело от злости.-Что с тобой происходит?! Ты спишь на льду! Где твоя скорость? Где твои броски? Ты сливаешь мне игру!
Саша тупо посмотрел на тренера. В глазах Арсения Дмитриевича, помимо спортивной ярости, Саша отчетливо прочитал ту же самую отцовскую тревогу и боль за сына. Они оба сейчас страдали из-за одного и того же человека.
С-Всё нормально, Арсений Дмитриевич,-хрипло ответил Саша, аккуратно убирая руку тренера со своего свитера.-Я соберусь.
В третьем периоде Саша действительно смог забить одну шайбу,просто на чистом авторитете и злости прорвался сквозь защиту соперника и вколотил снаряд под перекладину. Но этого было мало. Матч завершился позорным поражением «Ледяных Волков» со счетом 2:4.
В раздевалке стояла гробовая, удушающая тишина. Парни молча снимали экипировку, не решаясь смотреть друг другу в глаза. Саша сидел на своей лавке, закрыв лицо руками. Он понимал: это поражение,полностью его вина. Он, капитан, лидер первого звена, просто бросил команду на произвол судьбы из-за своих личных загонов. Дверь открылась, и в раздевалку зашел Арсений Дмитриевич. Он окинул притихших хоккеистов тяжелым взглядом, но кричать не стал. Наверное, у него самого не было на это сил.
А-Так, поражения случаются. Это спорт. Две игры до этого мы выиграли, одну проиграли, ничего смертельного не произошло. Не повод вешать нос. Сделайте выводы, выспитесь. Завтра в двенадцать разбор полетов. Все свободны.
Тренер развернулся и вышел. Саша проводил его тяжелым взглядом. Ему хотелось крикнуть вслед: «Вы же знаете, где он? Почему вы его отпустили?!» Но он промолчал, понимая, что не имеет права лезть в чужую семью.Вечером Саша лежал в полумраке своей квартиры. Он даже не стал включать свет, просто бросил куртку на пол и рухнул на кровать прямо в одежде. Его душу затапливало глухое, липкое отчаяние. Он думал о сегодняшнем позоре на льду. Ему было дико стыдно перед пацанами, перед болельщиками, перед тренером. Он подвел всех. Но еще сильнее его сжигал страх за Лёшу. Саша перевернулся на бок, сжимая в кулаке простыню. Перед глазами стояли картины парижской жизни Лёши, о которых рассказала Кристина.
«Что с тобой делают в этом сраном Париже, Лёша?-с болью думал Саша.-К кому ты поехал? Неужели ты снова вернешься к тем наркотикам? Снова сядешь на этот чертов мотоцикл на бешеной скорости, просто чтобы заглушить боль внутри?»
Парадеевич зарылся лицом в подушку, тихо и зло ругаясь сквозь зубы.
С-Блять... Ну почему именно он?-прошептал Саша в темноту.-Зачем я вообще в это ввязался?
Он не знал, куда себя деть от этого невыносимого бессилия. Он, великий и ужасный Саша Парадеевич, который мог получить любого человека по щелчку пальцев, сейчас лежал один в пустой квартире и умирал от страха за парня, который находился за тысячи километров от него и даже не хотел отвечать на его сообщения.
Саша достал телефон, зашел в инсту Лёши, надеясь увидеть хоть какую-то активность, но там по-прежнему было пусто. Ни одной сторис, ни одного знака жизни.
С-Только вернись живым, Лёш...-прошептал Саша, закрывая глаза.-Пожалуйста. Вернись. И я клянусь, я заберу тебя у твоего прошлого. Даже если мне придется драться за тебя со всем миром.
С этими тяжелыми, полными тревоги мыслями Саша наконец провалился в беспокойный, рваный сон, в котором ему снился рев мотоциклетного мотора и темные, полные слез глаза Лёши Деревяшкина.